"Блокнот прошлого"

— Я говорю тебе, ей не нужно столько сладкого! — раздражённо заявил Чимин, наступая на брата. — А я говорю, что она любила бананы! — Чонгук резко притянул к себе пакет с фруктами, как будто это был главный трофей. — Любила – не значит, что любит сейчас! — Но это лучше, чем твои шоколадные батончики! — Мои батончики полезные! — Ага, конечно. Как и твоя "полезная" диета из газировки и лапши. — Слушай, это было в университете! — А у тебя что-то изменилось? Ссора нарастала, их голоса эхом отдавались в пустом коридоре, и даже когда они подошли к двери дома, они продолжали спорить. — Ладно, кто идёт первым? — остановился Чонгук, подозрительно глядя на Чимина. — Очевидно, я. — Почему это? — Потому что у меня руки заняты пакетом. — Это не оправдание! — Чонгук, отойди. — Нет. — Чонгук! — Я хочу быть первым! — Ты ребёнок, что ли?! И в этот момент дверь внезапно приоткрылась. Ссора оборвалась на полуслове. В воздухе повисло что-то тревожное. Они услышали чей-то тяжелый, прерывистый вздох. Как будто кто-то задыхался. Сердце Чонгука сжалось. Он мгновенно забыл о споре, оттолкнул Чимина и первым шагнул внутрь. То, что он увидел, заставило его сердце замереть. Ёджон сидела на полу. Она задыхалась. Она плакала. — Ёджон… — его голос сорвался. Чимин шагнул следом и застыл. Весь мир сжался до этой одной сцены. Густой, давящий воздух. Дрожащие пальцы, сжимающие ткань её одежды. Плечи, судорожно вздымающиеся от беззвучных рыданий. А затем Чонгук увидел его. На другом конце комнаты, слегка раскрытый, лежал старый блокнот. Блокнот прошлого. Именно он был причиной её состояния. Он должен был уничтожить его. Он должен был спрятать его. Он должен был уберечь её от этой боли. Но он не сделал этого. — Где ты его нашла… — прошептал он, голос дрожал. Ёджон не ответила. Она закрыла лицо ладонями, её дыхание было сбивчивым, её плечи тряслись. Она не должна была это читать. Она не должна была снова это переживать. Чонгук сделал шаг к ней, но остановился. Она выглядела потерянной. Она выглядела сломленной. Она выглядела так, будто снова оказалась в той самой клетке, из которой он хотел её вытащить. Но она подняла голову. И её взгляд встретился с его. В нём не было злости. Не было обвинений. Только глубокая, бесконечная боль. И страх. Как будто она боялась, что он сейчас исчезнет. Чонгук почувствовал, как у него внутри что-то надломилось. А затем она бросилась к нему. Она обхватила его, уткнулась лицом в его плечо, вцепилась, словно боялась, что он растворится, исчезнет, оставит её одну. Чонгук застыл. Её тело дрожало в его объятиях. Её пальцы сжимали ткань его одежды так сильно, что костяшки побелели. А затем… Она начала рыдать. По-настоящему. Не сдерживая себя. Не подавляя эмоции. Она дала им вырваться наружу. Чонгук закрыл глаза. Почувствовал, как его самого трясёт. И он обнял её крепче. Он не мог сказать ни слова. Не мог придумать, что сделать, чтобы ей стало легче. Он мог только держать её. Как когда-то давно. Как тогда, когда они были детьми. Как тогда, когда он обещал всегда быть рядом. А чуть поодаль, сжав кулаки, Чимин смотрел на них. И впервые за долгое время чувствовал, что больше не может ненавидеть её. Обещание, которое нельзя нарушить. Она плакала. Чонгук не мог это остановить. Чимин не мог отвести глаз. Словно время застыло, давая им шанс осознать всю тяжесть момента. Чонгук чувствовал, как её тело вздрагивает в его руках. Такие тёплые слёзы. Такая хрупкая фигура. Когда-то он думал, что привык к этой картине — видеть её сломленной. Но каждый раз это било по нему с новой силой. Чимин смотрел на них и не мог двигаться. Он не привык видеть Ёджон такой. Всегда гордой. Всегда держащей всё в себе. Она никогда не позволяла себе слабости. Но сейчас… Сейчас она рыдала в объятиях своего брата. И не пыталась скрыться. Чонгук закрыл глаза. Как же больно… — Я… не… могу… — её голос был едва слышным. — Ты можешь, — хрипло сказал он, ещё крепче прижимая её к себе. — Нет… Я… Я не хочу… Чонгук вздрогнул. Эти слова… Они напоминали ему слишком многое. Напоминали тот момент, когда он потерял её впервые. — Ты хочешь, — его голос был твёрдым, даже если внутри он сам не был уверен в этом. Ёджон покачала головой. — Я не хочу… думать… не хочу чувствовать… "Не хочу жить." Эти слова так и не сорвались с её губ, но он почувствовал их. Чонгук закусил губу. Он не знал, как ей помочь. Чимин внезапно шагнул вперёд, резко опускаясь рядом с ними. — Послушай, — голос звучал ровно, но в глазах вспыхивало что-то другое. — Ты сильнее, чем думаешь. Ёджон чуть дёрнулась, услышав его голос, но не обернулась. Чимин заметил это. — Ты справишься. Она медленно подняла голову, её глаза были опухшими и покрасневшими. — Откуда… ты знаешь? Он не знал. Но он видел, как сильно Чонгук держится за неё. Видел, как сильно он сам хочет защитить её. И понял, что не имеет права допустить, чтобы она сдалась. Чонгук сглотнул. — Потому что ты моя сестра. Ёджон резко замерла. Её дыхание сбилось. А потом… Она разрыдалась ещё сильнее. Но уже иначе. Будто впервые за долгое время почувствовала, что не одна. Чонгук почувствовал, как её пальцы вцепились в его рубашку. Она дрожала. Но больше не пыталась скрыться. Чонгук гладил её по спине, не говоря ни слова. Просто был рядом. Чимин смотрел на них, не зная, что делать. Он не привык к этому. Не привык видеть Ёджон такой. Не привык к Чонгуку, который сейчас выглядел совсем другим. Не привык к себе, потому что впервые не знал, как себя вести. Ёджон медленно подняла голову. Глаза всё ещё опухшие, губы дрожат, но теперь в её взгляде было что-то другое. — Я не знаю, что делать… — её голос был тихим, будто она боялась разрушить этот момент. Чонгук сжал её плечи. — Тебе не нужно знать. — Но… — Я сам не знаю, что делать. Она удивлённо посмотрела на него. — Но… ты ведь всегда… Чонгук горько усмехнулся. — Я делал вид. Ёджон замерла. Чимин, который молчал всё это время, вдруг заговорил: — Ты не одна. Ёджон резко перевела на него взгляд. Где-то глубоко внутри ещё жило её недоверие. Но… Слова Чимина были искренними. И это пугало её ещё больше. — Ты… вы… — её голос дрожал. Чимин смотрел на неё пристально. — Мы не оставим тебя. — Но… Чонгук прервал её, прижимая к себе сильнее. — Никаких "но". Ёджон закрыла глаза. Она не знала, можно ли этому верить. Но впервые за долгое время ей хотелось. Хотелось почувствовать, что всё это реально. Что она не одна. Комната наполнялась тяжёлым дыханием. Ёджон чувствовала, как пальцы Чонгука сжимают её плечи — осторожно, но крепко, словно он боялся, что она исчезнет. Чимин по-прежнему стоял в стороне. Он никогда не был хорош в таких ситуациях. Он умел злиться, умел ненавидеть, но сейчас… Сейчас он видел перед собой человека, которого когда-то проклинал. И который сейчас сжимался в чужих объятиях, словно был на грани исчезновения. — Мне страшно. Тихий голос Ёджон прорезал тишину. Чонгук сжал её крепче. — Я знаю. — Я боюсь, что это не настоящее. Она медленно подняла голову, её взгляд метался между двумя мужчинами. Они ненавидели её. А теперь… — Я не понимаю… почему вы здесь? Чонгук глубоко вдохнул. — Потому что мы больше не позволим тебе быть одной. Она резко опустила взгляд. — Вы оба… когда-то бросили меня. Чонгук вздрогнул. Чимин сжал кулаки. Ёджон вдруг отстранилась от Чонгука. — Я не уверена, что могу вам доверять. — Но ты можешь попробовать, — Чимин говорил твёрдо. — А если это снова иллюзия? Чонгук посмотрел ей прямо в глаза. — Тогда мы будем доказывать, что это не так. Ёджон снова зарылась в его плечо. Чонгук почувствовал, как её пальцы дрожат. Но на этот раз… она не отстранилась.