Часть 4

— Блум, — сняла очки Гризельда и закатила глаза, когда я поймала ее в аудитории, — что вы хотите от меня услышать? Хы, — подумала я, — такими темпами при виде меня скоро весь преподавательский состав будет разбегаться в стороны, как крысы с тонущего корабля, поскольку с упорством маньяка я преследовала всех, кто казался мне более-менее компетентным в той области магии, что меня интересовала. — Каким образом можно скрыть сущность предмета, не нарушая его целостности?       Я не спрашиваю ничего криминального, все это есть в учебной программе — мы с Текной специально проверили, угробив целых два дня на поиск приблизительно подходящей темы для нашего расследования. — Я же сказала какое пособие вам следует взять в библиотеке, — в привычно пугающей манере, строго ответила она. На ее беду строгость меня не пугала как первокурсниц, как и перспектива быть отчисленной (после второго не отчисляют) за докучливость. — Я прочитала, — закрыла за собой дверь и села за стул, стоящий напротив стола. — К сожалению, применить на практике не получилось. Научите, — выжидающе посмотрела в ошарашенные глаза преподавательницы. Спохватилась, добавив, — пожалуйста. — Блум, — через минуту устало протянула Гризельда, сгорбив плечи. Это действие прибавило ей и морщин, и лет, и вообще… — Вы думаете, никто не понимает с чего бы это вы вдруг заинтересовались условно-разрешенными темами и копаетесь в этой куче дерьма с энтузиазмом копрофилов?       Я аж открыла рот от удивления — ничего себе: они реально поняли? Прямо-таки все? Мы же скрытничали. Ну, насколько это могло получиться у кучки молодых девушек, никогда раньше не проявлявших конкретного интереса к специфическим вопросам; почесала затылок — похоже для взрослых людей все это вошканье — на поверхности.       Я ощутила возмущение и разочарование — ну и чо тогда они молчат? — Мы молчим, — издала смешок Гризельда, растянув тонкие губы в неприятной ухмылке, — потому что посылать детей в пасть тигру неэтично. Лично мне вас жалко, столько сил вложено. В конце концов, мы вас растили не на убой. — То есть, вы знаете, где Облачная Башня? — спросила я, поджав губы. Если да, то это же трешатина полнейшая. — Она, как вы и предположили, никуда не исчезала, — подтвердила теорию Текны Гризельда, сложив пальцы в замок. — Тогда если Башня на месте, почему никто не спешит спасать Гриффин и студенток? — возмутилась: всплеснула руками и сжала челюсть, чтобы необдуманный поток слов не помешал узнать больше. Челюсть заскрипела.       Гризельда поднесла к свету стекла своих очков, подышала на них, протерла рукавом собственной кофты. Еще раз проверила на предмет разводов, скривилась, отбросила в раздражении. Встала. — Что мы можем противопоставить магу, который по приказу Трех Древних Ведьм, разрушил Авраам до основания? Знаешь, что произошло с народом, жившим там? Он сжег их всех заживо — детей, женщин и мужчин, стариков, даже животных, и запер в секунде до смерти. Пока ты стоишь здесь, Блум, они погибают. Снова, снова и снова. Каждую секунду твоего существования.       Я отшатнулась от слов, едва не упав со стула. — Вселенная превратилась в ад и хаос, когда Даркар сделал свой первый вдох как аватар Феникса. Фарагонда потеряла свои крылья, как и я, как и тысячи других фей, столкнувшихся в бою с Валтором. Ведьмы погибали в муках от рук своих прародительниц за отказ подчиняться приказам. Так что не судите нас строго, Блум, мы не рассказываем о той войне не из вредности, а из-за отчаяния, которое охватывает все наше существо стоит только вспомнить о пережитом.       У меня не получилось подобрать никаких слов в ответ на признание Гризельды в отсутствии самой возможности победить, поэтому я просто кивнула и вышла из аудитории, тихо прикрыв за собой дверь. *       Дни тянулись безрадостно. Я не делилась с девочками информацией, пребывая то в унынии от осознания бессмысленности нахождения здесь, то в одухотворенном подъеме, считая, что раз я вместилище священного огня Дракона, мне не должно быть страшно. И больно. И вообще следует положить свою жизнь на алтарь победы.       Эти две крайности мешали, конечно, но признать проблему было тяжелее, чем просто ее игнорировать. Пытаться.       В общем, чаще мне было плохо, чем хорошо, а время шло, события развертывались страшные: стоило открыть новости, как из голографического экрана лились целые потоки крови — каждый день погибали феи-энчантикса и ведьмы, служившие в маг-полиции; сбежавшие из измерения Омега преступники насиловали женщин, забавы ради мучили мужчин, грабили мирное население; Валтор продолжал красть заклинания, поддерживающие магическую жизнь планет. — Блум, ты собираешься вставать?       Флора села на край кровати и мягко погладила по плечу и спине, покрытым плюшевым пледом — моя оборона от неизменно наступающего утра. — Нет, — не двигаясь под приятными прикосновениями, ответила я. — Сегодня без меня. — И что, — уточнила она, очевидно, не собираясь отступать, — ты пролежишь целый день в постели? — Да, — отозвалась я, тем не менее уже достаточно бодро. Левая часть тела затекла, а глаз слезился. — А ведь сегодня на завтрак маэстро Сфоклио приготовил твою любимую запеканку…       Я застонала от ненависти к Флоре. Если бы она меня любила, она принесла бы кусочек божественного творога сюда, в комнату, но не-ет… Вставай, да, страдай… Как будто сегодня не выходной. Обломщица. — Какая ты гадкая, Флора, — невнятно пробормотала я, стаскивая с себя плед. — Ты сама не веришь в то, о чем говоришь, — улыбнулась она мне.       Улыбку я только представляла — глаза от обилия света функционировать нормально отказывались. — Я тебя подожду в холле, — предупредила она. — Я буду долго собираться… — Это не в твоих интересах, — донеслось из закрытой двери.       Вечно мешают мне вдоволь пострадать.       Когда я была готова идти наслаждаться жизнью посредством чревоугодия, раздался восторженный вскрик из комнаты Текны. Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы понять — поиск отсутствующей Башни завершён.       А значит — пришло время продумывать подробный план взлома и проникновения на вражескую территорию.       Умирать, конечно, страшно, но сидеть сложа руки — ещё и тупо. Ждать пока Валтор доберется до Алфеи?       Фарагонда была не права, когда не делилась с нами подробностями, но я могу ее понять. Страх сковывает разум, мешает искать варианты, а давление семей, требующих решения проблемы, находящейся вне компетенции учебного заведения и его руководства, буквально заставляет Фарагонду совершать все новые и новые ошибки. Зарвавшуюся элиту надо ставить на место и заставлять помогать. Если не участием, то хотя бы ресурсами.       Только как это сделать?       Да и нам бы с Винкс надо присоединиться к отрядам, борющимися с Валтором, а не отсиживаться в школе.       Как бы я ни хотела остаться в стороне, у меня не получится. Во-первых, потому что это неправильно. Во-вторых, потому что у меня у единственной здесь есть шанс победить, учитывая, что только после смерти Марион, моей матери, Валтор был ослаблен настолько, что общими усилиями команды Света получилось заключить его в Омегу.       Честно, на кой черт его оставили в живых? Чтобы скучно не было через сколько там лет? Восемнадцать? Треш.       Пока девочки собирались в комнате, я быстро сбегала на кухню, где маэстро Сфоклио пожурил, что я не помогала ему сегодня, но выдал целый поднос с мягкой и пористой запеканкой, покрытой изюмом и стружкой шоколада. — Спасибо! — Завтро-о ждю на кухне! И без отговорок!       Ла-адно, миссия, если срок девочки успели обсудить, отодвигается на один день.       В комнате бурное обсуждение, на столе разложена куча бумаг, видимо, Текна ещё и планы успела сделать, ну да, она ведь как умный человек без доказательств не прется выяснять у преподавателей чо-как. С другой стороны, ответов мы обе добились. Гм.       Я взмахиваю рукой и планы сворачиваются в аккуратную трубочку и перемещаются на другой столик, поменьше. Лейла выглядит возмущённой, остальные спокойны, главное, Текна не обиделась. — Давайте вначале перекусим? — предложила я, доставая уменьшенные тарелки и чашки из тумбочки. В последнее время, мы с Текной устраивали технические перерывы без отрыва от работы. — Там люди умирают, а мы есть будем? — Предлагаешь, остаться без сил для борьбы? — уточнила у Лейлы. — Люди каждую минуту погибают, нам теперь радоваться запрещено? Жить своей жизнью? Я не говорю, что нужно все бросить на самотёк, но отдых необходим. Мы для Валтора и так не представляем угрозы… — Но так у нас вообще не будет никаких шансов, — продолжила Текна спокойно.       Да балин, когда я успеваю заводиться?       Муза отошла, Стелла напудривала нос, одномоментно сообщая, что по предварительным шпионским выкладкам Валтор на Солярии. Мы переглянулись, Стелла покачала головой: — Если мы решили вызволять Гриффин и ее студенток, нам стоит продолжать копать в этом направлении. Тем более, что Валтора сейчас в Башне нет. Уж с Трикс-то мы справимся. — А с кучей ведьм, которые будут настроены убивать? — Муза… — Я просто уточняю, — хмыкнула она и достала из пакета бутылку коньяка. — Для мозговой активности.       Лейла вибрировала как струна: — Моя семья практически потеряла Андрос, если бы не Текна. А ты, Стелла, собираешься потратить время на жалких ведьм? Боишься встать на защиту своей планеты?       Вмешиваться в чужие ссоры не стоит, тем более, что эти ссоры происходили до странности часто. Я разливала коньяк по чашкам, дав пять Музе — подгон супер. — Бороться с чем? — спросила Стелла, приподняв бровь, — с тенью? На нас никто не нападал. Твоя планета пострадала из-за алчности твоего отца, решившего, что он потянет быть королем двух планет. Прости за честность, но вся эта ситуация — его вина. Специально проклясть планету и насильно присоединить к своей? Это нормально?       Лейла хлопает дверью. Я делаю глоток. Ухх, обжигает. — Вообще не вижу ничего удивительного в желании Валтора стереть Андрос с лица земли, — сказала Текна в образовавшийся вакуум. — Он же был там заперт столько лет. — Согласна, — кивнула Муза, — я бы тоже будь преступником захотела разбомбить свою тюрягу. — А ведь теперь, — продолжила Стелла, — тюрьма опустела, убийцы, будто нам Валтора мало, заполнили измерение, а планета как была проклята так и осталась, только уже лишённая смысла. — Мне вообще непонятно зачем было морозить что-то конкретное, — спросила Муза, — будто после Великой войны мало было проклянных планет, тем более оставленных? — А вечные Змеи там были? — спросила Текна.       Флора, зажмурившись, сделала глоток. Я налила себе ещё и откусила кусочек запеканки. Божественно.       Вслушиваться в разговор не хотелось. Ничего хорошего все равно там сказано не будет. — Я не хочу умирать, — тихо сказала мне Флора, — это эгоистично? — Нет, — обняла ее крепче, — это абсолютно нормальное желание любого человека. — Тогда почему мне так противно от своего страха? От желания выжить? — Тебе не должно быть, Флора, — на ухо шепнула ей. — Ты даже можешь не участвовать на полях сражений и никто не осудит. Ну, нет, кто-то, конечно, скажет что-нибудь нелицеприятное, но я — нет. В любом случае… — В любом случае, я буду бороться, — прервала меня, крепко схватившись за плечо. — А потом и страх пройдет, да?       Я сказала, что да, но уверенности не было.       Лейла не вернулась, а план получилось продумать на пять процентов из двухсот. Мы примерно понимали как попадём внутрь, но с чем столкнемся в Облачной Башне никто не знал. — Самое неприятное, — высказалась Стелла, — что с таким огрызком от яблока нам придется начать действовать — неизвестно как долго Валтор будет отсутствовать, а значит у нас на раздумья день, максимум, два.       Я отошла к окну, когда голосование завершилось — полетим завтра вечером.       Расходиться никто не хотел: всем было страшно сидеть в одиночестве в своих комнатах, поэтому мы пили, ели и вспоминали веселые случаи из жизни в школе, о которых я не имела ни малейшего понятия. — А помнишь как Брендон подарил тебе цветок в горшке, нежно-кораллового цвета? — засмеялась Муза. — Да-да, — подхватила Стелла, прыснув, — ещё и сказал: «Этот цветок напомнил мне тебя — он такой же красивый и яркий…» Не помню, что он ещё мне наплел. — А потом, наверное, через неделю, — обернувшись ко мне, Муза продолжила, — в комнату зашла Флора и сказала: «Ого, Кровохлебка тупая?»       Я засмеялась. Флора уже спала, Текна, не стесняясь, сходила в душ и легла спать — она всегда соблюдала режим.       Да и мы, оставшиеся, устали.       Но никто к себе не ушел.