"То, что сломано"

Чимин отступил ещё на шаг, а потом ещё. Он чувствовал, как что-то внутри разрывается, но не мог ничего сделать. — Я… — он попытался сказать хоть что-то, но слова застряли в горле. Чонгук молчал. Его рука всё ещё лежала на плечах сестры, как будто он боялся, что она снова упадёт в пропасть, если он отпустит её хоть на мгновение. Ёджон сидела, сгорбившись, сжимая бутылку воды, но так и не открыла её. — Прости, — наконец, выдавил Чимин. Он не знал, что именно он просит у неё. Прощения? Понимания? Возможности хоть как-то исправить всё? Но Ёджон не ответила. Чимин опустил голову, стиснул зубы и, развернувшись, вышел из комнаты. Только когда дверь за ним закрылась, Чонгук заговорил: — Ты знаешь, что он тебя не тронет, верно? Ёджон не сразу ответила. — Я знаю. — Тогда почему?.. Она наконец подняла на него взгляд. — Я знаю, что он не причинит мне зла. — Но я не знаю, как жить, если он снова начнёт ненавидеть меня. Чонгук сжал её пальцы. — Ты не одна, Ёджон. Но была ли она уверена в этом? Если бы не страх. Чонгук всё ещё держал её за руку. Она не убирала её, но и не сжимала в ответ. Просто сидела, тихо, словно обдумывала его слова. — Ты же понимаешь, что мы не оставим тебя одну? — наконец спросил он. Ёджон медленно кивнула. — Но я не могу просто… взять и поверить этому, Чонгук. Чонгук нахмурился. — Почему? Она подняла на него грустный, почти извиняющийся взгляд. — Потому что до сих пор никто не оставался. Её голос был спокойным, но в этих словах было столько боли, что Чонгук ощутил, как что-то сжимается в груди. — Но я же здесь, — его голос был твёрдым. — Да. Она произнесла это так тихо, что он едва услышал. Но потом медленно сжала его пальцы в ответ. Чонгук глубоко вдохнул. Это был маленький шаг. Но в её мире, где всё было разрушено и покрыто трещинами, даже этого было достаточно. Остаться рядом Чонгук смотрел на их сцепленные пальцы. Ёджон медленно, неуверенно сжимала его руку. Ему не хотелось дышать, не хотелось двигаться, чтобы не спугнуть этот момент. — Ты боишься? — спросил он, наблюдая за тем, как её взгляд скользит в сторону. Она промолчала. Но Чонгук уже знал ответ. — Я тоже, — вдруг признался он, и она подняла на него удивлённые, настороженные глаза. — Ты? Он кивнул. — Боюсь, что сделаю что-то не так. Боюсь, что не смогу защитить тебя. Боюсь, что опять тебя потеряю. Ёджон сглотнула. — Но ты же ненавидел меня, Чонгук. — Я был идиотом, — без колебаний ответил он. Она дрогнула. Потом тихо рассмеялась. Смех этот был почти беззвучным, но он расколол тишину комнаты. Чонгук сжал её руку крепче. — Я не оставлю тебя, — сказал он, вглядываясь в её ослабевшее, но уже не такое пустое лицо. Ёджон снова посмотрела на него. — Я знаю, — прошептала она. Ёджон не спала. Она лежала на кровати, прислушиваясь к тихим звукам за дверью. Чонгук и Чимин были там. Они разговаривали вполголоса, но даже сквозь стены можно было различить их приглушённые споры. — Она всё ещё слабая. Оставлять её одну — это глупость. — Я знаю. Но что ты предлагаешь? Разорваться на две части? Ёджон прикрыла глаза. Эти разговоры её пугали. Пугало их беспокойство, пугала их забота. Раньше, когда никто не беспокоился о ней, всё было понятно. А теперь... Она боялась привыкнуть. Боялась, что это ненадолго. Что однажды всё это исчезнет, как иллюзия, как тёплый сон, который всегда сменяется пустотой. Она села на кровати. Решение пришло само. Она встала, медленно подошла к двери и, не давая себе времени на раздумья, открыла её. Чонгук и Чимин резко замолчали. Оба посмотрели на неё с одинаково виноватыми и обеспокоенными лицами. Ёджон сжала кулаки. — Оставьте меня одну. Тишина. Она видела, как напрягся Чонгук. Видела, как нахмурился Чимин. Но они не заговорили. — Я хочу побыть одна, — повторила она, и голос её не дрожал. Чонгук опустил глаза. Чимин сжал губы в тонкую линию. Но они кивнули. Они уступили. Ёджон медленно закрыла дверь, оставляя их по ту сторону. И впервые за долгое время она почувствовала, что сама что-то решила. Ёджон стояла у двери, прислушиваясь к тому, как шаги Чонгука и Чимина медленно удалялись. Они не спорили. Не уговаривали её передумать. И почему-то от этого было тяжелее. Она вернулась в комнату, но не легла. Присела на край кровати, обхватила себя руками и уставилась в окно. Снаружи был день, но ей казалось, что темно. — Я хотела этого, верно? — тихо пробормотала она. Но почему внутри всё будто сжалось? Её сердце билось слишком громко, а в груди расползалось странное ощущение. Что-то разрушалось. Что-то, что она сама выстроила вокруг себя. Ей хотелось верить, что так правильно. Что она сможет справиться. Но стоило прикрыть глаза, как она снова слышала его голос. — Ты без меня никто. — Думаешь, тебе кто-то поможет? Они все тебя ненавидят. — Беги, если хочешь. Всё равно вернёшься. Ёджон резко открыла глаза и закрыла уши ладонями, пытаясь перекрыть шум внутри головы. Она сама выбрала одиночество. Но тишина была слишком давящей. Она задрожала. Неужели она правда не может без него? Неужели он прав? Её плечи сотрясались. Она снова почувствовала темноту — не вокруг, а внутри. И в этой темноте она терялась. — Не подходи ко мне. Она сама выбрала это. Так почему внутри всё кричало совсем другое?