"Хрупкое равновесие"

В комнате было тихо. Тишина – то, чего она так долго добивалась, но теперь она только усиливала тревогу. Ёджон сидела на краю кровати, сжимая в пальцах рукав кофты. Свет в комнате был приглушён, а за окном уже сгущались сумерки. В другой комнате слышались голоса – Чонгук и Чимин что-то обсуждали, стараясь говорить тише, чтобы не тревожить её. Но она всё равно чувствовала их присутствие, даже если они не заходили. Они были рядом. И это почему-то пугало. Раньше она привыкла к одиночеству, к холодным стенам, к голосу, который приказывал, а не заботился. Теперь всё было иначе. Чонгук приносил ей чай и оставлял рядом, не спрашивая, хочет ли она. Чимин иногда просто садился рядом и молчал, давая ей понять, что он здесь. Это было… странно. Она вздрогнула, когда в коридоре раздался звук разбившегося стекла. Сердце дёрнулось от испуга, а пальцы сжались сильнее. В дверях появился Чонгук, замерев, заметив её реакцию. — Это просто стакан, — тихо сказал он. — Прости, не хотел тебя напугать. Она ничего не ответила, лишь отвела взгляд. Чимин зашёл следом, окинув её взглядом. Ему не нужно было слов, чтобы понять, что она снова испугалась. Он сел напротив, опираясь локтями о колени. — Ты всё ещё ждёшь удара, да? — неожиданно спросил он. Ёджон вздрогнула. — Нет. Но это было ложью. Чонгук отвёл взгляд, стиснув кулаки. Чимин тяжело выдохнул, но не стал её упрекать. Позже той ночью она снова проснулась в панике. Дыхание сбилось, по телу пробежала дрожь. Она не понимала, где находится, на секунду показалось, что всё это было иллюзией, и она всё ещё там… Тёплые руки осторожно коснулись её плеч. — Ты в безопасности, — услышала она голос. Чимин. Она перевела на него взгляд, и её губы дрогнули. — Это не может быть правдой, — прошептала она. Чимин не знал, что ответить. Но сделал единственное, что мог — осторожно провёл рукой по её голове, будто убеждая, что это реальность. Она не сопротивлялась. Впервые за долгое время она почувствовала что-то похожее на тепло. Но это не означало, что страх исчез. Она не знала, как жить дальше. — Ты в безопасности, — снова повторил Чимин, его голос звучал тихо, но твёрдо. Ёджон смотрела на него, всё ещё дрожа. Она понимала, что он говорит это искренне, но внутри что-то сопротивлялось, не позволяло поверить. — Откуда ты знаешь? — её голос прозвучал хрипло. Чимин сжал губы, словно не хотел что-то говорить. — Потому что я не позволю, чтобы с тобой что-то случилось. Она невольно задержала дыхание. Эти слова… Они должны были успокоить её, но вместо этого вызвали страх. Она видела в его глазах решимость, но что-то внутри неё противилось этой заботе. — Ты ведь ненавидел меня, — тихо сказала она. Чимин напрягся. — Да, — честно ответил он. — Но я был слеп. Ёджон отвернулась. Всё это… Чонгук, Чимин, их забота… Это пугало её. — Я не знаю, как теперь быть, — призналась она. Чимин осторожно сжал её ладонь. — Мы разберёмся. Она хотела отдёрнуть руку, но не смогла. Потому что внутри неё было два чувства — страх и… слабая надежда. Но могла ли она доверять этой надежде? Ёджон опустила взгляд на его руку, сжимающую её ладонь. Тёплая, твёрдая, но не давящая. Она могла убрать её в любой момент, но почему-то не делала этого. — Разберёмся? — она тихо усмехнулась, без эмоций. — Это звучит так просто. Чимин смотрел на неё, не отпуская. — Я не говорю, что это будет просто. Ёджон чуть вздрогнула. — Я не знаю, смогу ли поверить тебе, — наконец призналась она, не поднимая взгляда. Чимин молчал. Он не требовал, не настаивал. Просто оставался рядом. — Но я постараюсь, — добавила она так тихо, что почти не слышала собственного голоса. Он кивнул. — Этого достаточно. Она не знала, правда ли это. Но сейчас ей хотелось хотя бы на мгновение поверить. Чимин не убирал руки. Он знал, что если отпустит, этот хрупкий момент растворится, как дым. Ёджон молчала. Казалось, она пыталась уложить в голове его слова, но даже её собственные мысли были ей чужими. — Что дальше? — наконец спросила она. Чимин сжал её пальцы чуть крепче, но по-прежнему бережно. — Дальше — делаем то, что должны были сделать давно. Ёджон медленно подняла голову. — Ты ведь не знаешь, что именно я должна была сделать, — её голос был почти шёпотом. Чимин посмотрел ей в глаза. — Может, и не знаю. Но я точно знаю, что ты не должна была пройти через это одна. Он видел, как в её глазах мелькнуло что-то похожее на боль… или облегчение. — Тогда… — её голос дрогнул, но она вздохнула и продолжила, — тогда будь готов к тому, что я не смогу так просто доверять. — Буду, — твёрдо сказал Чимин. Ёджон впервые за долгое время позволила себе немного расслабиться. Совсем немного. Некоторое время они сидели в тишине. Чимин не спешил нарушать её – пусть Ёджон сама решит, когда заговорить. Наконец она медленно выдохнула: — Я не знаю, что теперь делать. Её голос был тихим, почти потерянным. Чимин опустил взгляд на их переплетённые пальцы. — Не нужно знать. Просто сделай шаг. Один. Ёджон горько усмехнулась. — Ты говоришь так, будто это легко. — Нет, — он покачал головой. — Но, если ты позволишь, я буду рядом. Ёджон снова замолчала. Её сердце билось неровно – слишком быстро, слишком тревожно. — Чимин… — она сглотнула. — Если вдруг… если вдруг я не смогу?.. Он посмотрел прямо в её глаза. — Тогда я буду рядом до тех пор, пока ты не сможешь. Ёджон отвела взгляд. Снова это чувство – непонятное, пугающее. — Мне страшно. Чимин кивнул. — Это нормально. Он хотел сказать больше, но внезапно дверь в палату открылась, и на пороге появился Чонгук. Его взгляд сначала метнулся к Ёджон, а потом к их рукам. — Вам нужно отдохнуть, — сказал он ровным голосом, но в глазах читалось беспокойство. Чимин почувствовал, как Ёджон напряглась. Она не была готова к разговорам, к вниманию, к чему-либо ещё. — Тогда я ненадолго выйду, — сказал Чимин, чувствуя, что ей нужно время наедине с братом. Он осторожно убрал руку, но, к его удивлению, в последний момент Ёджон сама чуть сжала его пальцы – словно не хотела, чтобы он уходил. Это длилось всего секунду, но Чимин это заметил. Он не сказал ничего. Только кивнул ей и вышел, оставив Ёджон и Чонгука одних. Как только дверь за Чимином закрылась, комната погрузилась в напряжённую тишину. Чонгук медленно подошёл ближе, но держал расстояние. Ёджон не смотрела на него, уставившись в одеяло, сжав пальцы в кулаки. — Ты в порядке? — наконец спросил он. Она знала, что этот вопрос формальный. Он видел её состояние, видел, что она не в порядке. — Что тебе нужно? — её голос был ровным, но пустым. Чонгук вздохнул. — Я хочу, чтобы ты знала: я больше не собираюсь делать вид, что мне всё равно. Она сжала зубы. — Тебе не нужно ничего делать. — Нужно, — твёрдо сказал он. — Ты моя сестра. Ёджон горько усмехнулась, но даже не подняла головы. — Слишком поздно. Чонгук напрягся. — Я знаю… — он провёл рукой по волосам, нахмурившись. — Я знаю, что всё, что я говорил и делал раньше, было неправильным. Я злюсь на себя за это. Она ничего не ответила. — Мне плевать, насколько поздно, — продолжил он. — Я не уйду. Ёджон чуть вздрогнула, и Чонгук это заметил. — Почему это пугает тебя? Она резко подняла на него взгляд, и Чонгук увидел в её глазах не только усталость, но и страх. — Потому что никто ещё не оставался. Чонгук сжал кулаки. — Теперь всё будет иначе. Она хотела ему верить. Но могла ли?.. За дверью. Чимин стоял, прислонившись к стене, слушая отрывки их разговора. В его груди всё сжималось. То, как Ёджон говорила. То, как она не верила. Он сжал кулаки. Если она не могла поверить им сейчас — значит, им придётся доказать. В комнате повисло тяжёлое молчание. Ёджон откинулась на подушки, закрывая глаза, как будто отстраняясь от реальности. Чонгук всё ещё стоял рядом, но теперь его руки были в карманах, а взгляд напряжённый. — Я не жду, что ты простишь меня, — наконец сказал он. Ёджон молчала. — И даже не жду, что ты примешь мою помощь. Она тяжело вздохнула, но не открыла глаз. — Тогда зачем ты здесь? — Потому что я не могу оставить тебя. Она слабо усмехнулась. — Ты уже оставлял. — Я был дураком. — Был? Чонгук нахмурился. — Ты не веришь, что я изменился? Она наконец посмотрела на него. — Я не верю, что люди меняются. Он глубоко вдохнул. — Тогда мне придётся доказать тебе обратное. Она не ответила, просто отвернулась к окну. За дверью Чимин закрыл глаза, слушая этот разговор. В нём всё бурлило — злость, вина, боль. Она не верит. Не верит в перемены. И он понимал почему. Но это не значило, что он оставит всё как есть.