"Незаметная боль"

Ёджон медленно открыла глаза. Первое, что она увидела — обеспокоенный взгляд Чимина. Его тёплые руки крепко удерживали её, словно он боялся, что она снова исчезнет. В его глазах читалась растерянность, замешанная с чем-то более глубоким. — Черт возьми, Ёджон, — его голос был полон тревоги. — Почему ты не сказала, что тебе плохо?! Он крепче обнял её, словно желая убедиться, что она действительно здесь, с ним. Она чувствовала, как его дыхание касается её виска, а руки сжимают её спину. Его тёплая забота сбивала с толку, делала её уязвимой. Чимин не сдержался — он начал осыпать её лицо поцелуями, сначала на лоб, потом на виски, на щеки. Она сжалась в его объятиях, ещё не до конца осознавая, что происходит. Чонгук, наблюдая за этим, тихо выдохнул и направился на кухню. — Я сделаю чай, — бросил он через плечо, оставляя их наедине. Ёджон вдруг почувствовала, как на глаза навернулись слёзы. Её плечи затряслись. Никогда раньше никто не заботился о ней, когда она была больна. Она всегда справлялась сама, привыкла к одиночеству в таких моментах. Чимин почувствовал это и лишь крепче прижал её к себе, позволяя выплеснуть эмоции. Он ничего не говорил, просто держал её, пока она плакала, укрывая её своей теплотой. Это был единственный способ сказать ей, что она больше не одна. Ёджон лежала в тишине, прислушиваясь к ритму своего дыхания. В голове крутились мысли, одна за другой, не давая покоя. Она всё ещё ощущала тепло Чимина на своей коже, его осторожные, но крепкие объятия. Чимин не сказал ни слова, просто лёг рядом с ней, осторожно обняв. Его пальцы слегка сжали её плечо, будто он хотел убедиться, что она рядом. Ёджон задержала дыхание, ощущая его близость. — Что с тобой случилось? — наконец спросил он, его голос звучал приглушённо. — Почему ты так заболела? Она колебалась. Как объяснить, что всё это — не только физическая слабость, но и раны, которые она скрывала слишком долго? Наконец, она решилась заговорить. — Чимин… — её голос дрогнул. — Ты не обязан быть рядом со мной. Она почувствовала, как его рука напряглась, но он не прервал её. — Я видела тебя… с другой, — она осторожно посмотрела на него, ловя его реакцию. — Я понимаю. Ты должен найти своё счастье. Я не хочу тебе мешать. Чимин резко выдохнул, будто её слова причинили ему боль. Он немного отстранился, но не разжал объятий. В его взгляде вспыхнуло что-то, что она не могла расшифровать. — Ты правда так думаешь? — его голос был тихим, но в нём читалось напряжение. Она кивнула, хотя внутри всё сжималось от страха. Она не хотела слышать подтверждения своих догадок, но знала, что должна принять реальность. Но Чимин не ответил сразу. Вместо этого он сильнее притянул её к себе, зарываясь лицом в её волосы. — Ты глупая, — прошептал он, его голос был пропитан эмоциями. — Ты даже не представляешь, как ошибаешься. Ёджон не двигалась, её сердце билось слишком быстро. — Или, может, это я тупой, — продолжил он, чуть хриплым голосом. — Раз до сих пор не показал тебе, как сильно люблю тебя. Она замерла, не веря своим ушам. Он никогда не говорил этих слов. Никогда. Чимин чуть отстранился, чтобы посмотреть ей в глаза, его взгляд был наполнен чувством, от которого захватывало дух. — Я люблю тебя, Ёджон, — сказал он прямо, без колебаний. — И больше никогда не позволю тебе думать иначе. Ёджон смотрела на него, не в силах сказать ни слова. Её грудь сдавило от чувств, а слёзы, которые она так долго сдерживала, хлынули наружу. Она сжала губы, пытаясь не выдать себя, но всхлип всё же сорвался с её губ. Чимин мгновенно среагировал. Его руки сжали её крепче, а затем он наклонился, мягко целуя её. Этот поцелуй был наполнен теплом, нежностью, но в то же время вкусил солёную боль её слёз. Он не отстранялся, лишь углублял поцелуй, словно пытаясь впитать в себя всю её боль, все страхи. Ёджон дрожала в его руках, но постепенно отвечала ему, позволяя себе верить в этот момент. Впервые за долгое время её страхи отступили, оставляя место только для них двоих. Чимин не отпускал её. Его руки крепко обнимали Ёджон, словно он боялся, что, если ослабит хватку, она исчезнет. Он слушал её дыхание, ровное, тёплое, живое. Это успокаивало его. Впервые за долгое время он чувствовал себя спокойно. Он не знал, сколько прошло времени. Просто лежал рядом, ощущая её тепло, её дрожь, её присутствие. Где-то в глубине души он боялся, что это всё окажется сном, иллюзией, которая рассыплется, если он моргнёт. — Расскажи мне всё, — вдруг произнёс он, его голос был тихим, но твёрдым. — Всё, что с тобой случилось. Как ты жила всё это время. Ёджон вздрогнула. Она не ожидала этого вопроса. В её глазах мелькнуло сомнение, но Чимин не отводил взгляда. — Я… — она замялась, затем вздохнула. — Разве это важно? Всё уже позади. Чимин нахмурился, но не отпустил её. — Для меня важно. Я думал, что знаю тебя. Думал, что ты моя лучшая подруга, а потом понял, что знал только часть тебя. Я читал твой дневник до свадьбы… после — нет. А потом мы встретились, подружились… но я не знал тебя. Он провёл пальцами по её волосам, чувствуя, как она слегка напряглась. — Я хочу знать. Я хочу понять, что ты пережила. Я не смог защитить тебя тогда… но сейчас… — он замолчал, не находя нужных слов. Ёджон сжала губы. Её глаза заблестели от эмоций. Она не знала, сможет ли рассказать ему всё. Не знала, выдержит ли его реакцию. Но что-то в его голосе, в его тёплом, настойчивом присутствии заставляло её хотеть говорить. — Хорошо, — прошептала она. — Я расскажу тебе всё. Чимин сжал её руку. Он был готов слушать. Готов узнать правду. Чимин не отпускал её, слушая, как она дышит, как дрожит её тело в его объятиях. Ему было страшно. Он знал, что она пережила много боли, но не представлял, насколько глубокими были её раны. Теперь он хотел знать всё. Хотел понять её по-настоящему. — Расскажи мне, — шёпотом попросил он. — Расскажи всё, что я не знал. Я хочу услышать от тебя. Ёджон судорожно вздохнула, её пальцы сжали ткань его рубашки. Она закрыла глаза, словно решаясь на прыжок в бездну воспоминаний. — Всё началось с детства… — её голос был тихим, почти безжизненным. — Отец никогда меня не любил. Для него я была просто ошибкой. Он говорил это мне открыто, прямо в лицо. Я помню его холодный взгляд. Как он смотрел на меня, как на ненужную вещь. А потом… потом он просто продал меня. Чимин напрягся, его руки крепче обняли её. — Продал? — его голос дрожал от сдерживаемого гнева. — Темину, — она горько усмехнулась. — Мой "муж". Моя тюрьма. Он купил меня, как вещь, как украшение для своей жизни. Я была… игрушкой, которую можно сломать в любой момент. И он ломал меня… каждый день. Она почувствовала, как Чимин затаил дыхание. Он не знал, что сказать. Гнев и боль смешались внутри него. — Почему ты не сказала мне? — едва слышно прошептал он. — Ты был моим единственным светом. Единственным, кто заставлял меня чувствовать себя живой. Я не хотела… — её голос сорвался. — Не хотела, чтобы ты знал. Не хотела, чтобы ты видел меня такой слабой. Она глубоко вдохнула и продолжила: — Помнишь нашу первую встречу? — её губы дрогнули в лёгкой, почти призрачной улыбке. — Ты сел рядом со мной на лекции и сказал, что я скучная. Чимин моргнул, ошеломлённый. — Что?.. Я так сказал? — Да, — она кивнула. — И тогда я подумала, что ты самый дерзкий человек, которого я встречала. Ты был как ураган, ворвавшийся в мой ад. А я… я притворялась, что ненавижу тебя. Но на самом деле… ты стал для меня ангелом. Она замолчала, ощущая, как Чимин напряжённо слушает каждое её слово. — Я влюбилась в тебя, — призналась она с болью в голосе. — Я влюбилась в тебя так, как не должна была. Я ревновала каждую девушку, которая была рядом с тобой. Но я никогда не надеялась на что-то. Просто хотела, чтобы ты был счастлив. Даже когда ты женился, я… я пыталась радоваться за тебя. Чимин резко вдохнул, но не перебил её. — А потом Темин узнал об этом. — Её голос стал тише, и Чимин почувствовал, как её тело сотряслось от дрожи. — Он… наказал меня. Жестоко. Сказал, что я не имею права любить кого-то, кроме него. Что я принадлежу только ему. А потом… он увёз меня. Я даже не успела попрощаться с тобой… Слёзы текли по её щекам, капая на его плечо. Чимин больше не мог сдерживаться. Он крепко обнял её, сжимая так, словно хотел защитить от всех кошмаров прошлого. — Прости меня, — его голос дрожал. — Прости, что я не увидел, не понял, не спас тебя раньше. Ёджон закрыла глаза, ощущая тепло его рук. Впервые за долгое время она чувствовала себя не одинокой. И это пугало её больше всего. Ёджон глубоко вздохнула, будто набиралась сил перед тем, как открыть старую, гноящуюся рану. Она сидела напротив Чимина, но взгляд её был отстранённым, словно она вновь оказалась в том кошмарном времени. Её пальцы сжимались в кулаки, ногти впивались в ладони, но она, кажется, не замечала этого. — Ты хочешь знать, как я жила эти два года?— её голос был тихим, но полным боли. — Я не жила, Чимин. Я просто существовала, считая дни, мечтая исчезнуть. Чимин не перебивал, но его глаза были наполнены тревогой. Он уже знал, что услышит нечто страшное, но не смел остановить её. Он должен был знать правду. — Однажды... — её голос дрогнул, она сглотнула, чтобы подавить ком в горле. -Однажды я решила, что больше не выдержу. Это было ночью. Темин снова...— Она замолчала, закрыв глаза, будто пытаясь прогнать образы, но те лишь становились чётче. — Он снова показал мне, кем я для него являюсь. Никем. Игрушкой, которую он мог сломать, а потом склеить так, как ему угодно. Я думала, что смерть — это единственный выход. Я взяла лезвие и... Чимин резко накрыл её руки своими, крепко, но осторожно.— Хватит... — его голос сорвался, он не мог слышать этого, но знал, что должен. Он чувствовал, как её тело дрожит под его ладонями. Но Ёджон продолжила, не в силах остановиться. — Я сделала первый надрез. Мне не было страшно. Только облегчение. Но...— Она сглотнула. — Но он нашёл меня. Он не испугался, не стал умолять меня остановиться. Он просто разозлился. Какой же ты глупый человек, сказал он. Если ты умрёшь, кому ты будешь принадлежать? А затем... он заставил меня пожалеть, что я выбрала не его смерть. Тишина, густая, удушающая, повисла между ними. Чимин тяжело дышал, его руки дрожали. Он не мог представить, через что она прошла. И не мог простить себя за то, что не был рядом. — Ёджон... — он прошептал её имя, но не нашёл слов. Вместо этого он крепко притянул её к себе, прижимая к груди, словно пытался сдержать ту боль, что разрывала её изнутри. Она впервые за долгое время почувствовала себя в безопасности. Но страх, что всё это — лишь иллюзия, не покидал её. Ведь что, если она проснётся, а всё это окажется ложью? Ведь кошмары ещё не отпустили её. Ёджон продолжала говорить, её голос дрожал, но в нём звучала искренняя благодарность. Она посмотрела на Чимина, её глаза были наполнены слезами, но в них больше не было боли — только тепло. — Ты даже не представляешь, как много значишь для меня. Ты и Чонгук... Вы спасли меня. Я столько раз думала, что больше не смогу жить, но вы дали мне надежду. Чимин, ты был светом в моём аду. А Чонгук... хоть он всегда делал вид, что ненавидит меня, я знаю, что он переживал. Я так сильно люблю вас обоих. Так сильно... Чимин молчал, просто крепко держал её за руку. Его губы сжались, будто он пытался сдержать эмоции, но глаза говорили за него. Он провёл пальцами по её щеке, убирая слезу. За дверью раздался тихий вздох. Чонгук сидел на полу, прислонившись к стене, и слушал каждое слово. Его руки сжимали колени, а слёзы текли по щекам, капая на рукава его свитера. Он не мог сдержаться. Он всегда прятал свои эмоции, всегда казался холодным, но сейчас... Он закрыл глаза и глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться. Но сердце сжималось от боли и любви одновременно. Всё это время он ненавидел себя за то, что был так жесток к ней. За то, что позволил ей страдать в одиночестве. А теперь... В комнате Ёджон взяла Чимина за руку крепче и прошептала: — Спасибо. За всё.