"Ты не один"

Чимин сидел рядом с Ёджон, его рука дрожала, сжимая её пальцы. Он долго молчал, словно собирался с духом, а затем, наконец, заговорил. — Я был холоден не потому, что ты мне безразлична, — его голос был хриплым, будто он долго пытался сдерживать что-то внутри. — Мне недавно позвонили... Сказали, что Чеён отказалась от ребёнка. Ёджон резко подняла на него взгляд. Её глаза расширились, и в них читалась боль. Чимин слабо усмехнулся, но в этом не было радости. — Я не знаю, как с этим справиться, — продолжил он, запуская пальцы в волосы. — Этот ребёнок... Я думал, что он мой, даже когда узнал правду, не мог просто выкинуть это из головы. А теперь он остался совсем один. Брошенный. Как когда-то я. Ёджон чувствовала, как в груди нарастает тяжесть. Она никогда не видела его таким уязвимым. Медленно, осторожно она придвинулась ближе, её ладони сомкнулись на его руках, словно пытаясь согреть. — Чимин... — тихо произнесла она. — Ты не должен тащить всё это в одиночку. Он посмотрел на неё, и в его глазах мелькнуло что-то между болью и благодарностью. Её голос был таким мягким, таким тёплым... Это было то, что ему сейчас нужно. — Ты не такой, как она. Не такой, как твои родители. Ты не человек, который способен бросить. — Ёджон сжала его ладонь сильнее. — И даже если ты не знаешь, что делать, ты найдёшь путь. Потому что ты всегда находил. Чимин закрыл глаза и глубоко вздохнул. Он чувствовал, как напряжение в нём чуть ослабевает. Как её слова пробиваются сквозь его страхи. А потом он просто наклонился, уткнувшись лбом в её плечо. — Спасибо... — шепнул он едва слышно. Ёджон провела пальцами по его волосам, позволяя ему почувствовать, что он не один. Она знала, что он сильный. Но даже самые сильные люди нуждаются в том, чтобы их кто-то поддержал. Чимин сидел в темноте, опираясь локтями о колени, сцепив пальцы в замок. Его дыхание было тяжёлым, мысли путались. Телефонный звонок, прозвучавший несколько дней назад, до сих пор гулко отдавался в его голове. — Чеён… отказалась от ребёнка, — произнёс он хрипло, словно сам не верил своим словам. Ёджон напротив него, тихая, не смела прервать его раздумья. Она видела, как дрожат его пальцы, как напряжены плечи, как тяжело он вздыхает, будто борется с чем-то внутри себя. — Я не знаю, что делать, Ёджон, — он поднял на неё взгляд, и в этом взгляде было столько усталости и боли, что у неё сжалось сердце. — Это не мой ребёнок. Но он остался один. Я… должен что-то сделать? Ёджон осторожно придвинулась ближе, её голос был мягким, но твёрдым: — Чимин… Ты не обязан. Ты не должен брать на себя всё это… — Но если не я, то кто? — он горько усмехнулся. — Я не могу просто отвернуться. Чеён… Я не понимаю, как она могла так поступить. А если я приму этого ребёнка? Если решу его воспитывать? Это изменит всё. Изменит нас с тобой. Эти слова заставили её сердце забиться быстрее. Боль прошлась по груди. Она боялась этого. Боялась, что он примет решение, которое снова унесёт его от неё. — Я не хочу, чтобы ты делал что-то из чувства вины, Чимин, — прошептала она. — Я боюсь… боюсь, что если ты примешь этого ребёнка, ты снова начнёшь жить не ради себя, а ради других. Ты всю жизнь так живёшь… Чимин закрыл глаза, опустив голову. Он и сам это знал. Он всегда ставил других выше себя. Ёджон протянула руку и осторожно накрыла его ладонь своей. — Я рядом. Что бы ты ни решил… я буду рядом. Он поднял глаза, в которых плескалось столько боли, и вдруг сжал её пальцы крепче. — Не оставляй меня, — тихо, почти отчаянно. Ёджон слабо улыбнулась. — Никогда. Чимин лежал в темноте, слушая мерное дыхание Ёджон. Её лицо казалось таким спокойным, почти безмятежным, хотя он знал, сколько боли скрывается за этой маской. Он осторожно провёл пальцами по краю одеяла, будто решаясь на что-то, но в последний момент сжал кулак и отвёл руку. Он не мог позволить себе быть слабым. Мысли не давали ему покоя. Воспоминания о Чеён всплывали в голове, её отказ от ребёнка, его злость, его вина. Почему всё сложилось именно так? Он думал, что брак сделает его счастливым, но теперь даже понятие "счастье" казалось пустым. Утром Чонгук заметил в нём что-то странное. Они столкнулись в коридоре, и вместо обычного холодного молчания Чонгук задержал его взглядом. — Что с тобой? — спросил он. — Ничего, — Чимин попытался уйти, но Чонгук схватил его за руку. — Ты так не выглядишь. Ты вообще понимаешь, что делаешь? — в его голосе было что-то большее, чем раздражение. Боль? Обида? Чимин вздохнул и вырвал руку. — Я сам разберусь. — Ты не умеешь разбираться, — бросил Чонгук ему вслед, прежде чем уйти. Позже Чимин вышел на улицу, чтобы побыть одному. Морозный воздух обжигал лёгкие, но он не обращал внимания. В голове шумели мысли, страхи, сожаления. Что, если он всё это время сам себя обманывал? Что, если его счастье было не там, где он его искал? Когда он вернулся, Ёджон уже не спала. Она сидела на кровати, склонив голову на колени. Когда он вошёл, она подняла глаза. — Чимин, — тихо позвала она. — Ты избегаешь меня? Он замер, чувствуя, как внутри что-то сжимается. — Нет. — Но сам знал, что это ложь. Она долго смотрела на него, а потом сделала то, чего он не ожидал — осторожно взяла его за руку. — Ты не один, — шёпотом сказала она. — И я не уйду. Чимин сжал её пальцы в своих, закрыв глаза. Тепло её рук будто отогрело его изнутри. В этот момент он понял: он больше не хочет её терять. Ёджон не позволяла Чимину оставаться в одиночестве. Каждый день она находила повод вытащить его на прогулку: то за кофе, то просто прогуляться по парку. Она старалась отвлекать его разговорами, шутками, рассказывала забавные истории из прошлого. Чонгук с улыбкой наблюдал за этим, иногда подшучивая над Чимином, а иногда поддерживая игру сестры. — Если ты так будешь за ним ухаживать, он скоро возомнит себя королём, — хмыкнул Чонгук, поднося чашку чая к губам. — А он и есть король, — серьезно ответила Ёджон, сцепляя руки за спиной. Чимин только вздохнул, но на его губах мелькнула тёплая улыбка. Дома она тоже не оставляла его в покое. Они смотрели фильмы, играли в настольные игры, а однажды Ёджон даже уговорила его сделать совместную готовку. Правда, это закончилось тем, что половина муки оказалась у неё на носу, а Чонгук, проходя мимо кухни, зафиксировал этот момент на камеру. — Теперь у меня есть компромат! — с победной улыбкой заявил он, показывая экран телефона. — Удали это немедленно, Чонгук! — воскликнула Ёджон, а Чимин лишь хохотал. Но за всеми этими милыми моментами пряталась тихая боль. Чимин всё ещё боролся с тяжестью внутри, хоть и не показывал этого открыто. Это понимала и Ёджон. Поэтому за ужином, когда атмосфера была особенно тёплой, она вдруг серьёзно посмотрела на него и сказала: — Ты не один. Мы всегда будем рядом. Чонгук, неожиданно для самого себя, согласно кивнул. Чимин посмотрел на них, и его глаза слегка увлажнились. Он глубоко вдохнул, собираясь с мыслями, но прежде чем смог сказать хоть слово, Ёджон встала, подошла к нему и осторожно села на его колени, обняв его крепко. Он замер на секунду, а потом обнял её в ответ и закрыл глаза, позволяя слезам скатиться по щекам. В этой тишине было так много слов, которые не требовали озвучивания. Просто тепло. Просто поддержка. Просто любовь. — Вы хоть предупреждайте, когда начинаете разыгрывать романтическую драму. Мне чай горьким кажется. Ёджон смущённо попытается отстраниться, но Чимин удержит её, бросив Чонгуку раздражённый взгляд: — Может, просто закроешь глаза? Чонгук усмехнётся: Я бы с радостью, но боюсь, если отвернусь, вы тут уже начнёте свадьбу планировать. Чонгук лениво ковыряется в еде, когда Чимин вдруг резко откладывает палочки и поворачивается к нему: — Просто чтобы ты знал, она принадлежит только мне. Ёджон, которая только что сделала глоток воды, давится. Чонгук медленно поднимает голову, щурится: — Ты серьёзно? Чимин уверенно кивает: — Серьёзнее некуда. Чонгук откладывает ложку, делает вдох и совершенно спокойным тоном спрашивает: — Ты реально только что сказал мне, что моя сестра – твоя собственность? Чимин самодовольно кивает: — Да. Ёджон хлопает себя по лбу. Чонгук моргает. Потом медленно встаёт из-за стола. Ёджон, в панике: — СТОЙ! Пожалуйста, не убивай его! Чонгук наклоняется к Чимину и очень тихо говорит: — Ты жить хочешь? Чимин невозмутимо смотрит ему в глаза: — Да, но без неё я жить не хочу. Ёджон начинает тихо скулить от стресса. Чонгук громко выдыхает, складывает руки на груди и саркастично произносит: — Ну всё, конец света. Пак Чимин решил, что может быть главным в МОЕЙ семье." Чимин кивает: — Ну, технически – да. Чонгук чуть не опрокидывает стол. Ёджон быстро встаёт, закрывает ему рот ладонью и нервно улыбается: — Чонгук, он просто дурачится! Правда, да, Чимин? Чимин спокойно отпивает чай и беззаботно отвечает: — Нет, я не шучу. Ёджон в отчаянии: — ПОЧЕМУ ТЫ ПРОСТО НЕ МОЖЕШЬ СКАЗАТЬ ‘ДА’ И СПАСТИ СВОЮ ЖИЗНЬ?! Чонгук показывает на Чимина пальцем: — Мне кажется, или он нарочно нарывается? Чимин пожимает плечами: — Я просто честный человек. Чонгук сжимает кулаки и смотрит на сестру: — Если я его ударю, ты меня остановишь? — Нет, но я зашью его потом. — Окей, меня устраивает. Начинается погоня по квартире. Чонгук с боевым кличем бросается за Чимином. Чимин, увернувшись: — ПОДОЖДИ! ДАЙ ОБЪЯСНИТЬСЯ! — НИКАКИХ ОБЪЯСНЕНИЙ, ПРОСТО ПРИМИ СВОЮ СУДЬБУ! Ёджон стоит в стороне, смотрит на этот цирк и просто шепчет: — Я ненавижу свою жизнь. Через пару минут Чонгук ловит Чимина, заваливает его на диван и начинает трясти: — УБЕРИ СВОИ ПРЕТЕНЗИИ НА МОЮ СЕСТРУ, ПОНЯЛ?! ПОНЯЛ?!?! Чимин, еле дыша: — НЕЕЕЕТ! ОНА МОЯ! Ёджон закрывает лицо руками.