Глава XXVI

      Гермиона выругалась, опускаясь на кровать напротив той, которую, должно быть, только что освободил Фред. Почему его здесь не было? Годрик, он как будто знал, что она придет. Гермиона поняла, что ничего не добьётся сиденьем здесь, глубоко вздохнула и скованно встала, издав еще один болезненный вопль, когда ее нога снова вспыхнула. – Чёрт возьми! — взревела Гермиона, падая на кровать. – Я тебя обезболила! — закричала она на свою ногу, нисколько не заботясь о том, что, вероятно, выглядит как сумасшедшая со стороны. Почему эта штука не осталась онемевшей? И почему никто так и не смог понять, что с ней не так? Как будто кто-то вышестоящий действительно не хотел, чтобы она была с Фредом. Как будто какая-то высшая сила имела на нее зуб. Ну, им просто придется признать, что они проиграли, яростно подумала Гермиона, поднимая палочку. Она выстрелила еще одним парализующим заклинанием и вызывающе поднялась на ноги. — Получай. – пробормотала она, подпрыгивая на шаг вперед. Она убедилась, что ничего не трогает в комнате, а затем попыталась трангрессировать, усиленно размышляя о Всевозможных Волшебных Вредилках. Ничего не произошло. Она не исчезла. – Что? — поразилась Гермиона, оглядываясь вокруг в недоумении. Ответ ударил ее, как кувалда, и она не без удивления обнаружила, что ее глаза сузились от раздражения. – Гарри. – мрачно процедила она. Почему этот болван выбрал для своего дезаппарирующего заклинания именно сегодняшний день? И тут же ее щеки вспыхнули от смущения из-за ее довольно большой оплошности. Мерлин, конечно Гермиона знала контрзаклятие. Она снова крепче сжала палочку, и пробормотала заклинание, выученное ей еще на втором курсе. В следующее мгновение она уже оказалась во Всевозможных Волшебных Вредилках, в задней рабочей комнате, зная, что она может попасть туда из-за чар, которые так заботливо наложил Фред. Она смотрела на дверь, которая вела в общую квартиру близнецов, в течение, казалось, невозможно долгого момента. – Давай, Гермиона. Ты сможешь это сделать, просто сделай шаг вперед. – Знаешь, говорят, что первый признак безумия — разговор с самим собой. – Гермиона развернулась на месте и врезалась прямо в Джорджа. Его руки метнулись, чтобы поймать ее, и она издала испуганный вопль. – Ого! — воскликнул он, удерживая ее на месте. Она выпрямилась, и он убрал руки с ее рук, с любопытством глядя на нее. – Могу я узнать, почему ты в нашей рабочей комнате, Гермиона? – О, Джордж. — прошептала она, и ее голос показался ей таким жалким. – Эй — выдохнул он, притягивая ее в успокаивающее, невероятно теплое объятие. Она растаяла в нем и прижалась лицом к его груди, горькие слезы текли по ее щекам. – Я все испортила! — зарыдала Гермиона, теряя весь холодный контроль, который она так ненадолго обрела. Она не была уверена, что Фред ее послушает, и одной мысли о том, что он больше с ней не разговаривает, было достаточно, чтобы она заплакала. Масштаб потери, которую она чувствовала, был несравнимым. Гораздо хуже, чем когда Рон бросил ее и Гарри во время их рискованных скитаний. Она была с Фредом всего полтора месяца, но ей казалось, что она любила его всегда. – Тсс...— сказал Джордж, слегка испугавшись. Он опять обнял ее, и Гермиону снова потрясла эта поразительная схожесть и одновременно различие между ним и Фредом. — Я не могу! — закричала она. Джордж поднес руку к ее волосам и погладил их. Прикосновение было странно знакомым, как будто он уже делал это раньше. Но Гермиона никак не могла вспомнить, когда. – Гермиона, все будет хорошо. У тебя уже были ссоры с Фредом. Он поймет и простит. Просто напомни ему, что ты его любишь, и он вспомнит, что первым полюбил тебя. Сейчас он немного растерян, понимаешь? – А если нет. Если не поймет и не простит? — спросила она дрожащим голосом, чувствуя себя неловко за эту внезапную истерику. – Он сделает это, поверь мне, он сделает это. – сказал Джордж, ухмыляясь. Он выглядел так, словно знал какой-то секрет, что-то невероятно смешное, что он скрывал от Гермионы. – Что? — тут же спросила она, приподняв бровь от любопытства. – Ничего, Гермиона. Просто поверь мне, Фред простит тебя. Она согласно кивнула и расправила плечи в новой волне решимости и уверенности. Она сделает это. Она любила этого парня, и была более чем готова извиниться. Она высвободилась из объятий Джорджа и повернулась к лестнице, ведущей в квартиру. Лестница оказалась не такой длинной, какой она выглядела, и Гермиона обнаружила, что толкает дверь наверху уже спустя секунду. Она шла в его спальню буквально по инерции, отключив все свое сознание. Открыв дверь и войдя в комнату, ее взгляд мгновенно остановился на кровати. Фред растянулся на ней, широко раскинув руки и ноги, голова откинулась на подушку. Его глаза были закрыты, а грудь поднималась и опускалась в ритмичном движении. Гермиона улыбнулась. Ей нравилось, как он выглядел, когда спал. Он был таким мирным, только вечно милая озорная улыбка озаряла его лицо даже во сне. Гермиона подошла к нему ближе, желая разбудить, но и желая понаблюдать за ним, пока могла. Его глаза резко раскрылись, и Фред наклонил к ней голову, на его сонном лице отразилась тень удовольствия. – Гермиона? — пробормотал он, подняв руку, чтобы протереть глаза. Он напрягся, как только его руки были опущены, свирепо нахмурившись на нее. – Что ты здесь делаешь? Гермиона вздрогнула от ненависти в его голосе и почти отступила. Она быстро сглотнула и собрала все свои силы, готовясь к речи. – Я пришла поговорить, Фред. — ее голос ни разу не дрогнул, и она очень гордилась этим фактом. – Я же сказал, что больше не хочу тебя видеть. — таков был его ответ. Он с трудом сел и скрестил руки на груди. Во всем его поведении читалась оборонительная позиция, и Гермионе было больно думать, что это она заставила его чувствовать необходимость в этой обороне перед ней. – Мне все равно. – просто сказала она, пожав плечами. Теперь Гермиона не собиралась отступать, несмотря ни на что. Его глаза сузились, и он нахмурился. – Тебе следует уйти, Грейнджер. – использование ее фамилии не ускользнуло от нее, заставив глаза наполниться слезами. – Нет, пока я не выскажусь. — ответила Гермиона с вызовом. – А что, если я не хочу этого слышать? — резко бросил Фред. – Мне снова все равно. – она повторила движение плечами, и скрестила руки, бросая ему вызов. – Ну, раз у меня явно нет выбора, то вперед. – Фред откинулся на подушку и посмотрел на Гермиону с мучительным ожиданием. – Спасибо. – сказала Гермиона как можно вежливее. – Как ты сам прекрасно знаешь, я уже полтора месяца притворяюсь твоей невестой. – Притворяешься, что делаешь мне одолжение, ты имеешь в виду. – вмешался Фред, его голос был горьким. Гермиона поморщилась от того, что он сказал, и почувствовала, как предательские слезы снова так и норовят пролиться из глаз. – Нет, я имела в виду именно то, что сказала. Я никогда не была равнодушна к тебе, Фред. Ты мне всегда нравился, но больше нет... – Я прекрасно это осознаю. Это очевидно. Я не могу поверить, что я был настолько глуп, чтобы в это поверить! – Заткнись, Фредерик! — рявкнула Гермиона, окончательно потеряв терпение. – Я говорю тебе здесь и сейчас, что ты мне не нравишься. Я люблю тебя. Я сражена, одержима, по уши, безумно, сумасшедше, полностью, абсолютно, бесповоротно, навсегда влюблена в тебя! – Гермиона сказала все это очень быстро, на одном длинном вдохе, и побледнела, когда закончила, зная, что это действительно все, что она могла сделать. Фред ничего не сказал, просто уставился на нее. Только его челюсть едва заметно дернулась. Несколько слезинок все-таки скатились по ее щекам, но Гермиона не чувствовала ни капли стыда. – Я не могу. – тихо вымолвил он через мгновение, и его глаза потеряли гнев, который излучали совсем недавно. Глубокая печаль отразилась в них, и Гермиона почувствовала, как последнее дыхание покинуло ее тело. – Очень хорошо. – сухо сказала Гермиона, сдерживая каждую эмоцию. Она коротко кивнула и сделала небольшой шаг назад, ничего не говоря в течение нескольких долгих секунд. Она старательно сглотнула комок в горле, который мешал ей говорить. Глаза щипали от сдерживаемых слез, а живот полностью онемел. Когда она наконец заговорила, это было только для того, чтобы дать ему знать, что она уходит. Она давала ему то, чего он так явно хотел. – Тогда я тебя оставлю. Я дам тебе необходимое пространство и не буду беспокоить. Я не буду ни к чему тебя принуждать, я слишком сильно тебя люблю. – Гермиона сделала еще один шаг назад и взглянула в его глаза еще на мгновение. Фред по-прежнему ничего не говорил, но Гермиона заметила, что голубые глаза наполнились слезами. Ее губы грозили задрожать, но Гермиона сжала палочку, в надежде поскорее исчезнуть. В третий раз ничего не произошло. Яркий румянец залил ее щеки, и она смущенно и с разбитым сердцем сделала шаг назад. — Гарри наложил на меня антиаппарационные чары. – пробормотала она, не удостоив Фреда еще одним взглядом, прежде чем выбежать из комнаты к камину. Не было больше сил слышать Фреда, глаза были полны слез, когда она бросила горсть летучего пороха в камин, выкрикивая заветное слово. – Нора! – Гермиона только почувствовала, как падает спиной в огонь, оставляя Фреда и их квартиру позади. Она снова появилась на кухне, и едва заметила, что миссис Уизли поднимается из-за кухонного стола. Гермиона успела лишь покачать головой, пробежав мимо нее по лестнице в свою комнату. Она опустилась на колени на жесткий деревянный пол своей комнаты. Зрение плыло, а в ушах гудело. Все было кончено. Она потеряла его, и теперь уже не было нужды притворяться, что это не так. Как странно, что ее сердце все еще билось. Гермиона не могла понять, почему, ведь она полностью отдала его Фреду, а тот бросил его ей обратно так небрежно, что Гермиона уже должна была лежать мертвой на полу. Но ее сердце — предательская штука — все еще сильно билось в ее груди, заставляя оставаться в новом аду, в который она была послана. Как ей набраться сил после войны, если того, кто принес ей больше всего мира и счастья, больше нет с ней? Гермиона была совершенно одна.