Гнездо

Пустое шоссе было пустым. Мы ехали уже много миль и не встретили ни одной машины. Я повернулась к Карлайлу. — Где все? Карлайл смотрел прямо перед собой. — Не знаю. Я вздохнула, снова поворачиваясь к окну. Мы уехали в район Двух Рек сразу после больницы, и теперь я пересматривала это решение. Солнце уже село, когда Чарли описывал, как найти упаковочный цех, и мы с Карлайлом согласились, что больше нельзя терять времени. Но ночь была тихой и темной, и у меня снова возникло ощущение, что они чего-то ждут. Наблюдают. Мы остановились заправиться сразу после границы округа. Я вышла из машины вслед за Карлайлом, дрожа от внезапного холодного ветра, пронёсшегося по пустой парковке. Уже совсем стемнело, и ночной воздух был густым от тумана, который давил мне на грудь. Я сделала шаг в сторону заправки, затем остановилась, прочитав вывеску в окне. Закрыто. Я оглянулась на Карлайла. — Разве эти заведения не должны быть открыты всю ночь? Карлайл просто посмотрел на меня. Я плотнее закуталась в куртку, чувствуя вес кола в кармане. —Теперь всё движется быстрее, —сказала я в пустой воздух. — Они движутся быстрее. Я представила, как все сидят дома, где они, должно быть, сейчас болеют — болеют от тошноты и озноба, отворачиваются от света, списывая всё на грипп, на усталость, на что угодно, только не на правду. Сегодня ночью вампиры проникнут в их дома. В их разум. Карлайл открыл дверь машины, и я подпрыгнула. — Пойдём. Проехав ещё милю, мы свернули с шоссе. Мы проехали эстакаду, где накануне искали что-то, затем лес, где на нас напали. Деревья стали гуще, закрывая луну, и я подавила дрожь, когда Карлайл включил дворники, чтобы разогнать густой туман, который сменился дождём. — Я хочу, чтобы ты осталась в машине, — сказал он низким голосом. — Мне всё равно, что они не могут тебя очаровать. Ты всё равно можешь пострадать. Я наклонилась вперёд, всматриваясь в тёмные деревья. — Я пойду с тобой. Карлайл больше не спорил, хотя я видела, как плотно сжались его губы. Мы припарковались в миле от места, которое я отметила на нашей карте, и пошли пешком. Карлайл сунул мне в карманы дополнительные распятия и святую воду, с чем я не спорила, но теперь чувствовала себя странно. Как будто во сне. Или в кошмаре. Пока мы шли, снова начался дождь, и я натянула капюшон. Карлайл взял меня за руку, его пальцы были ледяными. Я стиснула зубы, чтобы они не стучали. Мы подошли к прогалину в лесу и остановились. Из тумана вырисовывался старый упаковочный завод. Он был огромным и сиял белизной на фоне чёрного неба, а ржавчина на металлических трубах, обвивавших его сверху, окрасила стены в красный цвет. Мне показалось, что он истекает кровью. Я попыталась замедлить дыхание, успокоить бешено колотящееся сердце, но это было бесполезно — ужас уже охватил меня, проникая в кости так же уверенно, как холодный влажный воздух. Карлайл крепче сжал мою руку. — Я не возьму тебя с собой. — Ну, ты же не оставишь меня здесь, — прошипела я. — Как быстро ты можешь двигаться? Если мы их найдём? Его лицо было мрачным, взгляд — отстранённым. — Быстро. — Хорошо. Тогда двигайся быстро. Мы вместе спустились с холма, наши ноги бесшумно ступали по разросшейся траве. Дождь полностью прекратился, и тишина была еще хуже. Мы подошли к проржавевшему сетчатому забору, который Карлайл без комментариев помог мне преодолеть. Пока мы шли, я прислушивалась к чему-нибудь — к чему угодно. К любому признаку жизни, к любому признаку того, что мы пришли по адресу. Я посмотрела на Карлайла, но он покачал головой. Наконец, мы подошли к двери. Ручка была ржавой, но Карлайл попробовал, и она легко подалась. Все это казалось слишком простым, слишком удобным. Как будто мы шли прямо в пасть какому-то поджидающему нас зверю. Когда дверь распахнулась, я почувствовала запах в горле, прежде чем учуяла его. Затем меня осенило. Это был темный, тяжелый мускус, похожий на гнилое мясо и влажную землю. Он заполнил мой рот и нос, я почти задыхалась от его силы, и мои глаза начали слезиться. Это был запах рептилий, змей, существ, которые жили в темноте. Я инстинктивно поняла, что мы нашли это место. Мои глаза привыкли. Вампиры — сотни их — лежали в темноте, перекатываясь друг по другу, их конечности переплетались во сне. Некоторые были бледными, некоторые — тёмными и раздутыми от крови, но все они спали. Ждали. В дальнем углу виднелась фигура поменьше. Пока я стояла, замерев, она сдвинулась. Карлайл схватил меня. Прежде чем я смогла пошевелиться, прежде чем я смогла даже вздохнуть, он притянул меня к себе и шагнул в пространство, в ничто. Мои зубы сильно клацнули друг о друга, и я услышала, как за нами захлопнулась дверь, звук был далеким. А потом не было ничего, ничего, кроме свиста ветра в ушах и на лице. Я зажмурилась, волна головокружения накатила на меня. Так же быстро, как и началось, всё закончилось. Карлайл отпустил меня, поставив на землю, и я согнулась пополам, извергая содержимое желудка. Я всё ещё чувствовала их запах, тяжёлый запах рептилий во рту и в носу, и видела их, сплетённых вместе, как какое-то ужасное многоногое существо. — Что… — сказала я, чувствуя, как слёзы жгут мне глаза, а затем снова согнулась пополам, не в силах вымолвить ни слова из-за тошноты. Карлайл убрал волосы с моего лица, и когда я выпрямилась, то увидела в его глазах отражение собственного ужаса. — Что за чёрт, — закончила я. — Их так много, я думала, что их меньше… Я что-то бормотала, не в силах остановить поток слов, и Карлайл схватил меня за запястья. Его руки были прохладными. Я заставила себя сделать глубокий вдох, чтобы попытаться подавить панику. Теперь мы были далеко от завода. Я недооценила скорость Карлайла. Я недооценила его, от этой мысли у меня снова закружилась голова. — Это не гнездо, — наконец сказала я. — Это что-то… другое. Почему их так много? Карлайл просто покачал головой, отпуская мои руки. Его глаза были чёрными, почему-то даже темнее, чем ночь вокруг нас, и я запоздало поняла, что он тоже паникует — может быть, даже сильнее, чем я. Его взгляд был отстранённым, он переводил его с меня на лес, зрачки были огромными. Я поднесла руки к его лицу. — Карлайл, эй. Посмотри на меня. Он посмотрел. Его взгляд метнулся к моему. — Я не должен был брать тебя туда, — сказал он сердитым, настойчивым голосом. — Это была ошибка. Огромная грёбаная ошибка. — Мы выбрались, — твёрдо сказала я. — Они нас не заметили, и мы выбрались. Теперь нам нужно придумать план. Очень хороший план, и быстро, потому что там больше вампиров, чем, вероятно, людей в этом городе. Карлайл отстранился, затем направился к краю леса с яростью, паникой и ужасом на лице. Я последовал за ним. — Нам нужно уходить отсюда, — сказала я. — Сейчас же.

***

Карлайл молча вел машину почти всю обратную дорогу до Форкса, костяшки его пальцев побелели на руле. Он выглядел безумцем – хуже, чем безумцем, с его бледной кожей и темными, очень темными глазами. Он был похож на привидение. Наконец, когда я уже не могла этого выносить, я сделала вдох. — Скажи мне, что было там, в прошлом. Скажи мне, почему ты запаниковал? Он посмотрел на меня, но его темные глаза оставались такими же отстраненными, какими я их никогда не видела. Я вспоминала его уклончивость каждый раз, когда спрашивала, почему он вообще охотился на них. Он все еще не рассказал мне всего, даже после всего, что я видела, даже после всего, через что мы прошли вместе. Я не хотела давить на него, но наше окно для осторожности быстро закрывалось. — Скажи мне, почему ты так долго следил за ними. Я знаю… — я перевела дыхание. — Я знаю, что ты сказал, что не готов говорить об этом. Но я думаю, что мне нужно знать всё прямо сейчас. В глазах Карлайла снова появилось осмысленное выражение. Затем он громко и резко вздохнул. Я подумала, что он злится, но когда его взгляд снова устремился на дорогу, я поняла, что ошибалась. В его глазах был не гнев. В них был страх. Глубокий, бездонный страх. — Я не… — начал он, но остановился. — Я не знаю, с чего начать. Это долгая история, и я даже не уверен, что всё это… что хоть что-то из этого имеет смысл. Это будет звучать безумно. Он снова посмотрел на меня, вглядываясь в мое лицо. Его глаза были черными, такими темными, что я больше не могла различить зрачок и радужную оболочку. — Карлайл. Теперь все кажется безумным. — Эта воля. Она восходит к… к самому началу. К тому времени, когда меня изменили. Нет, тоже не так. Все началось раньше. Он протянул руку, словно хотел коснуться меня, но отдёрнул её, снова сжимая пальцы на руле. У меня возникло странное чувство, что он собирается рассказать мне то, чего никогда не рассказывал полностью. Он сделал вдох и начал. — Я же говорил, что родился в Лондоне семнадцатого века. Тогда всё было… по-другому. Старое — неестественное, сверхъестественное — казалось более… настоящим. Реальным. Я подавила дрожь. Это было так легко забыть – так легко притвориться, что он был моего возраста, что он не жил в другом месте, в другое время, в другом мире. Но Карлайл, который говорил со мной сейчас, звучал как Карлайл из другой жизни, Карлайл, который помнил прошлое так, как будто это произошло десятилетия назад, а не столетия. Его глаза метнулись ко мне, но он продолжил. — Моя мать умерла при родах, поэтому меня воспитывал только отец. Он был проповедником, и он был… холодным. Религиозный до фанатизма. Он верил, что мир нуждается в очищении от всех грехов, что это его долг. Он руководил буквальной охотой на ведьм, следуя любой зацепке, какую только мог найти, пытаясь выследить дьяволов, демонов, все нечеловеческое. Насколько я знал, он никогда не сжигал ничего, кроме невинных людей. Но для меня это всё казалось реальным. Он сделал судорожный вдох. — Меня учили повиноваться ему во всех смыслах этого слова. Я не говорил, пока ко мне не обращались. Я ходил в церковь, молился против греха, молился о том, чтобы меня искупили так же, как искупили его. Каждую ночь я лежал без сна, представляя, как разверзаются адские бездны и поглощают меня целиком. Это было всего лишь моим воображением. Пока не стало реальностью. Его взгляд снова был устремлён прямо перед собой, поглощая весь свет. — Однажды ночью я услышал голос. Он говорил со мной, в моей голове. Я подумал, что это сон. Но я проснулся, а он всё ещё был там. У него были крылья и зубы, а кожа была пятнистой, фиолетовой. Он был настоящим, и он… укусил меня. Страх тяжёлой и медленной волной прокатился по моим венам. То, что он описывал, было именно тем, что я чувствовала, именно тем, что я слышала. — Карлайл, это… Он посмотрел на меня. — Да. Те же вампиры, за которыми я последовал сюда. То время смутно вспоминается мне, но я помню, как он говорил у меня в голове, питаясь мной. Мой отец не помнил этих визитов. Я пытался рассказать ему о том, что видел, но он сказал, что это дьявол, пришедший за моей душой. Я поверил ему. Как я мог не поверить, когда слышал его голос в своей голове? Здесь он вздрогнул и поднял руку, чтобы провести ею по губам. — Это продолжалось каждую ночь в течение месяца. Не знаю, почему я это запомнил, но запомнил и до сих пор помню. В конце концов, это просто… прекратилось. Без объяснения причин. Я нерешительно коснулась его рукава. Он опустил руку с руля, чтобы взять мою. Его пальцы были ледяными. — Я думал, что на этом всё и закончится. Время шло, и воспоминание угасало. Я думал, что это был сон. Или, может быть, это действительно был дьявол. — Он мрачно и горько рассмеялся. — Я стал старше. Я присоединился к своему отцу в охоте на ведьм. А потом, в тот день, когда я обратился, я снова услышал его. Голос из канализации, зовущий меня. Это было последнее, что я услышал перед тем, как меня укусили. Я потащился в подвал, где превратился. Я много лет ничего не слышал. Он сделал глубокий, прерывистый вдох. — Боже, Карлайл, — сказала я и поморщилась от собственных слов. — Это… ужасно. Я не… Он быстро и коротко покачал головой. — Это ещё не конец. Прости. Я почти закончил. Казалось, он не мог остановиться, начав говорить. Его слова хлынули потоком. — Я долгое время был один. В конце концов, я обратил ещё двух вампиров. Юношу и девушку. Оба были моментами слабости — моментами, которые я оправдывал перед собой. Я так долго был один. Я поступил неправильно, лишив их выбора, решив за них. В конце концов, они оба простили меня, хотя я этого не заслуживал. Они стали моей семьёй. С той девушкой мы с ней поженились. Всё было хорошо. Лучше, чем просто хорошо. Я был счастлив. Мы все были счастливы — по-своему. Пока я не вернулся домой и не обнаружил их обоих мёртвыми. Их… разорвали на части. — Что? — мой голос звучал тихо. Карлайл смотрел прямо перед собой, как будто не мог заставить себя взглянуть на меня. — Я чувствовал запах вампиров по всему дому и в канализации под ним. Я помнил его с тех пор, как меня обратили. Я сошёл с ума. Я выследил тех, кого смог найти, и убил их, но этого было недостаточно. Мне казалось, что меня сейчас стошнит. Я не могла — я не могла себе этого представить. Сто лет мести и горя — и в итоге оказаться здесь, охотясь на то, что намного превосходило его по численности. У нас не было шансов. Не было надежды. — Прости меня, — мне пришлось остановиться и перевести дыхание. — Мне так жаль, что это случилось с тобой. Мои слова повисли в тишине, тяжёлые, неуместные и бессмысленные. Мой отец, Анджела, Карлайл — все в Форксе. Так много людей, которых я любила, так много людей, которых постигнет та же участь, которые будут убиты тем же способом, обескровлены и разорваны на части, пока от них ничего не останется. Карлайл крепче сжал мою руку и свернул на подъездную дорожку. Я поняла, что мы дома — в его доме. В месте, где я чувствовала себя в безопасности. Но теперь нигде не было безопасно. И тут же Карлайл отстегнул мой ремень безопасности, притянул меня к себе и позволил уткнуться лицом ему в плечо. Его дыхание было прохладным на моей щеке. — Это я должен извиняться. Мне так жаль, что я не знаю большего и что я не смог разобраться в этом за все эти годы. Я просил о помощи, рассказывал всем, кто был готов слушать, пытался разобраться сам. Я не знаю, действительно ли они из ада, или что они такое, или почему на этот раз всё по-другому. Я выдохнула в его куртку, вдыхая запах древесного дыма, запах тумана, леса и костра, который исходил от него. Я знала, что должна сказать все слова утешения, которые у меня были, но мой голос словно застрял у меня в горле. Я всегда хорошо разбиралась в странностях, умела разделять их на части, подавлять свои собственные чувства – но это было уже слишком. Долгое время мы оба молчали. Затем он отстранил меня от себя. — Я знаю, что это слишком. Но мне сейчас нужно пойти с тобой в дом, где безопасно, а потом мне нужно… — он закрыл глаза. — Мне нужно понять, что делать.