Глава 4. «А это что за черный конверт?»
1 февраля 2025, 04:41===
Утренний свет заливал кабинет Серы мягким золотистым сиянием. В воздухе танцевали пылинки, создавая причудливые узоры. Два массивных стола из темного дерева, расположенные перпендикулярно входу, отбрасывали длинные тени на мраморный пол. За столом Серы, обычно безупречно организованным, царил творческий хаос. Эмили, младший серафим, сидела в кресле, поджав под себя ноги — поза, которую Сера никогда бы не одобрила. Её крылья мягко светились, создавая дополнительное освещение в комнате. Вокруг неё раскинулась россыпь разноцветных документов. Некоторые были аккуратно сложены в стопки по цветам радуги, другие украшены рисунками на полях. Песочные часы на краю стола давно перестали отсчитывать время — Эмили перевернула их набок, чтобы «дать времени отдохнуть». Сама Эмили напевала что-то под нос, старательно выводя цветочек на полях важного документа. Рядом с ней стояла открытая коробка с художественными принадлежностями, явно притащенная из её личных запасов. Несколько перьев для письма парили в воздухе, окутанные слабым сиянием. Сквозь приоткрытое окно в кабинет влетел лёгкий ветерок, колыша занавески. Он принёс с собой аромат цветущих садов и звуки пения птиц. — И, готово! — радостно воскликнула Эмили, аккуратно приклеивая на документ переливающуюся наклейку-звездочку. — Идеально! Теперь эти отчеты просто излучают позитив! Она встала из-за стола, потягиваясь всем телом. Её шесть крыльев распахнулись, высвобождая напряжение, а после аккуратно сложились за спиной. Эмили сделала несколько танцевальных па, кружась между стопками документов. — Та-да-дам, та-да-да! — напевала она. Её чистый, звонкий голос эхом разносился под сводами кабинета. Казалось, если бы на стене висели строгие портреты, то даже они бы начали улыбаться, заражаясь её весельем. — Ох, Сера будет так мной гордиться! Я навела здесь красоту и порядок! — Эмили окинула взглядом своё творение — кабинет, преобразившийся до неузнаваемости. Спустя пару мгновений она решила вернуться к последней незавершённой записи. Эмили села за стол и взяла в руку одно из паривших рядом изысканных чёрных перьев Серы. Тишину нарушил грохот распахнувшейся двери. Перья, парившие в воздухе, испуганно разлетелись. Эмили вздрогнула, оставляя на документе случайную кляксу. Адам замер на пороге, его глаза за маской расширились при виде преображенного кабинета. Лют бесшумно проскользнула следом, заняв привычную позицию у двери. Её взгляд скользнул по разноцветным папкам, задержавшись на украшенных статуэтках. — О! Вы уже получили мои новые указания? — радостно воскликнула Эмили, отрываясь от документа. Она практический засветились от возбуждения. — Я как раз заканчиваю оформление приказа о реорганизации цветовой гаммы экзорцистов! Адам медленно приблизился к столу, его шаги гулко отдавались в внезапно наступившей тишине. В руке он держал то самое смятое письмо, которое предусмотрительно взяла с собой Лют. — Что. Ты. Сделала. С кабинетом Серы? — произнёс он очень тихо. Эмили оглянулась по сторонам с искренним непониманием: — Улучшила! Смотри, теперь здесь так уютно! — она взмахнула рукой, обводя кабинет вокруг. — Я подумала, что все эти строгие линии и тёмные цвета создают слишком… напряжённую атмосферу. — Где Сера? — О, она отдыхает! — Эмили начала перебирать бумаги на столе. — Дело в том… что она совсем не спала последние несколько дней, и сегодня я получила новость, что она не сможет выйти. Так что меня назначили временно за главную! Вот, официальное назначение! — она нашла нужный документ, украшенный маленькими звёздочками. Адам схватил документ, его глаза быстро пробежали по строчкам. С каждым словом его лицо становилось всё более напряжённым. — И поэтому ты решила… — он сделал паузу, словно подбирая слова, — …превратить главный административный центр Рая в детский сад? — Это не детский сад! — надула щёки Эмили. — Это — творческое переосмысление рабочего пространства! — она гордо указала на стену, где теперь висела огромная схема организации Рая, разрисованная разноцветными маркерами. — Смотри, я даже систематизировала все процессы! Адам подошел к схеме, его правый глаз начал подёргиваться. На схеме экзорцисты были изображены в виде милых чиби-фигурок с огромными глазами и радужными мечами. — Лют. — Да, сэр? — Ты можешь сказать, что все это мне просто снится? Что все это — очень, очень плохой сон, — процедил Адам сквозь зубы. Эмили тем временем достала из ящика стола новую стопку документов, все они были украшены наклейками с единорогами. — А вот тут у меня планы по улучшению боевого духа экзорцистов! — она начала перечислять, загибая пальцы. — Во-первых, обязательные групповые обнимашки перед каждой миссией. Во-вторых, медитации на радугу для снятия стресса. В-третьих… Адам медленно повернулся к Лют, его лицо приобрело интересный оттенок багрового. Его взгляд, направленный на помощницу, казалось, безмолвно умолял: «Убей меня. Прямо сейчас» — Не могу, сэр, — в голосе Лют слышалась едва заметная улыбка. — Согласно новым правилам, любое проявление агрессии должно быть компенсировано тремя обнимашками и одним сеансом групповой терапии. Эмили, не замечая растущего напряжения, продолжала рыться в стопке документов. Её крылья взволнованно подрагивали, рассыпая вокруг мягкое сияние. — А ещё я придумала новую форму для экзорцистов! — она достала лист с эскизом. — Смотрите, тут будут радужные полосочки, и маленькие звёздочки на рукавах, и… — Так. Стоп, — процедил сквозь зубы Адам. Он упёрся руками в стол Серы, нависая над Эмили. Несколько документов соскользнули на пол, рассыпая покрытые ими «атрибуты». — Мы — элитное боевое подразделение. Мы не носим «радужные полосочки». Мы не устраиваем «групповые обнимашки». И мы определённо не украшаем оружие… — он поднял один из документов, где был нарисован меч с бантиком, — …этим. — Но почему? — Эмили искренне недоумевала. — Разве нельзя делать свою работу и при этом выглядеть… дружелюбно? Лют у двери чуть изменила позу — едва заметное движение, но Адам мгновенно уловил его. Он выпрямился, проводя рукой по своей маске. — Послушай, пташка. Я понимаю, ты хочешь как лучше. Но есть вещи, которые… — Подожди, но это ещё не всё! — перебила его Эмили, доставая несколько эскизов и развешивая их в воздухе. — Я тут подумала об оружии экзорцистов… Адам раздраженно закатил глаза, но решил позволить ей выговориться. Эмили же, полностью погруженная в свои идеи, не замечала его реакции. — Понимаете, я обнаружила, что у экзорцистов в самом деле слишком острое оружие! — она говорила это с искренним беспокойством. — Оно же может кого-нибудь поранить! В кабинете повисла мёртвая тишина. Даже огонь в камине, казалось, перестал потрескивать. Адам медленно повернулся к Лют, словно желая убедиться, что он не единственный, кто это услышал. Его лицо застыло в выражении абсолютного недоумения. — Слишком… острое? — он делает паузу, словно пробуя слово на вкус. — Да! — воодушевлённо воскликнула Эмили, посчитав, что Адам начал понимать ход её мыслей. — И я придумала решение! Она достала новый рисунок, на котором был изображён меч, обмотанный чем-то похожим на поролон и обшивку. — Смотрите! Мы можем сделать специальные защитные накладки! И добавить предупреждающие надписи, например: «Осторожно, не бегать с мечом!» — Оружие… — голос Адама стал неестественно спокойным, — …может кого-то… поранить? Лют у двери издала странный звук, похожий на сдавленный смех, но быстро взяла себя в руки. Адам застыл на месте, и эта неподвижность пугала больше, чем любой крик. Его правый глаз начал опасно подёргиваться, а пальцы сжались в кулаки с такой силой, что послышался скрип перчаток. — Ты… издеваешься? — очень тихо, с нарастающей яростью процедил он. — Конечно нет! — Эмили не замечала опасности. — А ещё можно заменить мечи на что-нибудь более безопасное. Смотрите, я набросала несколько вариантов! Вот тут мягкие дубинки из облачной ваты, а здесь… — ТЫ СОВСЕМ С УМА СОШЛА?! — взорвался Адам, его крик эхом отразился от стен. — НАШЕ ОРУЖИЕ СЛИШКОМ ОСТРОЕ?! ОНО, ЧЁРТ ВОЗЬМИ, ДЛЯ ТОГО И СОЗДАНО! Лют у двери вздрогнула от неожиданности, а Эмили отшатнулась, прижимая рисунки к груди. — МЫ НЕ ГРЁБАНЫЕ НЯНЬКИ В ДЕТСКОМ САДУ! — продолжал наступать на неё Адам. — МЫ — ЭКЗОРЦИСТЫ! МЫ УБИВАЕМ ДЕМОНОВ! КАК ТЫ СОБРАЛАСЬ ЭТО ДЕЛАТЬ?! ЩЕКОТАТЬ ИХ ОБЛАЧНОЙ ВАТОЙ ДО СМЕРТИ?! Его крылья распахнулись во всю ширину, а от ярости начал светиться нимб. — МОЖЕТ МНЕ ЕЩЁ И ИЗВИНЯТЬСЯ ПЕРЕД КАЖДЫМ ДЕМОНОМ, ПРЕЖДЕ ЧЕМ ЕГО УБИТЬ?! «ПРОСТИТЕ, ПОЖАЛУЙСТА, НО Я СЕЙЧАС ВЫНУЖДЕН ВАС УНИЧТОЖИТЬ! НЕ БЕСПОКОЙТЕСЬ, У МЕНЯ ЕСТЬ ОФИЦИАЛЬНОЕ РАЗРЕШЕНИЕ!» Эмили попыталась что-то сказать, но Адам не дал ей вставить ни слова. — А КОЛОКОЛЬЧИКИ?! ГРЁБАНЫЕ КОЛОКОЛЬЧИКИ НА ОРУЖИИ?! — он схватился за голову. — ДА ТЫ ХОТЬ ПОНИМАЕШЬ, НАСКОЛЬКО ЭТО… НАСКОЛЬКО ТЫ… АААРГХ! В бессильной ярости он пнул ближайший стул, отправляя его в полёт через весь кабинет. Несколько документов слетели со стола от резкого движения, и Эмили бросилась их поднимать. — Это… это просто… — Адам тяжело дышал, пытаясь взять себя в руки, но не мог подобрать слов для описания всего этого абсурда.---
Пока Эмили собирала разлетевшиеся бумаги, что-то привлекло внимание Адама. Среди россыпи разноцветных документов мелькнул край чёрного, ужасно знакомого конверта. Его лицо мгновенно изменилось. — Что это? — спросил он, уже испытывая не столько раздражение, сколько опасение. На краю стола, почти скрытый под ворохом украшенных документов, виднелся уголок чёрного конверта — того самого отчета о последнем истреблении, который он отправлял Сере. Отчет, что ему «помогла» составить Лют, был выполнен во всех подробностях прошлой операции… в том числе с упоминанием количества убитых душ ГРЕШНИКОВ. — А, этот? — Эмили проследила за его взглядом и потянулась к конверту. — Я как раз собиралась его открыть. Он выглядит таким… неправильным среди остальных документов. Думала добавить немного… Адам молниеносным движением выхватил конверт: — Даже. Не. Думай. Эмили замерла с протянутой рукой. В кабинете повисла напряжённая тишина, нарушаемая только потрескиванием огня в камине. — Но… я должна быть в курсе всего, что происходит. Как я могу выполнять обязанности Серы, если… — Твои обязанности — сидеть тут и не лезть куда не следует, — его голос стал жёстче. — Есть вещи, которые тебе знать не нужно. И это — одна из них. Эмили медленно опустила руку. Её крылья поникли, свет вокруг неё потускнел. — Почему все постоянно решают, что мне нужно знать, а что — нет? — тихо спросила она. — Сначала Сера, теперь ты… Адам спрятал конверт во внутренний карман, его движения стали более резкими. — Потому что некоторые знания могут быть… опасны, — он бросил быстрый взгляд на Лют. — Особенно для таких наивных пташек, как ты. — Я не наивная! И не маленькая! — Эмили встала из-за стола. — Я серафим, как и Сера! Почему вы все обращаетесь со мной, как с… Она не закончила фразу, но её глаза начали подозрительно блестеть. Адам наблюдал за ней несколько секунд, затем провёл рукой под маской по лицу, словно пытаясь стереть усталость. — Давай проясним кое-что, — он отошёл от стола, поправляя воротник. — Все эти… нововведения. Их нужно отменить. Все до единого. Эмили, только что расстроенная, вдруг замерла. Её крылья, до этого поникшие, слегка расправились. — Что? — тихо произнесла она. — Ты слышала. Отмени все приказы. Особенно касающиеся экзорцистов, — он начал загибать пальцы. — Никаких перекрашенных мечей. Никаких групповых обнимашек. Никаких… единорогов на форме. Эмили медленно выпрямилась. В её глазах, ещё влажных от подступавших слез, появилось что-то новое — упрямый блеск. — Нет. Слово упало в тишину кабинета как камень. Лют у двери едва заметно напряглась. — Что? — недоверчиво переспросил Адам. — Я сказала — нет. Эмили обошла стол, вставая перед ним, её движения стали увереннее. Она всё ещё была ниже Адама почти на голову, но теперь держалась прямо. — Сера назначила меня временным Высшим Серафимом, — она указала на документ с официальной печатью. — И некоторые изменения я считаю необходимыми. — Необходимыми? — Адам улыбнулся опасной улыбкой. — Ты считаешь необходимым превратить элитное боевое подразделение в цирк? Адам, уже уставший от этой дискуссии, развернулся к выходу из кабинета. — Я считаю необходимым внести немного света в вашу… работу, — она слегка запнулась на последнем слове. — Какой бы она ни была. И если у вас есть претензии к моим методам управления… вы можете обжаловать их перед советом. Адам застыл у самой двери и медленно повернулся. — Что ты сказала? — в его голосе появились новые нотки — смесь удивления и нарастающей ярости. Эмили сглотнула, но продолжала держаться прямо: — Вы слышали. Есть установленный порядок. Если командир экзорцистов не согласен с решением Высшего Серафима — даже временного — он может подать официальную жалобу. Высказав это Адаму в лицо, она снова заняла своё место за столом Серы, чувствуя небольшую победу. Адам медленно вернулся к столу. Каждый его шаг гулко отдавался в внезапно наступившей тишине. — Ты, — он упёрся руками в стол, — маленькая, — его пальцы впились в дерево, — наивная, — стол слегка скрипнул под его хваткой, — дура. — Ты думаешь, это игра? — его голос начал подниматься. — Думаешь, мы тут развлекаемся? У ТЕБЯ ВООБЩЕ ЕСТЬ ПОНЯТИЕ, ЧЕМ МЫ ЗАНИМАЕМСЯ?! Эмили вздрогнула, но осталась на месте. Её крылья слегка затрепетали. — Мы не какой-то парад радости и света! Мы не устраиваем чаепития с печеньками! Мы — та сила, что держит этот сраный рай в безопасности! Он схватил один из её разукрашенных документов: — И ты думаешь, что можешь просто прийти сюда со своими… своими идиотскими идеями и всё изменить?! Документы разлетелись по столу, блёстки осыпались в воздухе. — Знаешь, почему Сера держит тебя в неведении? Почему все вокруг обращаются с тобой как с ребёнком? Потому что ты и есть ребёнок! Наивный, глупый ребёнок, который думает, что можно решить все проблемы, нацепив бантики на мечи! Эмили стояла не двигаясь. Её широко раскрытые удивлённые глаза медленно начали наполняться слезами. — Ты ничего не знаешь о реальном мире! О том, что творится за пределами твоего уютного мирка! И знаешь, почему? Потому что ты не готова! Не способна принять правду! — И знаешь что ещё? — голос Адама стал тише, но от этого не менее угрожающим. — Твои «улучшения» не просто бесполезны — они опасны. Потому что пока ты тут играешься в радугу и единорогов, настоящая работа нарушена! Он резко схватил со стола один из отчётов, украшенный рисунками бабочек. — Это не какая-то игра! Это не детский утренник! Это — война! А на войне нет места… — он с отвращением отбросил документ, — …твоим сраным бантикам! Эмили стояла неподвижно, только её крылья слегка подрагивали, но она не могла отвести взгляд. — И пока такие как ты сидят тут в своём уютном мирке, рисуя цветочки на полях… — он сказал это, сжав ладони в замок и поднеся их к щеке, преувеличенно раскрыв глаза, изображая наивность, — …мы выполняем грязную работу. Работу, о которой такие чистенькие пташки даже знать не должны. Он обвёл рукой разбросанные по столу документы: — Так что вот что ты сейчас сделаешь. Отменишь все свои идиотские приказы. Вернёшь экзорцистам их нормальную форму. И будешь сидеть тут тихо, как послушная девочка, пока Сера не вернётся. Его голос упал до шёпота: — А если я ещё раз увижу хоть один бантик на оружии… поверь, тебе не понравится моя реакция. Он развернулся и широкими шагами направился к двери. Лют бесшумно отступила с его пути. Дверь захлопнулась с таким грохотом, что со стен осыпалась пыль. Порыв воздуха поднял в воздух документы — они закружились как осенние листья. В кабинете воцарилась мёртвая тишина. Эмили стояла, застыв как статуя. Документы медленно опускались на пол один за другим. Некоторые планировали прямо на стол, закрывая официальную печать о её временном назначении. Блёстки, сорвавшиеся с бумаг, медленно кружились в лучах света, падающих из окна. Огонь в камине тихо потрескивал — единственный звук в оглушительной тишине. На каминной полке статуэтки, украшенные бантиками, словно с укором смотрели на застывшую фигуру. Её крылья постепенно теряли своё сияние, и единственным источником света в кабинете оставалось широкое окно. Последний документ, кружась, опустился к её ногам. Это был тот самый приказ о групповых обнимашках, на полях которого она старательно рисовала улыбающихся экзорцистов. Капля слезы упала на бумагу, размывая нарисованные улыбки.***
Коридоры Рая были залиты полуденным светом. Мраморные колонны отбрасывали длинные тени на безупречно чистый пол, а высокие стрельчатые окна пропускали солнечные лучи, создававшие на стенах причудливые узоры. Адам широкими шагами шёл по коридору, его шаги эхом отдавались от мраморных стен. Чёрный конверт в его руках был слегка помят от слишком сильной хватки — он оказался прав, это действительно был тот самый доклад. А вот что бы было, если бы не эта нелепая случайность? При мысли о том, что могло бы произойти, не заметь он вовремя этот документ, Адам невольно поморщился. Сера никогда бы не простила ему, если бы их маленькая «невинная пташка» узнала суровую правду об истреблениях. Одна мысль о гневе Высшего Серафима заставила его сжать конверт ещё сильнее. Лют следовала за ним, держась чуть позади. Её взгляд время от времени останавливался на напряжённых плечах командира. Солнечный свет, проникающий через высокие окна вдоль стен, создавал на полу причудливый узор. Где-то вдалеке слышалось приглушённое пение ангельского хора. Внезапно Адам остановился у одного из окон. Его отражение в стекле было искажено гневом. Он провёл рукой по верхушке шлема, словно пытаясь успокоиться. Лют замерла в нескольких шагах от него, её пальцы нервно теребили край формы — жест, который она обычно не позволяла себе на публике. — Сэр… — осторожно начала Лют. — Что? — не оборачиваясь, отозвался Адам. — Насчёт того, что произошло… Возможно, вы были несколько… резки. Адам медленно повернулся. В его глазах всё ещё тлел огонь недавней ярости. — Резок? — его голос звучал обманчиво спокойно. — Я был резок с маленькой дурой, которая пытается развалить всю нашу работу? — Она всего лишь пыталась… — Лют запнулась под его взглядом, но продолжила, — …сделать то, что считает правильным. Как и Сера. Возле них прошла группа молодых ангелов. Некоторые всё ещё носили цветочные венки — следы недавних «реформ» Эмили. — Сера не безупречная, но она по крайней мере знает, что делает, — он сжал конверт сильнее. — А эта… эта девчонка играет с вещами, которых даже не понимает. — Она серафим, сэр. Пусть и младший… — Серафим? — Адам издал короткий смешок. — Ты видела, во что она превратила кабинет? Что она сделала с документами? А эти её идеи про «дружелюбных» экзорцистов? Мимо пролетел ангел с бумагами, украшенными блёстками. Адам проводил его убийственным взглядом. — И всё же… — Лют сделала шаг ближе. — Может быть, не стоило… Она не договорила, но её взгляд говорил сам за себя — она помнила подступающие слёзы в глазах Эмили. Адам отвернулся к окну. За стеклом виднелся широкий проспект Рая, где ангелы продолжали свои обычные дела, словно ничего не произошло. Его взгляд скользил по фигурам проходящих внизу ангелов. Некоторые всё ещё носили эти нелепые цветочные венки — следы «реформ» Эмили. Молодой херувим, пролетая мимо, рассыпал в воздухе искры благодати, заставляя прохожих улыбаться. Где-то вдалеке виднелись шпили административных зданий, сверкающие в лучах вечного света. Всё было таким… правильным. Упорядоченным. Таким, каким и должно быть. А теперь какая-то наивная девчонка пытается всё это изменить, даже не понимая, что она делает. Адам невольно сжал кулаки, чувствуя, как внутри снова начинает закипать гнев. Но… Он разворачивается к Лют и, подняв голову к потолку, издаёт протяжный стон. Его плечи опускаются, словно из него вышел весь воздух. — И что ты предлагаешь? — он провёл рукой по лицу под маской, внезапно выглядя очень уставшим. — Вернуться туда и извиниться за то, что разрушил её радужные мечты? Лют позволила себе лёгкую улыбку — редкое выражение, которое обычно приберегала для особых случаев. — Возможно, есть способ… — она сделала паузу, осторожно подбирая слова, — …направить её энтузиазм в более конструктивное русло? — О нет, — Адам покачал головой, но в его голосе уже не было прежней злости. — Я знаю этот тон. Это твой «у меня есть план» тон. — он прищурился. — Последний раз, когда ты так улыбалась, мы закончили тем, что красили мечи в чёрный, потому что кто-то сказал, что серебряный «слишком бросается в глаза». Улыбка Лют стала чуть шире. Мимо прошла группа ангелов, всё ещё носящих цветочные венки. Один из них приветливо помахал рукой. Адам закатил глаза, но кивнул в ответ. — Признайте, сэр… — Лют сделала шаг ближе, — …чёрные мечи действительно оказались более эффективными. Адам посмотрел на неё с выражением, в котором смешивались раздражение и невольное веселье. — Ладно, — он вздохнул. — Выкладывай свой план. Только… — он поднял палец, — …ничего радужного или блестящего.***
В кабинете царила гнетущая тишина. Эмили, стоя на коленях, медленно собирала разбросанные возле стола документы, стараясь не обращать внимания на то, как дрожат её руки. Слёзы беззвучно катились по её щекам, оставляя влажные дорожки на бумагах. Она механически складывала листы в стопку, не глядя на размытые от слёз рисунки — те самые, над которыми она так старательно работала всё утро. Маленькие улыбающиеся фигурки экзорцистов теперь казались почти издевательскими в своей наивной радости. Её крылья, обычно излучающие мягкое сияние, теперь едва светились, создавая вокруг неё ореол приглушённого света. В этом тусклом сиянии пылинки кружились как крошечные звёзды, медленно оседая на разбросанные повсюду листки бумаги. Дверь открылась почти бесшумно, но Эмили сразу узнала эти тяжёлые, уверенные шаги. Она застыла, не поднимая головы — сердце пропустило удар, а пальцы судорожно сжали край очередного документа. В горле появился предательский ком. Адам стоял в дверном проёме, его внушительный силуэт чётко вырисовывался на фоне освещённого коридора. Его лицо за маской было непроницаемо, но что-то изменилось в его позе — исчезла та агрессивная напряжённость, которая пугала её несколько минут назад. Эмили медленно поднялась на ноги, всё ещё прижимая к груди стопку помятых документов словно щит. Её пальцы слегка дрожали, но она упрямо расправила плечи, стараясь держаться с достоинством, несмотря на всё ещё влажные от слёз щёки. — Ты что-то забыл? — тихо спросила она, не оборачиваясь. В её голосе звучала. — Может быть пришёл чтобы ещё раз накричать на меня? Адам медленно прошёл в кабинет, его сапоги почти бесшумно ступали по мраморному полу. Его взгляд скользил по разбросанным вещам — опрокинутой чернильнице, из которой по столу растеклось тёмное пятно, смятым бумагам, рассыпанным повсюду блёсткам, которые теперь казались издевательски праздничными. На мгновение он задержался на статуэтках, чьи некогда аккуратные бантики теперь печально обвисли. Каждый его шаг заставлял Эмили вздрагивать. Она отступила назад, ещё крепче прижимая документы к груди, словно они могли защитить её от новой вспышки гнева. — Если ты пришёл убедиться, что я всё отменю… — её голос слегка дрожал, несмотря на все попытки казаться спокойной, — …то можешь не беспокоиться. Я уже начала писать приказ об отмене. Она кивнула в сторону стола, где лежал наполовину написанный документ. На бумаге всё ещё виднелись следы недавно упавших слёз, размывшие чернила. Её обычный аккуратный почерк стал неровным, выдавая дрожащие руки. Адам продолжал молчать, и это молчание пугало её больше любого крика. Его взгляд теперь был сосредоточен на ней — он замечал каждую деталь: покрасневшие глаза, влажные дорожки на щеках, упрямо поднятый подбородок, который чуть заметно дрожал от сдерживаемых рыданий. Эмили нервно поправила выбившуюся прядь волос, стараясь не встречаться с ним взглядом. Её крылья беспокойно подрагивали, создавая причудливую игру теней на стенах. — Я… я всё исправлю. Верну как было, — её голос стал совсем тихим. — Как ты и сказал — буду сидеть тихо, как послушная девочка… Тишина, продолжавшаяся какое-то время после её слов прервалась спустя казалось почти вечность. К её удивлению, от Адама не последовало ни крика, ни даже критики. В этот раз он вёл себя как-то… иначе. — Думаю, я пожалею об этом позже… — тяжело вздохнул он, ворча себе под нос. Он сделал два широких шага вперёд и, прежде чем Эмили успела среагировать, резко притянул её к себе. Документы выскользнули из её ослабевших пальцев, снова рассыпаясь по полу разноцветным веером. Эмили застыла, её крылья вздрогнули от неожиданности. Она почувствовала знакомый запах его формы — кожа, металл и что-то похожее на грозовые облака. Её сердце гулко забилось, а в горле снова появился ком, но уже совсем по другой причине. — Слушай, мелкая… — его голос звучал непривычно мягко, почти неуверенно, словно он сам не ожидал от себя таких действий. — Я знаю, что ты хочешь как лучше. Правда знаю. Эмили попыталась что-то сказать, но слова застряли в горле. Её руки неуверенно поднялись, замерев в воздухе — она не знала, можно ли ответить на объятие, не разозлит ли это его снова. Её крылья слегка затрепетали, рассыпая вокруг свои обычные искорки. — Но есть вещи… — он сделал паузу, и она почувствовала, как напряглись его плечи, словно он подбирал правильные слова, — …некоторые вещи просто должны оставаться такими, какие они есть. Просто поверь мне на слово, ладно? — Но я же серафим… — приглушённо пробормотала Эмили в его форму, чувствуя, как начинают предательски дрожать губы. — Я должна… — Ты прежде всего заноза в заднице, — проворчал Адам, но в его голосе проскользнула странная теплота, которой она никогда раньше не слышала. — Самая упрямая и надоедливая заноза, которую я встречал. Эмили почувствовала, как его грудь завибрировала от сдерживаемого смеха. Что-то тёплое разлилось в груди, и её собственные крылья начали светиться чуть ярче, окутывая их обоих мягким сиянием. — И если с тобой что-нибудь случится… — он слегка отстранился, заглядывая ей в глаза, и она впервые увидела в его взгляде что-то похожее на… беспокойство? — Сера не просто оторвёт мне голову. Она сначала придумает какое-нибудь особо изощрённое наказание. Возможно, заставит носить розовые банты. Эмили не смогла сдержать слабую улыбку, чувствуя, как по щекам катятся уже совсем другие слёзы. Адам сделал вид, что не заметил — за что она была ему особенно благодарна. — Так что… — он неловко похлопал её по спине, явно чувствуя себя не в своей тарелке от всей этой эмоциональной ситуации. — Займись тем, что у тебя получается лучше всего. Рисуй свои цветочки. Пой песенки. Только… — его голос стал тише, почти заговорщическим, — …держись подальше от некоторых вещей, хорошо? Эмили кивнула, всё ещё прижимаясь к его форме. Её слёзы уже высохли, оставив на щеках солёные дорожки, а крылья начали светиться чуть ярче, создавая вокруг них мягкий ореол. В этом свете она заметила, как на маске Адама отражались крошечные искорки — словно звёзды на ночном небе. — Но имей ввиду! — внезапно серьёзно произнёс Адам, отстраняясь и придерживая её за плечи. — Если кто-нибудь… хоть кто-нибудь узнает об этих обнимашках… — Ты боишься за свою репутацию грозного командира? — в её голосе появился проблеск прежней живости, а в глазах мелькнула искорка веселья. — Я серьёзно, — проворчал он, но без прежней резкости. — Особенно Лют. Она и так слишком… много знает… Его руки всё ещё лежали на её плечах, словно он не решался отпустить её окончательно. Адам замолчал, всё ещё продолжая обнимать младшего серафима. Он мысленно поблагодарил создателя, что Лют не ослушалась его приказа и осталась стоять в коридоре. Потому что хоть она и побудила его вернуться сюда и попросить прощения, она не должна была этого видеть… Первоначальный план Лют был совсем другим…===
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!