Часть 5

— Что ты здесь забыла? — перед Джией появляется Юнги со стаканом айс американо. Он стоит в домашних трениках и спортивной кофте, натянутой поверх толстовки. На нём милая черная шапочка, делая его на вид моложе лет на десять, этакий подросток-тринадцатилетка. Девушка судорожно выдыхает, опадая и упираясь ладонями на колени. Она не на шутку испугалась, ощущая за собой слежку. — Ты, блин, ты меня напугал… — Повторяю, что ты здесь забыла? — ровным голосом спрашивает Юнги. Он выглядит безразлично и равнодушно, обхватывая губами соломинку и посасывая из неё напиток. — Я вышла на пробежку и… — начинает говорить Джия, выпрямляясь. — Тебе сюда нельзя, — монотонно обрывает её Юнги и обходит, идя дальше в сторону дома. Джия не шевелится, оставаясь на месте, на что Мин кидает ей: — Уверен, что твои кроссовки не настолько бесшумные, что я не слышу их. Девушка вздыхает и кидается следом за парнем, разворачиваясь. Он медлит, всё равно ждёт её, чтобы уловить краем глаза движение дикого волка. Юнги то, в принципе, плевать, но он стягивает с себя куртку и накидывает на Джию, чуть ли не закутывая. Одна из причин, почему они держат её взаперти — это запах. Запах самки, который Джия источает без всякой надобности. Она не контролирует это, Намджун им уже объяснял. Ничего не говорит, но она ощущает его беспокойство. — Это не обязательно, — спохватывается Джия, думая, что данный жест не более, чем проявление джентльментства по отношению к ней. Она волнуется только из-за того, что ему приходится делиться курткой? Юнги чувствует себя неуютно, возможно даже переживает, но это не из-за присутствия чужака на их территории, а из-за того, что её учуяли. — Разве тебе не говорили, что в течку лучше сидеть дома? — выгибает он бровь, думая как ещё ему перекрыть её запах. — Что? — не понимает Джия. — Какую ещё течку? — Тебе должны были сделать сегодня третий укол, — хмурится всё больше парень. Он не двигается, прислушиваясь, а Джия думает, что он решил поговорить с ней. — Мне ничего не делали, — секундное замешательство, отвлекающее её от собственных ощущений чужака рядом. Она и первых двух уколов не помнит. — Ты что-то путаешь. — Сука… — ругается Мин, напрягаясь всем телом. Волк рядом, но он его не видит. — Ты можешь прекратить? — Прекратить что? — не понимает Джия. Она начинает психовать, расстегивая куртку Юнги, которую хочется вернуть обратно. — Не смей, — Мин щелкает застежкой назад и смотрит на неё, прямо в глаза. А Джия нервничает всё больше, от чего запах течной омеги мешается с запахом страха, являясь ещё большей приманкой для волка. — Говоришь, хотела побегать? — усмехается Юнги. — Тогда вперед. Он бросает стакан с кофе, хватает её крепко за руку и бежит вперед, в сторону их дома. В силу комплекции Юнги и так не самый быстрый бегун на свете, но движение в их сторону заставляет его поднажать, учтиво вытягивая девушку перед собой, чтобы в случае чего подставиться самому. Они бегут по тропе, выбегая на дорожку, и Джия бежит вперед, но вместо этого Юнги резко тянет её в сторону заброшки, занося своим телом к стене и прижимая, закрывая собой. — Тс… — шипит Мин, закрывая её рот рукой. Его глаза бегают по сторонам, а сам он буквально ложится на Джию, впечатывая ту в бетон. Внезапно словленная порция адреналина подстегивается шуршанием и звуком движения со стороны. Рот раскрывается в немом охе, а внутри жилы стынут от разрастающегося в груди страха. Девушка замирает, только сейчас осознавая, что рядом действительно находится кто-то помимо них, и она остро ощущает это. Ей становится страшно. Юнги качает слабо головой, призывая успокоиться. Он всеми силами пытается перекрыть для волка запах девушки, но её проявление страха всё портит. Юнги смотрит ей в глаза, подмечая полное отсутствие сознания. Она не с ним, мысленно девушка проживает замыленное прошлое, то, что она не помнит, страшит её сейчас. Мужские руки ложатся на талию с двух сторон, он поддается вперед, губами касаясь женского лба. Это не поцелуй, просто прикосновение, чтобы вернуть её и успокоить. Он помнит как её нужно успокаивать и на свой страх и риск использует это. Нужно успокоиться… но она…не может. Отголоски рыка в стороне леса кажутся ей знакомыми. Дикарь реагирует на шум и срывается к источнику, а Юнги испытывает невероятное облегчение, опуская голову на плечо девушки. Он и сам знатно сейчас обосрался. — Тише, тише…- Юнги прижимает Джию к себе и действительно целует в лоб, отрывая от стены и поглаживая девичье тело. Из-за сильного испуга слезы сами находят выход, тихие всхлипы и еле слышное рваное дыхание. — Всё хорошо, он ушёл. — Кто это был? — плачет Джия, утыкаясь в грудь парня. Её трясет. — Почему он… от его присутствия мне страшно. — Я чувствую, — Юнги похлопывает её по спине и осматривается, прислушиваясь. — Джия, нам нужно вернуться домой. Как можно быстрее. Ты меня поняла? Она кивает, содрогаясь. Ей не хочется даже шевелиться, боль и ломота в теле охватывают с головы до пят, лёгкие горят. Юнги замечает заторможенность, вызванную испугом, и прикладывает максимум усилия, чтобы не напугать её сильнее. Неизвестность — вот, что её пугает.

***

Намджун мерил шагами гостиную, то и дело поглядывая на часы. Каждая последующая минута могла быть предвестником плохого исхода, нельзя допускать её исчезновения из виду. Отсутствие вестей от Джии отзывалось глухим рычанием в его груди, ни одного ответа на звонок или сообщение. Зато он заприметил стаю дикарей на севере от дома, когда прочёсывал лес. Её запах обрывается дикарями на перекрестке, не самая приятная находка. По лестнице спускались недовольные волки, собранные своим вожаком. — Ну что случилось? — воет недовольно Хосок, который только вошел во вкус вечерних развлечений. Намджун стоит у лестницы на первом этаже: нахмуренные брови, потемневший взгляд с нотками играющей злости, и в приправу ко всему — его неподдельное беспокойство. На хлопок входной двери оборачиваются все, в том числе и он. Картина, написанная маслом… Юнги выглядит так, будто пришел с прогулки, за исключением слегка взъерошенных от бега волос и порозовевших щек. Его тапки все в пыли, а носки грязные. Он за руку ведет девушку, осматривая собравшихся. Джия даже не сразу реагирует, продолжая теребить собачку на молнии чужой куртки. Адреналин внутри и чувство неизведанного животного страха зовут её, отчего внешние признаки жизни в девушке притихли. Она видит перед собой Намджуна и к общему фону страха добавляется его ярость. Только это заставляет её переключиться на реальность и выплыть из дум, созданных минутами ранее. — У-у-у…- тянет самодовольно Чонгук. — Кому-то сейчас крупно влетит. — Гиена смотрит на разворачивающуюся драматическую сцену и улыбается. — Где ты была? — Намджун рявкает так, что Джия невольно вздрагивает, начиная озираться по сторонам в поисках защиты и поддержки. Джия непонимающе смотрит на него и хлопает глазками так невинно, что выбешивает Намджуна ещё больше. — Ну что ж, тут я тебе уже не помощник, — изрекает спокойно Юнги и махнув ребятам, уходит к себе в комнату. — Намджун, — в оправдание собиралась сказать что-то Джия, как сильные пальцы сомкнулись на её плече, немым приказом закрывая ей рот. Намджун, не говоря ни слова, потащил её по лестнице за шкирку как котёнка. Его хватка была жёсткой, но не причиняющей боль — альфа всегда контролировал свою силу, даже в гневе. — В комнату, живо, — последнее, что звучит для неё спокойно-леденящим душу тоном. Любое сопротивление воспринимается им как выпад, вызов его волку, его главенству. Свидетелей полный дом, обсуждение безрассудства и насмешки его неспособности влиять на собственную самку будут сопровождать его ещё долгое время. Джия подрывает альфий авторитет. — Что ты себе позволяешь? — вскинулась Джия, когда Намджун зашвырнул её в спальню. — Что я себе позволяю? Ты с ума сошла? — процедил он сквозь зубы, захлопнув дверь своей комнаты. Его обычно тёплые карие глаза потемнели от ярости. — Я разве разрешал тебе покидать приют одной? Ты хоть представляешь, что могло случиться? — Мне не нужно твоё разрешение! — Джия вырвала плечо из его хватки. — Ты не можешь держать меня взаперти и раздавать приказы! — Могу и буду, если ты продолжишь так безрассудно себя вести! — рыкнул Намджун, его голос эхом отразился от стен. — Хочу тебе напомнить, что я твой Альфа! И ты должна подчиняться мне! Хочешь сделать шаг влево — спрашиваешь меня, поняла?! — Сбавь тон, Альфа, — Джия расстегивает куртку Юнги, снимая с себя и откладывая в сторону. — Я тебе напоминаю, еще раз. — Наму проговаривает четко каждое слово. — Я. Твой. Альфа. И. Ты. Должна. Слушаться. Меня. — Где это сказано? — фыркает Джия. — Не зли меня, — предупреждает Намджун. — Я не собака, дрессировкам не поддаюсь! — Ты совсем ебу дала? — злится Нам. — Понимаешь, что ведешь себя как ребенок? — Я не ребенок! Ты невыносим! — выкрикнула Джия, толкнув его в грудь. — Я задыхаюсь рядом с тобой! Намджун резко схватил её за запястья, впечатав в стену с такой силой, что по позвонку прошла мириада покалывающих игл. Его глаза полыхнули опасным огнём, а из груди вырвалось утробное рычание. Джия инстинктивно замерла, ощущая, как по коже пробежали мурашки от доминантной ауры альфы. — Задыхаешься? — прорычал он, наклоняясь к самому её лицу. — А я задыхаюсь каждый раз, когда ты выкидываешь подобные фокусы! Ты хоть понимаешь, что я чувствую, когда не могу защитить тебя? — Намджун… — выдохнула Джия, но он не дал ей договорить. — Молчи! — его голос звенел от едва сдерживаемой ярости. — Ты моя. Моя самка, Джия. Ты слушаешься меня, делаешь то, что я тебе говорю, и если мне придётся запереть тебя здесь, чтобы уберечь — клянусь, я это сделаю! Джия дёрнулась в его хватке, пытаясь высвободиться, но это только сильнее разожгло его гнев. Намджун прижался всем телом, фиксируя её у стены, его дыхание обжигало кожу. Воздух между ними потяжелел от феромонов альфы. Омега не заметила, как пустила в ход свои, пробившиеся через блокаторы. — Пусти… — её голос дрогнул, но в глазах плескался вызов. Желание. Намджун издал низкий рык и впился в её губы жёстким, почти наказывающим поцелуем. Джия попыталась сопротивляться, но через секунду сдалась, отвечая с не меньшей страстью. Его пальцы скользнули в её волосы, сжимая и оттягивая назад, заставляя запрокинуть голову. — Хочешь казаться крутой и бесстрашной? — прошептал он хрипло с усмешкой, прокладывая дорожку обжигающих поцелуев от уха по шее. — У тебя ноги дрожат, и я уверен не только из-за страха. Его руки скользнули по её телу властным, собственническим жестом. Джия выгнулась навстречу прикосновениям, окончательно капитулируя перед его напором. Намджун издал одобрительный рык, подхватил её под бёдра и в два шага донёс до кровати. — Ты даже не представляешь, как сводишь меня с ума, — выдохнул он, нависая над ней. Его голос стал ещё ниже от желания, посылая волны дрожи по её телу. — Каждый раз, когда ты бросаешь мне вызов… когда дерзишь… я хочу показать тебе твоё место, кому ты принадлежишь. Джия потянулась к нему, но Намджун перехватил её руки, прижимая их к постели над её головой. Его взгляд был почти хищным, когда он склонился к её уху: — Сегодня я устанавливаю правила, — прошептал он, прикусывая мочку уха. — И ты будешь послушной девочкой. Комната наполнилась звуками их страсти, эхом разносящимися по дому. Намджун больше не сдерживал свою звериную сущность — каждое его движение было пропитано первобытной силой альфы. Его рычание смешивалось со стонами Джии, создавая симфонию их желания. — Ты моя, — хрипло выдохнул он, нависая над ней. Его глаза светились янтарным огнём, когда он овладел ею. Джия выгнулась навстречу, её крик наслаждения эхом отразился от стен. Намджун двигался с неистовой страстью, каждым толчком доказывая своё право обладания. Кровать скрипела под напором его движений, но им было всё равно — весь мир сузился до их обнажённых тел, сплетённых в единое целое. — Детка, — стонет Намджун в шею девушки, прямо над оголенной с кровоподтеком меткой. — Джия…- он выдыхает её имя чаще, чем обычно. Девушка обвивает ногами его бёдра, поддаваясь навстречу и всем телом прижимаясь к своему самцу. — Не останавливайся, умоляю, — стонет она в его губы и запрокидывает голову от удовольствия, сжимая плечи мужчины. Альфа проникает в неё глубже, сжимая хрупкое тело в своих руках. — Наму… — тяжелое дыхание. Пальцами впивается в спину, цепляясь за спасение. — Наму… Она просит его, его детка принимает его полностью и просит, молит дать его больше. Он наслаждается её стонами на ухо и целует метку, слизывая кровь. — Громче, — прорычал он, меняя угол. — Пусть все знают, кому ты принадлежишь. Когда первая волна экстаза накрыла Джию, Намджун резко развернул её, ставя на колени. Его руки властно сжали бёдра, оставляя следы, которые ещё долго будут напоминать об этой ночи. Волк обнажает клыки, по-новой впиваясь в шею, освежая имеющуюся метку, чтобы в этот раз зализать её. Он берет её по-животному, совсем не сдерживая себя, потому что его ведет от скулежа. Она так сильно течет, что каждое движение сопровождается хлюпом и смачным шлепком. Он чувствует, что его самка готова к спариванию, поэтому после первого оргазма, не останавливаясь дарит ей второй, а после срывается, действуя как волк. Сношает свою волчицу пока не наполнит её спермой и не даст узел. Джия принимает всё, активно участвуя. Но больше всего она принимает Намджуна, его альфу. Она дает ему ощущение любви. — Намджун! — её последний крик слился с его утробным рыком, когда он достиг пика. В этот момент Джия почувствовала что-то новое — узел альфы начал набухать внутри неё, связывая их воедино. Глаза расширились от неожиданного ощущения. — Тише, маленькая, — прошептал Намджун, нежно целуя её плечо. — Теперь ты полностью моя. Он осторожно перевернул их на бок, прижимая Джию к своей груди. Его руки нежно гладили её тело, успокаивая дрожь. Узел продолжал пульсировать внутри, даря странное, но приятное чувство полного единения. — Я не знала… что так бывает, — тихо произнесла Джия, поворачивая голову, чтобы встретиться с его взглядом. Намджун улыбнулся, целуя её в висок. «Это связь самца и самки». Метка на шее, оставленная в пылу страсти, не болела — наоборот, приятно пульсировала, словно подтверждая правильность происходящего. Джия чувствовала, как её заполняет необъяснимое тепло и нежность к своему альфе. Всё встало на свои места, словно последний кусочек пазла наконец занял своё место. Намджун не переставал осыпать поцелуями её плечи, шею, затылок, пока они ждали, когда спадёт узел. Его прикосновения были полны обожания и нежности, такие непохожие на недавнюю звериную страсть. Джия чувствовала его любовь в каждом касании, в том, как бережно он держал её, как его дыхание щекотало кожу. Когда узел наконец спал, Намджун мягко повернул Джию к себе лицом. Его взгляд был полон восхищения, когда он рассматривал её разрумянившееся лицо, припухшие от поцелуев губы, блестящие глаза. Пальцы нежно очертили контур её скулы. Прошло совсем немного времени, когда Намджун заметил, как изменился взгляд Джии. В её глазах появился особый блеск, который он научился узнавать — внутренняя самка жаждала ещё ласки и внимания. Она потянулась к нему, словно кошка, требующая поглаживаний, и потёрлась носом о его шею, вдыхая запах альфы. — Ненасытная, — усмехнулся он, зарываясь пальцами в её растрёпанные волосы. Его прикосновения были нежными, успокаивающими. Джия подняла на него затуманенный взгляд, и Намджун не удержался — наклонился, захватывая её губы в медленный, чувственный поцелуй. Когда он оторвался, его взгляд стал серьёзным. — Пообещай мне, — прошептал он, поглаживая большим пальцем её щёку, — что больше никогда не выйдешь за пределы приюта одна. Я не переживу, если с тобой что-то случится. Джия прильнула к его руке, как котёнок. Внутренняя самка, всё ещё пьяная от их близости и установившейся связи, признавала правоту альфы. — Обещаю, — тихо ответила она, целуя его ладонь. — Я больше не буду такой своевольной. Намджун ничего не отвечает, принимая её обещание за чистую монету. Лисьи глаза с ноткой озорства продолжают сверлить его до тех пор, пока он не подхватывает её за руки, поднимая и разворачивая к себе спиной, чтобы толкнуть вперед. Ставит её в коленно-локтевую, накрывая своим телом и вновь присасываясь к метке. Каждый поцелуй, каждое прикосновение сводит с ума. Она ощущает легкое жжение на половых органах, но полностью его игнорирует, принимая в себя большой член альфы. Намджун опускается на постель, насаживая её на член за бедра и разводя в стороны ягодицы, чтобы смотреть как мокрый от слизи ствол проникает внутрь красной сочащейся вагины. У него голова идет кругом от аромата, который она источает. Новая поза, на самом деле забытая старая. Если он хочет искусно склонить её в тот же монастырь, из которого она сбежала, ему нужно быть проворнее и хитрее. Хриплые стоны становятся моментами тише, из-за того что девушка закусывает зубами угол подушки, который уже весь мокрый от её слюны. Но Намджуну хочется слышать, поэтому он хватает её за волосы, наматывая их на кулак и тянет на себя, заставляя суку змеино изогнуться, чтобы припасть языком к метке, а руками к небольшой упругой груди с твёрдыми розовыми сосками. Он ласкает их немного грубо, набирая пальцами стекающую по бедрам смазку и размазывая её по груди. Заканчивают они так как и начинали, девушка полностью раскрыта перед ним, лежит на спине, обвивая его бёдра согнутыми ногами. Он руками поддерживает их, раскрывая шире, чтобы протолкнуть набухающий узел, от которого она заходится скулежом и не первый раз царапает его спину от приятной боли. — Тише, тише, — успокаивающе шепчет в губы Намджун и улыбается, смотря как она вздрагивает от каждого толчка с узлом. — Детка… Я так скучал. Он не прекращает целовать её. Альфа млеет, видя как его самка содрогается в очередном оргазме и покрывается мурашками, а по щеке течет слеза. — Альфа… — стонет обессилено она. — Я знаю детка, знаю, — заботливо шепчет Намджун и утыкается в метку, принимаясь ее целовать. Его самка. Он не останавливается, плавно двигая бедрами и лаская ее тело, пока не спадает узел, позволяя им расцепиться. Отстраняется, нависая сверху, чтобы осмотреть, в порядке ли она. Его новая самка более вынослива в течку. Это Наму понимает, когда заканчивает трахать её к утру, наполнив под завязку своим семенем. Он заваливается рядом, смотря перед собой. Её первая течка. Он был аккуратен и нежен, по мнению Намджуна, этого достаточно, чтобы переманить её навсегда к себе. Неизвестно, как она отреагировала бы, если бы Намджун вёл себя иначе, не хотелось проверять на авось. Теперь он будет идти постепенно, чтобы не спугнуть её. Намджун лежит в обнимку со своей самкой, она крепко спит на его груди, а он размышляет о том, как она могла потечь на блокаторах. Неужели они на неё не действуют? Но тогда он бы учуял текущую самку сразу, а не тогда, когда она начала заводиться. Он выбирается из постели, когда она крепко спит, чтобы сходить на кухню и взять еды. Наверняка, когда самка очнется — захочет есть. Вопрос о том, почему не сработал блокатор, вырастает в голове сам собой. — Доброе утро, — с улыбкой залетает Намджун на кухню. За столом сидит вся его стая, а мисс Лим что-то готовит, стоя у плиты. Появление лидера сопровождается улюлюканьем и аплодисментами, они ведут себя так, словно Намджуну удалось уломать на секс девку, за которой он долго бегал. — А вот и наш главный трахарь, — смеётся Чонгук и тут же начинает пародировать: — Наму! Наму! Да, ещё! Тэхен заходится поддельными стонами и закатывает глаза, высовывая язык, как делают многие суки от удовольствия во время случки. Оба толкаются и ржут. Намджун только сильнее улыбается, понимая, что ему даже сказать им нечего. Они и так всё слышали. — Альфа уломал свою суку на секс, наконец-то, — усмехается Йеджи. — Я то думала она до конца века будет строить из себя недотрогу. — Ой, заткнись, Йеджи, — цокает Хосок. — Ты просто бесишься, что она, в отличие от тебя, умеет отказывать. — А ну прекратите грызться, — смотрит на них строго мисс Лим. — Не за моим столом. — Тебя можно поздравить с выходом на новый уровень? — улыбается Чимин. — Я бы непременно с вами поделился впечатлениями, но обойдетесь, — Намджун ставит поднос и набирает еды. — Приготовить вам завтрак, милый? — предлагает женщина. — Ты наверное совсем загонял там её. Чимин дергает бровями, смотря на Чонгука и улыбаясь. Они явно обсуждали уже что-то, касающееся их вожака и его ночного забега. — Я просто возьму перекус на случай, если она проснется голодная, — говорит Намджун, складывая на тарелку её любимую еду. Он чувствует вдруг аромат самки и удивляется, разворачиваясь к двери. Джия ступает на кухню босиком, одетая лишь в его футболку, которая заканчивается на середине бедер, если не поднимать руки вверх. Но Джия поднимает, она берет яблоко с подноса и кусает его, второй рукой обвивая шею Намджуна. На остальных внимания не обращает, полностью сосредоточившись на запахе своего Альфы. «мой, мой, мой» — продолжает талдычить внутренний голос. — Детка? — удивляется Наму, получая сходу поцелуй в губы со вкусом яблочного сока, она даже до конца не прожевала то, что укусила. Чимин с интересом отклоняется на стуле, заглядывая за угол тумбы, чтобы оценить её голые ножки. — Ты чего проснулась? — спрашивает Намджун, поправляя её задравшуюся футболку на бедрах. Она смотрит на него, но в глазах стоит пелена, словно её цвет покрылся серебристой вуалью. — Наму… — мурлычет самка, прожевывая яблоко и утягивая самца за собой. Она медленно идет к двери, распространяя свой аромат. Намджун бросает всё, что держал в руках, забывая про еду. Она зовет его. На губах расплывается улыбка, он даже в спальню возвращаться не станет, затолкав её в ближайшую дверь — кладовую. Джия снова выделяет обильное количество смазки, готовая принять его сразу в себя. Это утро становится для Намджуна одним из лучших, хотя бы потому что он решает не отказываться от сладкого секса, ощущая как она нуждается в нем. А стая с удовольствием завтракает, слушая стоны из соседней комнатки. — Чувствуешь? — улыбается Тэхен, спрашивая у Чимина. — Об этом я говорил, как сладко она стонет. — И не только, — Чонгук ведет носом, вдыхая аромат течной суки по близости. Его волк тут же возбуждается и парень встает из-за стола, хватая Йеджи. Он трахнет её в гостиной, чтобы слышать запах настоящей самки, который опьяняет его. Мисс Лим улыбается, делая вид, что ничего не происходит. Ничего сверхъестественного для их настоящих волков. — Я даже сюда чувствую её, — улыбается довольно Чимин. Он продолжает завтракать, слушая как мелодично стонет Джия и довольно рычит Намджун, трахая её. — Разве он не говорил, что она на блокаторах? Я чувствую запахи. — Они забыли про третий укол, — спокойно отвечает Юнги, жуя сэндвич. — Блокаторы перестали действовать ещё вчера, я почувствовал её течку, когда столкнулся с ней. — Где вы кстати были? — поворачивается к нему Ынджу. — Я ходил за кофе, — пожимает плечами Мин. — Столкнулся с ней в лесополосе, а от неё…течкой несет. Спросил за уколы, сказала не знает ничего, никто не колол её. — Намджун скорее всего колол, когда она была без сознания, — предполагает Джин. — Третьего не было, двух для неё недостаточно, — отрицательно качает головой Юнги. — Мисс Лим, — Тэхен обращается к женщине. — Разве не вы должны были сделать укол вчера вечером? — Я? — удивляется женщина. — Но ты сам отправил меня домой. — А, точно, — сжимает губы Тэхен. Ынджу смеется. — Намджуну не слова, он меня в трубочку скатает, — смотрит на остальных Тэхен. — Теперь колоть бесполезно, — вздыхает мисс Лим. — Она не слезет с Намджуна, пока не успокоится. И вряд ли будет об этом потом помнить. — Это ещё почему? — удивляется Хосок. — Потому что её течка прорвалась даже через блокаторы, — поясняет Юнги. — Видимо в ней больше животного гена, нежели у Ынджу или Йеджи. Йеджи даже в течку не пахнет так, как Джия пахнет в обычный день. — Всё верно, — улыбается мисс Лим. — Эта девочка совершенно отличается от наших милашек. Ынджу дружелюбно улыбается, она в отличие от Йеджи никогда не надевала корону на голову и была просто рада тому, что Намджун взял её в стаю, к тому же она полностью устраивала Джина и Юнги, которые хорошо к ней относились. Не так, как все относились к надоедливой и приставучей шлюшке Йеджи, у которой теперь Джия вызывала ревность и злобу.