Глава третья. На колени. Порт. Вторжение.

Спустя 2 дня. Лагерь ккабов. Крелоби проснулся от какого-то хриплого воя. Ему показалось, будто бы некто не дорезал старую свинью. Бвикиш вздрогнул и заворочался. Оказалось, что это был его собственный стон. Крелоби продирая глаза попытался подняться, но ноги его словно срослись и не успев сделать и шага он шмякнулся. Крелоби развернулся и обнаружил, что ноги его закованы в деревянную колодку. Он попытался дотянутся до неё, чтобы снять, но живот и короткие бвикишские руки не позволили это сделать. К горлу подступил комок. Крелоби с ужасом обернулся по сторонам, и в этот момент он замечает в полумраке, что находится в подобии клетки или тюремной камеры, но решётки её сделаны из палок и костей смотанных сухожилиями. Сердце бвикиша заколотилось как воробьиное, в вески ударила кровь, и в глазах потемнело. Несчастный мэр уже снова бы потерял сознание, но внезапно он слышит чьи-то шаги по близости и шаги эти тяжёлые, сюда идёт некто приличных размеров. И тут перед клеткой засиял факел. Фигуры в полумраке оттащили запоры и дверь скрипнула. Крелоби затряси и чуть ли не заплакал от страха. В клетку зашёл весьма приличных размеров захватчик. От него несло медью, пылью, запёкшейся сукровицей и чесноком. Для лежащего внизу Крелоби, этот монстр казался практически до потолка. Бвикиш испуганно заскулил. «Поднимись!» - вытянув вперёд два скруглённых шипа прохрипело существо на ломаном гюльтроне. В голове Крелоби промелькнуло - «Эта тварь знает человеческий язык? Неужели и вправду новые монстры фийнкоуда?!» И всё же он приподнялся как мог. Только теперь бвикиш смог разглядеть, что шипы оказались продолжением руки захватчика, вернее они были там где должна была продолжаться кисть. «А? Агэ-ыхэ-э-э (от увиденного орёт и хнычет Крелоби, но потом и вовсе переходит на плач) не надо.» Захватчик изменился в лице и продолжил говорить - «Ты понимаешь меня так ведь?». Крелоби кивает роняя слёзы и сопли. «Хорошо (спокойно отвечает захватчик) я вижу что ты, видимо, знатная особа. Ты человеческий дворянин. Хм. И всё же я представлял людей порядка… по выше». «Простите сударь, умоляю. Я бвикиш (тараторит Крелоби на гюльтроне) я не человек, я не знать, я простой мэр, я не я и лошадь не моя. Ну то есть лошадь конечно моя, но её убили в лесу и я… я, я. Я не жрец и ни разу не причастен к культу и, ну и, э…» Захватчик скривился и приблизился к Крелоби. Пленник уже хотел заорать что-то вроде «Да здравствует Кумироборец! Смерть ложным богам!», но захватчик выбросил вперёд свой шипастый «протез» и сжал им правую руку бвикиша. «А-а-а-а!!! (вопит от боли бвикиш ещё громче) А-А-А-А!!!» «Ничтожность ( захватчик говорит со снисхождением и призрением одновременно и отпускает несчастного) ты совсем не познал боли.» «Не у… (Крелоби катается по полу и стонет) не убивайте. Я не имел ни одного раба, ни разу! Прошу пощадите!» «Я не собираюсь убивать тебя. Мне не нужны лишние жертвы. Ты знать, я это понял сразу. А это значит, что ты имеешь власть в определённой степени, так?!» «Я не имел ни одного раба и жертв ни разу не приносил, прошу…» «Замолкни бвикишь!!! Какая у тебя есть власть? Говори!» «Я мэр, я самый простой мэр своего городишки.» «Хорошо. Тогда ты сделаешь то что я скажу тебе, и лишней крови не прольётся. Мне не ведомо что значит «мэр», но ты должен пойти в своё поселение и уговорить своих людей – сдаться! А также – сдать всех жрецов и рабовладельцев, и тогда крови прольётся не много!» В горле Крелоби застрял хриплый стон удивления и отчаяния. «Ну что бвикишь, ты сделаешь то что я требую?» Крелоби испуганно стонет и всё же опускает голову в знак подчинения. «Хорошо. Тогда я освобожу тебя и ты пойдёшь вместе со мной в своё поселение! Мы прошли сквозь туман и скалы не для того, чтобы убивать всех без разбора! Если ты щадишь своих людей – то выполняй всё что я сказал тебе!» В то же время в прибрежном порту Ванужа. Крупный портовый город Вануж не чета мелким городишкам графств и Земель. Сам город-порт располагался в основании крупной бухты, с правой стороны которой тянулась скалистая коса, которая выпирая закрывала до половины саму бухту, да ещё и сами скалы продолжали тянуться горным хребтом с другой стороны берега, образуя как бы природную крепостную стену. Ещё за десяток миль были видны приморские башенные часы с медными шпилями. И шпили эти были именно что медные – красные, так как их, по приказу властей регулярно полируют от ржавчины. Преодолев дощатый мост, экспедиция вошла в портовый город. В Вануже суетятся толпы торговцев, бегают дети-попрошайки и носильщики с тюфяками и тележками. Бродят целые караваны иностранных купцов. Народу здесь как минимум тысяч десять, и все на улице, скучились во одном месте. По середине порта раскинулись сразу пятеро торговых площадей, расположенные кругом. Там полно прилавков с тряпичными навесами, за которыми стоят бвикиши или торговцы из Катибстании. От увиденного у Клюпо даже набежала слюна, а глаза загорелись. Еле-еле он удержался в седле, чтобы не спрыгнуть и не побежать выменивать товар у сородичей. Экспедиция же двигается дальше. В порту стоит сильный запах - пота, рыбы, старых тряпок, конского навоза и морской воды, от чего в носу у Клюпо засвербело. В самой дали виднеется море, его шум еле слышно доносится до ушей сквозь гомон местных жителей. Экспедиция проломилась через толпы, всё дальше приближаясь к пристани, где их уже поджидали тафлийские корабли. «Теперь ждите здесь (Шабольже остановил процессию жестом руки) и ни шагу ни слова пока я договариваюсь!» Фиррбак повёл бровью - «Договариваетесь? Что значит договариваетесь? Я полагал, вы всё решили заранее с вашими друзьями?» «Не забывай, наши друзья – предначертанные величием! Стоит проявить подобающий этикет.» - сказав это Шабольже подстегнул коня и поскакал к пристани отделившись от остальных. Пока Шабольже отлучился, Клюпо решил полюбоваться «достопримечательностями» пристани, которые видел он разве что на картинках, да и то картинки те были весьма далеки от реалистичности. Помимо привычных людских лодочек, из посеревшей древесины и с грязными парусами, тут были два величавых корабля сильно выделявшиеся из остальных. Тафлийские нефы. Клюпо, да возможно и половина участников экспедиции глаз не могли оторвать от этих величавых кораблей. Борта нефов играли на солнце красным лаком, были они явно из палисандра с десятками слоёв эмали. Мачты и резные перила отделаны эмалированной позолотой и украшены крупными топазами с сотнями граней, от чего горят оранжевым огнём в утренних лучах. Шёлковые полотнища парусов сотканы так, что их блеск на солнце ещё ярче чем золото и бриллианты, буквально слепит всякого смотрящего, от чего гербы вышитые на них были не различимы. На концах парусов развиваются тафлийские кисти из золочёной парчи заканчивающиеся бриллиантовыми подвесками из червонного золота бриллиантов, что играют на солнце всеми цветами, и отбрасывают облака фиолетовых и оранжевых отблесков на паруса, борта и палубы. И вся эта изысканная роскошь возвышалась на девять, а то и десять размеров среднего деревенского дома, а в эмалированных бортах отражается вся деятельность пристани как в гигантском выпуклом зеркале из полированной меди. Неожиданно Клюпо пришёл в себя, ощутив как нечто холодное мочит его подбородок и шейный платок. Прейдя в себя после обворожительного зрелища, Клюпо понял, что это была его собственная слюна, капающая из раззявленного от удивления рта. Шли минуты. Шабольже продолжал говорить рядом с владельцем корабля, а тот стоял в поднимая подбородок как подобало тафлу. Фиррбак скрестил руки на груди – «Что-то долго Шабольже оказывает подобающий этикет. Я думал он всё решил за ранее. О чём можно так долго с тафлом договариваться? (а потом прошептал) Не бвикишь же.» «У нас был уговор на 200, как это говорится – черни. А этих явно больше» - сердито проговорил владелец корабля Дунэйгвэ, продолжая выпрямлять осанку, заодно поворачивая голову так, чтобы солнечные лучи как можно больше блистали на золоте и драгоценностях его одежды. «Это с целью предосторожности (Шабольже пытается говорить максимально учтиво, одновременно щурясь от блеска). Не забывайте куда мы направляемся.» «Мы, предначертанные величием, в отличии от васкоудофид – не забываем! (Дунэйгвэ выгибается ещё сильнее, приподнимается на носках, стараясь быть выше и смотреть на человека как бы с низу) В трюмах провизия для нас всех и вас в том числе, там также наш товар, рабы, и многие нужные принадлежности. Столько черни не влезет туда. Или вы хотите чтобы, чтобы…» Дунэйгвэ замолчал, на его лице даже вздулись вены, и он заговорил чуть ли не криком - «Чтобы они ехали в каютах?!» «Я же не об этом говорил! Их можно, - можно, как-нибудь плотнее рассадить в трюмах. Наверное, быть может. Или их можно усадить где-то сверху.» «Позвольте герцог, я поясню вам. Этот корабль – Тадуйн Ойгубь, Золотой ветер, я знаю уже 200 лет. Он был подарен мне отцом, на день совершеннолетия. Знаете ли вы, сколько лет строили этот корабль? А сколько собирали и подготавливали материалы для строительства? Ценности. Драгоценнейшие средства для строительства? Дольше чем жизнь предначертанного смертью! 50 лет. Тоже и со вторым кораблём – Ойнэ Контой, Идущем к Роскоши, он достался в наследство и непомерно старше первого. Я не допущу, чтобы грязь коудофид коснулась их! Ничтожность. Чтобы сквернейшая грязь марала их! Запомните герцог, всё что выше ватерлинии – удел предначертанных величием. Ниже – для рабов и прочих народов Куумена! Запомните!» Шабольже сжал кулаки. «Значит так герцог, либо из черни плывут 200, либо не плывёт вообще ни один коудофид». «Но мы не можем идти в земли приспешников фийнк… самими знаете кого. Мы не можем идти на такой риск, наши силы слишком малы!» «Отчего же? У вас есть рыцари, и черни уже и так достаточно. А о кораблях и богатстве можете не волноваться. Всё это будет под надёжной защитой тафлийских свободных воинов.» На лице Шабольже стала проступать злобная гримаса – «Так что, ваши свободные тафлы прикроют нашу экспедицию от встречи с нолли, или чудовищами фийнкоуда, или останутся торчать на кораблях?!» «Вы забываете с кем говорите герцог! (Дунэйгвэ подался вперёд, почти в упор встретившись взглядами с Шабольже) Я – предначертанный величием из дворянского рода мореходов! Мои права здесь…» Дунэйгвэ уже было тянется за мечом, но неожиданно дозорный на корабельной мачте заиграл тревогу. Герцог и Дунэйгвэ синхронно подняли головы на звук рогов. Фиррбак сжал рукоять меча – «что-то не ладное». От неожиданности Клюпо перевернулся в седле и полетел на бок, но Фиррбак вовремя поймал его за локоть и подтянул обратно. Дозорные тафлы на смотровых башнях, кричали что-то на тафлийском. Дунэйгвэ отскочил в сторону от корабля и уставился на линию горизонта. «Снова. (шепчет Дунэйгвэ, а затем отбегает к Шабольже) Скорее решайте, нам нужно немедленно отплывать, пока есть возможность!» Шабольже возмутился - «О чём вы сударь, что значит снова?» Он сам отбежал в сторону и долго смотрел на горизонт. И тут герцог замечает десятки, а то и сотни приближающихся кораблей. Но форма у них странная, длинная, и мачты очень низко. «Что это за корабли? Вы что то знаете Дунэйгвэ? Говорите!» «Я не знаю.» «Но вы же сказали…» «Я не знаю, что это! (вопит Дунэйгвэ и отбегает к ступеням пристани) скорее герцог!» Не успел Шабольже отреагировать, и окликнуть своих людей, когда Фиррбак уже подгонял простолюдинов и рыцарей за одно. С трудом они пробирались через растущие толпы зевак, что останавливались и тоже пялились на море, то и дело тыкая пальцем. «Быстрее, быстрее, на корабли!» - одновременно гаркнули Фиррбак Шабольже. Рыцари тащили коней за узду, по бокам толкались простолюдины, роняя луки и алебарды. Увидев приближающихся Дунэйгвэ завопил - «Стоять! Только 200! Чернь в трюм! Фит йгийдубь ийкоуид. Чернь (от волнения Дунэйгвэ с гюльтрона перешёл на тафлийский) Чернь в трюм! Фит нэдуойг йгийдубь ийкоуид!» Дунэйгвэ ринулся вниз, и уже раскинул руки преграждая путь двум рыцарям, как в тот же момент затрубили с другого корабля. Прямо из-за скалистой косы, один за другим появились страшного вида галеры. Они были огромные, больше трёхсот локтей в длину, сделанные из покорёженных ветвей, пластов кожи и войлочных пут. На серых палубах из сухостоя копошились орды каких-то астеничных существ кирпичного цвета. Галер становилось всё больше и они приближались к порту. На мгновение стало тихо, и только плеск воды еле доносился до ушей. В одну секунду воздух наполнился паническими криками прохожих. Собравшаяся толпа зевак рванула назад, превратившись в кровавую давку. «К ору-у-у-ужию-у-у-у-у!» - завопил Шабольже, помчавшись к своему коню, и запрыгнув на него выхватил меч бастард. Рыцари вновь вскочили в седла, кое-как выстраиваясь в боевой порядок, расталкивая и сбивая с ног конскими боками замешкавшихся простолюдинов. Фиррбик оголил меч и прикрылся щитом. Кахыз поднял коня на дыбы, и уже натянул тетиву. И только Клюпо испуганно вцепился в рукоятку. Бвикиш даже обхватил седло ногами, как можно крепче. Ужас объял несчастного лавочника от вида приближающихся врагов в таком количестве. Ему хотелось зарыться поглубже в свои доспехи, уйти в них с головой, а ещё лучше – перенестись к себе домой. Дунэйгвэ же стоял не шевелясь. Он смотрел на флотилию врагов и его рука дёргалась в нервозных конвульсиях. Страшное осознание дошло до тафлийского разума. «Пройти у самого берега, незаметно для всех, за скалами. Наш противник не дурак, это плохо!». «Лучники, готовьсь!» - завопил Шабольже. Простолюдины вооружённые луками вышли вперёд, и уже приложили стрелы к тетиве. Клюпо вцепился в пику так, что у него онемели пальцы. И тут, на палубах галер развернулись огромные баллисты, похожие на составные луки. Баллисты развернулись в сторону города. Лязгнули медные «плечи» луков и в воздух взмыли десятки зажжённых гарпунов величиной с молодое деревце. Пара гарпунов ударилась в пристань, взорвавшись клубъями огня и дыма, другие свистели над головами улетая куда-то дальше в город. Один гарпун разорвался поблизости от отряда, раздавив десяток простолюдинов и забрызгав пламенем ещё столько же. Клюпо зажмурился и стиснул зубы. Надо было срочно настроиться на битву, но страх и паника были сильнее. Дунэйгвэ всё стоял на мостике вытаращив глаза и прошептал – «Наш противник ещё умнее чем кажется. Всё гораздо хуже!». Дунэйгвэ уже рванул к кораблю, как доски моста под его ногами накренились в бок, а из трещин вырвалось пламя. Один из гарпунов угодил в балку моста, раздробив её, и забрызгав остальной мост горючей смесью. Дунэйгвэ с трудом удержался на ногах. Впереди полыхало пламя, распространяющееся дальше. Жгуты и верёвки превращались в пепел, и пирс начал обрушаться. «Пончики с чесноком, бутерброд с рыбьими глазами, печёночная настойка, морковные блины с пивным солодом» - зажмуриваясь ещё крепче, Клюпо уже не шепчет, а просто орёт во всё горло, пока рядом падают горящие остатки пирса, а над головой свистят новые гарпуны. Дунэйгвэ успевает спрыгнуть вниз, пока пирс окончательно не рассыпается. «Залп!» - гаркнул Шабольже. Лучники сделали выстрел. Затем второй, третий и четвёртый. Но корабли были далеко и достать их из лука было невозможно. И снова прилетел второй залп гарпунов. Пока одни баллисты пускали смертоносные снаряды, другие устанавливали новые, чередуя залпы. С правой стороны несколько галер уже пристали к берегу и опрокинули на него мостики из веток и кожи по которым повалили толпы захватчиков. Это были жилистые, астеничные существа, очень измождённые люди, с кирпичной кожей, и с причудливым и одновременно зловещим оружием из меди и кости. Они не были похожи ни на нолли, ни на троглодитов. «Рыцари! Боевое построение!» - скомандовал Шабольже, выехав вперёд конного отряда и подняв меч. Кочевники и Кахыз гарцевали по сторонам закидывая противника стрелами. Фиррбак подобрав лук одного из убитых простолюдинов, отбежал шагов на сто в сторону и тоже стал забрасывать нападавших стрелами. Существа издавали низкие и высокие звуки и рвались в бой. Одни из них отбивали стрелы своими щитами другие падали поражённые. В пылу боя Фиррбак замечает, что даже поражённые стрелами, таинственные враги вытащив их из тела снова поднимаются и бегут в бой. Фирфбак целится изо всех сил и бьёт в самые уязвимые места. Враги всё ближе. Уже половина кочевников заколоты дротиками и медными шипами, хотя Кахыз ещё жив. Рыцари трубят готовность и опускают свои копья. Существа подбежав шагов на двадцать начинают метать свои дротики и Фиррбак еле уворачивается, приседая, но тут же встаёт делает выстрел из лука, попав прямо в сердце одному из врагов, и тот падает мёртвым. Неожиданно и другие враги тут же утыканы стрелами, но не какими то серыми, а золочёными. Фиррбак оглянулся увидев стоящего сбоку Дунэйгвэ, пускающего стрелы одну за другой. «Цельтесь им в грудь!» - завопил Фиррбак, выпустив стрелу в шею одного захватчика и в глаз второго. «Или в голову!» - вторит ему Дунэйгвэ, стреляя то ровно то с колена чтобы попасть под щиты, и поразив насмерть ещё четверых. Но врагов больше и человек и тафл вынуждены постепенно отходить назад, подальше в город, пускай и постреливая из луков. «Вперёд сиры рыцари! (командует Шабольже указывая мечом на врагов) за императора Сигезвальжа XV и гюльтского шурина! Смерть врагам Гюльта!» Рыцари понеслись в бой. За ними, сжимая алебарды и постреливая из луков спешат простолюдины. Рыцари влетели в толпу врагов и затеяли жестокую сечу. И в этот момент с одной галлеры по ним сзади прилетели ещё пара гарпунов. Рыцари пускай и были в кольчугах, и на крепких скакунах, от горючей смеси их это не спасло. Треть именитых дворян-рыцарей сгорела как головёшки, а другие продолжали отбиваться от прибывавших врагов, отрубывая им руки, куски головы, протыкая их тела и давя копытами коней. Те в ответ кололи коней своими шипами на руках и щитах, и даже дотягивались да самих рыцарей. Ряды гюльтских и без того немногочисленных дворян с каждой минутой начинали редеть. В то же время, рядом с уже стоячими галерами пришвартовались ещё две, и ещё несколько уже пристали к берегу с другой стороны. Теперь врагов стало раз в пят больше чем было. Простолюдины не успели добежать до битвы, когда захватчики врезались в них первыми. Сеча была страшнее прежней. Небо над головами простолюдинов рябило от количества вражеских дротиков. Существа рубили и крамсали простолюдинов, закидывали и кололи их костяными дротиками и били щитами, они запрыгивали сверху и дрались обеими руками. Несчастные люди ничего не могли сделать, даже раны от самодельных алебард и стрел казалось были не смертельны для врагов. И сложно было сказать от чего больше погибло простолюдинов, от попаданий дротиков или от ударов страшных шипов из меди. Еле-еле Шабольже отбивался от диких орд. Он погнал коня в сторону, рубя руки и кроша головы на право и на лево, когда ему в спину бились костяные наконечники. «Отступление! Отступление!» - кричал герцог. Фиррбак и Дунэйгвэ отбежали ещё шагов на сто, подойдя вплотную к опустевшему рынку, на дорогах которого валялись трупы растоптанных в давке горожан. Крупная группа захватчиков отделилась от основной армии и устремилась за ними. Человек и Тафл продолжали пускать стрелы, кое как уворачиваясь от дротиков. Пристрелив ещё четверых Фиррбак замечает, что его колчан пуст, и отбросив лук достаёт меч. Дунэйгвэ брезгливо смотрит на Фиррбака и бросается вперёд первый, но не успев натянуть тетиву получает куском меди в голову и падает без сознания. Фиррбак сжав меч двумя руками, с размаху бьёт им первого врага, но попадает в щит, затем разворачивается и ударяет второго, но меч встречается с медным шипом. Первый захватчик делает размашистые выпады своими шипами, и Фиррбак отпрыгивает, парируя мечом. Но второй, зайдя сбоку с размаху, и рассекает бедро Фиррбака заточенным концом щита. Фиррбак перекатывается и стоя на колене поднимает вперёд меч. Враг снова замахивается, но тут же в него на полной скорости врезается свинья Клюпо, и худощавое тело сбивает захватчика отлетает на два метра. Второй захватчик не успевает развернуться, как Клюпо заорав что есть мочи взмахивает своей сабельной пикой и срубает голову противника с его худой но жилистой шеи. «Бежим! Скорее» - крикнул Клюпо. «Скорее на корабли!» - крикнул прискакавший Шабольже. Следом за герцогом скакали рыцари которых осталось всего четверо в той бойне. Позади кто куда разбегались простолюдины. Фиррбак попытался встать. Рана была не глубокой, но боль не давала стоять твёрдо. Выжившие кочевники хватали тех из простолюдинов, что не были ранены и имели оружие, и сажая их себе за спину пускались галопом. Клюпо мотал головой по сторонам и в ужасе произнёс – «Быстрее вставай, или нам конец!». Фиррбак стиснул зубы и протягивая руку бвикишу, с силой встал на ноги, как вдруг его уши пронзил дикий вопль тафла. «Идиоты! Стоять!» - вопил очнувшийся Дунэйгвэ смотря в сторону отплывающих тафлийских нефов. Шатаясь он пытался брести. «Шевелись Кобыла, ну давай же!» - подгоняя свинью приговаривал Клюпо, ускакав уже почти прочь из города, и даже обогнал Шебольже. Тем не менее, далеко они не смогли уйти. Резко остановившись, Шебольже поднял коня на дыбы, а Клюпо чуть не вылетел вперёд. Мост ведущий в Вануж пылал огнём, а в устье реки уже стояли вражеские галеры, ведя огонь из баллист. Шебольже сплюнул злобно и повернул коня в обход, за нм последовали и соастальные. «Как? Стоять трусы! Как вы посмели бросит меня здесь?!» - вопил Дунэйгвэ. Вовремя подоспел Кахыз, и подав руку Фиррбаку взвалил его на своего коня. «Назад, сейчас же, трусы! Балуддвас побери!» Фиррбак кивнул в сторону тафла, Кахыз объехал Дунэйгвэ и подал ему руку. «Некогда горевать. Спасаемся!» Дунэйгвэ сплюнул, скривил гримасу ненависти и призрения но всё же подал руку кочевнику и тоже вскочил на лошадь. «Скачи Кахыз! Скачи!» - заорал Фиррбак прямо в ухо кочевнику, когда пристань заполоняли всё новые полчища врагов, и уже начали заходить с флангов. Кочевник пришпорил коня, и помчал галопом. В след за выжившими рыцарями, кочевниками и за свиньёй Клюпо, что были уже далеко от Ванужа.