"Там, где нет света"

— Если вы хотите помочь… — её голос был тихим, почти неслышным, — тогда дайте мне то, чего я хочу. Чимин нахмурился. — Чего ты хочешь, Ёджон? Она медленно подняла на него взгляд, и в этих глазах отражалась пропасть. — Темноты. Комната погрузилась в гробовую тишину. Чонгук нахмурился, недоверчиво качая головой. — Ты серьёзно? — Вы всё равно не понимаете, — прошептала она. Чимин сжал кулаки, борясь с нарастающей тревогой. — Объясни. Ёджон провела рукой по покрывалу, будто размышляя, стоит ли говорить. — Свет… он слишком яркий. Он показывает всё, что я хочу забыть. Чонгук крепко сжал зубы. — Ты не должна прятаться! Она слабо улыбнулась, но эта улыбка была наполнена болью. — Но я хочу. Чимин смотрел на неё, не зная, как на это реагировать. — Я привыкла к темноте, Чимин, — продолжила она. — В ней не нужно бояться. В ней можно просто быть. — Но ты не хочешь просто быть, — с горечью сказал он. Ёджон отвела взгляд. — Просто выключите свет. Чонгук встал с места, раздражённо проведя рукой по лицу. — Нет! Ты не вернёшься в эту темноту! — Почему ты решаешь за меня? Он замер. — Потому что ты моя сестра, — ответил он твёрдо. Ёджон смотрела на него несколько секунд, а затем медленно повернулась к Чимину. — Ты тоже против? Чимин сглотнул. Он видел, что она не просит из каприза. Она действительно боялась света. Боялась того, что он приносит с собой. Он закрыл глаза и сделал глубокий вдох. А потом протянул руку к выключателю. Нажал. Комната погрузилась в мягкий полумрак. Ёджон затаила дыхание, словно проверяя, действительно ли всё исчезло. — Так лучше? — спросил он тихо. Она медленно кивнула. — Да. Чонгук раздражённо выдохнул, но ничего не сказал. Чимин сел обратно, глядя на неё в темноте. — Хорошо, — сказал он. — Тогда мы просто посидим здесь. В темноте. Вместе. Она удивлённо посмотрела на него, но ничего не ответила. Только тихо закрыла глаза. Тишина окутала комнату, словно мягкое одеяло. В полумраке почти невозможно было разобрать лица, но Чимин видел её силуэт — напряжённый, настороженный, словно готовый исчезнуть при малейшем движении. Он медленно поднял руку, не сразу касаясь её, давая ей время отстраниться. Но Ёджон не двигалась. Осторожно, словно боясь сломать, он обнял её. Она вздрогнула, но не отстранилась. — Всё хорошо, — прошептал он, почти не слышно. Ёджон не ответила, но её тело, напряжённое, словно натянутая струна, постепенно начало расслабляться. Чонгук молча наблюдал за ними, сжимая кулаки. Ему было больно видеть её такой, но сейчас он понимал: спешка только отпугнёт её. Чимин почувствовал, как её дыхание стало ровнее, спокойнее. Её веки дрогнули, затем медленно опустились. И через минуту она уснула, положив голову ему на плечо. Чимин не двигался. Он просто сидел, ощущая её хрупкое тело рядом. Наконец-то. Тишина в комнате стала почти осязаемой. Чимин не двигался, боясь разбудить её. Её дыхание было ровным, тёплым, касалось его шеи. Впервые за долгое время Ёджон уснула спокойно, без страха, без напряжения, но Чимин понимал — это временно. Он осторожно посмотрел на Чонгука. Тот стоял чуть в стороне, стиснув зубы, явно подавляя в себе бурю эмоций. Взгляд его был прикован к сестре. — Ты тоже можешь отдохнуть, — негромко сказал Чимин, не меняя позы. — Не могу, — хрипло ответил Чонгук. — Как я могу просто… отдохнуть, когда она вот так?.. Чимин не знал, что сказать. Он и сам не находил себе места. Ёджон чуть шевельнулась, тёплое дыхание коснулось его ключицы. Она всё ещё была так хрупка. — Она боится света, — сказал Чонгук, глядя в окно. — Говорит, что слишком ярко. Чимин сжал губы. — Ей страшно жить. Чонгук резко повернулся к нему. — Ты слышал? — Да… — Чимин тяжело выдохнул. — Она не хочет жить. Эти слова обожгли его, как пламя. Он хотел защитить её, но как? Как защитить того, кто уже потерял желание бороться? Ёджон чуть пошевелилась во сне, её пальцы слабо сжались на ткани его рубашки. — Я не позволю ей исчезнуть, — тихо, но твёрдо произнёс Чимин. Чонгук кивнул, сжимая кулаки. — Я тоже. Не исчезай Ночь была тягучей и тревожной. Чонгук не сомкнул глаз, сидя в кресле у окна, тогда как Чимин оставался рядом с Ёджон. Она спала, но её сон был беспокойным — ресницы вздрагивали, дыхание временами становилось прерывистым. Чимин осторожно поправил одеяло, накрывая её получше. Она снова дрогнула, но не проснулась. — Это ненормально, — вдруг заговорил Чонгук. — То, что она так боится света. Чимин не ответил. Он думал об этом же. — Может, мы сделали что-то не так? Может, её стоило оставить одну? — Ты серьёзно сейчас? — Чимин поднял на него тяжёлый взгляд. Чонгук опустил голову, нервно сжав пальцы. — Я просто… Не знаю, как быть. Чимин провёл рукой по лицу. — Она боится света, но если оставить её в темноте, это только усугубит всё. Ей нужно привыкнуть. — А если она не сможет? Тишина. Чонгук сжал кулаки. — Нам не хватило одного дня. Всего одного дня, чтобы спасти её раньше. Чимин посмотрел на него. — А если бы не успели вовсе? Чонгук напрягся. — Не говори так. — Но ведь это правда. Они оба смотрели на Ёджон. — Я не знаю, как вернуть её, — выдохнул Чонгук. — Это моя сестра, но она мне не верит. Чимин почувствовал болезненное жжение внутри. — Она никому не верит. И это пугало его больше всего. Ёджон чуть пошевелилась, тихо простонав во сне. Её лицо было измученным даже в покое. — Я найду способ, — твёрдо сказал Чимин. Чонгук лишь кивнул. Ёджон проснулась от ощущения чего-то тёплого рядом. Она даже не сразу поняла, что происходит, но едва пошевелившись, почувствовала лёгкое давление на своей руке. Чимин. Он сидел рядом, его голова чуть опущена, а пальцы осторожно касались её ладони. Она замерла. — …Ты уже проснулась? Его голос был тихим, с хрипотцой — видимо, он не спал всю ночь. Ёджон медленно убрала руку. — Я не хочу здесь оставаться, — её голос звучал глухо, безжизненно. Чимин поднял на неё глаза. — Здесь слишком светло, — она отвернулась. Он посмотрел на неё внимательно. — Тебе… больно? — Мне всё равно. Чимин сжал челюсти. — Ёджон… — Отдай мне то, что я хочу. — Что? Она подняла на него взгляд. — Темноту. Чимин задержал дыхание. Ёджон снова отвернулась, свернувшись клубком. — Там, где темно, мне спокойно. Там не нужно думать. Чимин молчал. — Пожалуйста, Чимин. Убери этот свет. Он смотрел на неё, борясь с собственными мыслями. А потом, не говоря ни слова, медленно протянул руки и осторожно обнял её. Ёджон напряглась, но Чимин держал её так бережно, так осторожно… — Здесь не темно, — шёпотом сказал он. — Но ты не одна. Она зажмурилась. — Это не поможет. — Тогда я просто останусь рядом. Ёджон дрожала. А потом вдруг тяжело вдохнула и медленно расслабилась, уткнувшись лбом в его плечо. Чимин чувствовал, как её дыхание становилось ровнее. Через несколько минут она уснула. Там, где нет света. Тишина. Она даже не сразу поняла, что проснулась. Тяжесть век, удушающий страх, сковывающий тело, и слабость — всё казалось невыносимо привычным. Но было кое-что новое. Тепло. Оно окутывало её, пронизывало, но не сжигало. Не давило. Оно просто было. Чимин. Она медленно открыла глаза, но свет снова оказался слишком ярким. Пальцы рефлекторно сжались в тонкую ткань его рубашки. Он всё ещё был рядом, всё ещё держал её в объятиях, осторожно и бережно, словно боялся, что она рассыплется в пыль. — Тебе нужно отдохнуть, — его голос звучал мягко, но в нём была твёрдость. — Я здесь. Она не ответила. Даже не кивнула. Только медленно перевела взгляд на окно. Слишком светло. — Я не хочу оставаться здесь, — её голос был таким тихим, что, казалось, мог раствориться в воздухе. Чимин нахмурился. — Здесь безопасно. Она покачала головой, прикрывая глаза. — Здесь слишком светло. Он внимательно смотрел на неё. — Ты боишься света? Она медленно вдохнула. — Нет... но свет... он напоминает мне, что я больше не там. А если всё это иллюзия? — её голос дрожал. — Если это не настоящее? Чимин хотел что-то сказать, но замолчал. Ёджон медленно разжала пальцы, которыми сжимала его рубашку. — Дай мне тьму, Чимин, — прошептала она. — Только там я по-настоящему существую. Он сжал губы. — Нет. Она удивлённо моргнула, а он смотрел на неё так, будто пытался её понять, но одновременно не мог принять её слова. — Ты существуешь не в темноте, а здесь, — его голос был твёрдым. — Ты здесь. Ты настоящая. Ёджон отвела взгляд. — Тогда почему мне так страшно?.. Чимин не знал ответа. Вместо этого он осторожно провёл рукой по её волосам, убирая прядь за ухо. Она не отстранилась. — Я не дам тебе вернуться туда, — тихо сказал он. Она закрыла глаза. И, наконец, позволила себе уснуть.