Глава 3. Часть 1. Хогвартс-Экспресс

      Что-то могло бы измениться в жизни Рейны за прошедшие в кругу семьи последние недели августа, если бы она виделась с другими людьми, но её снова поглотила пучина бесконечных переживаний, попыток угодить маме и дяде, чтобы они чувствовали себя хорошо, окружённые заботой. В безопасности, насколько это было возможно.       Они вели себя спокойнее после переезда, и Рейна по-настоящему гордилась своим предложением вернуться в Хогвартс. Это была её идея, необдуманная, но принятая. Она дала маме обещание воплотить её план на счастливое будущее. Нужно только подождать ещё немного и приложить усилия.       Платформа номер девять и три четверти была заполнена людьми. Блестящий красный паровоз «Хогвартс-Экспресс» пускал клубы дыма, обволакивавшего всё вокруг. Ученики прощались с близкими, животные беспокойно шумели в клетках, кто-то выглядывал из окон вагонов, перекидываясь словами с родственниками на перроне.       Рейна стояла между мамой и дядей, чувствуя, как её сердце сжимается от предстоящей разлуки. Одной рукой она вцепилась в ручку своего чемодана, пытаясь скрыть лёгкую дрожь, а в другой держала билет на поезд, отбывавший ровно в одиннадцать часов.       Анна, её мама, смотрела на неё с теплотой и лёгкой грустью. Она любовно поправила прядь золотистых волос дочери, словно пытаясь запомнить каждую деталь её лица.       – Рейна, моя девочка, – трогательно произнесла Анна. – В этом мире так много дорог, и ты выбрала свою. Пусть твое сердце остаётся светлым, а поступки – добрыми. Помни, что мы с тобой, даже когда нас нет рядом. Ты сильная, и я верю в тебя.       Рейна закивала. К горлу подступил комок, а нос защипало. Она хотела сказать что-то в ответ, но слова застряли. Вместо этого она крепко обняла маму, вдыхая её знакомый запах – смесь карамели с ванилью, ещё больше придававшая маме образ сказочной феи.       Дядюшка Морган, растянувшийся в широкой улыбке, игриво добавил:       – И не забывай про меня, ладно? Я уже скучаю. Если кто-то обидит тебя, напиши мне, и он будет молить о пощ… – мама шутливо отвесила ему подзатыльник. Мужчина невозмутимо приосанился, притянул её в объятья и продолжил: – … Заглядывай на рождественские выходные. О, мы могли бы видеться в Хогсмиде. Сколько всего нас ждёт!       – Я могу делиться с друзьями домашними книгами?       Дядя зловеще рассмеялся.       – Лишь в случае, если твои друзья могут стать ценными союзниками. Книги всё равно зачарованы на возврат владельцу, – вполголоса серьёзно ответил он, его глаза недобро сверкнули. – Не отдавай их как подарок, иначе попрощаешься со своей маленькой коллекцией.       Мама кивнула, соглашаясь с ним.       – Будь осторожна. Не все вокруг – твои друзья. Доверяй сердцу, но не забывай думать головой.       Рейна запомнила все их напутствия. Они ещё раз обнялись напоследок и коротко попрощались, чтобы не расплакаться.       – Драгоценная сестрица, ты растишь настоящую пуффендуйку, – услышала она, как возмутился дядя, стоило ей отойти на пару шагов. – Бескорыстный трудолюбивый цветочек. Ей будет тяжело в жизни!       Рейна с улыбкой обернулась. Мама и дядюшка стояли, обнимая друг друга, и мирно переговаривались. Их статные фигуры выделялись на фоне суетящейся вокруг толпы. Мама отправила Рейне воздушный поцелуй, а дядя чуть поднял руку в прощальном жесте, и его рот изогнулся в загадочной ухмылке, будто он уже спланировал их следующую встречу.       Огибая учеников и их провожавших, Рейна двинулась дальше по перрону. Приятное волнение трепетало внутри, и, видя множество расчувствовавшихся людей вокруг, она прониклась их настроением и больше не переживала о том, верным ли было её решение вернуться в школу.       У входа в вагон её поймал Альфард Блэк, накануне они договорились ехать вместе. Он вёз за собой тележку с чемоданом и совой в клетке.       – Давно не виделись, – поприветствовал Альфард. Его голос звучал ровно, он произнёс это, как формальность.       Юноша ступал легко, с безупречно прямой спиной и заложенной позади рукой, чуть склонив голову для удобства. Его движения были точными, почти механическими, и тем не менее Альфард казался в своей естественной среде.       – Ты выглядишь как-то иначе, – поделилась Рейна.       Она заметила, что несмотря на его очередной новенький костюм с рубашкой и жилетом, всё в его облике изменилось. Глаза, которые раньше светились любопытством и дружеской насмешкой, теперь равнодушно глядели перед собой, не показывая интереса к происходящему. Жесты были скупыми, словно Альфард не хотел выдать лишнюю эмоцию.        – Школа накладывает отпечаток. За нами наблюдают неустанно, – чуть улыбнувшись, ответил друг. – Не переживай, Рей, в глубине души я всё тот же.       Его пальцы сильнее стиснули ручку тележки, когда он произнёс эти слова. Альфард не знал, как сказать Рейне, что только вне их общего окружения он способен по-настоящему быть собой. Она почти не видела эту сторону его жизни.       Они быстро взобрались по металлической лесенке, нашли пустое купе, и как только Альфард помог уложить их вещи, он прикрыл дверь, и его лицо расслабилось, а голос стал более живым.       – Мы почти не списывались, – сказал он, закрепляя клетку с совой на сидении. – Вы жили у дяди, как ты и думала?       – Да. Наш домик мы оставили. Представляешь, где дядя коротает вечера без меня?       – На роскошных приёмах или в штаб-квартирах Гриндевальда?       – Нет, Альфард! Я про его лесную сторожку. Тайное логово монстра.       – И кто же там водится?       – Я не ходила дальше клеток с вампирами, – виновато ответила Рейна. – Они так громко кричат.       – Твой дядя или искусный владелец зверинца, или монстр похуже прочих.       – После того как я поделилась своими размышлениями с мамой, она тоже начала догадываться, что дядя мил не ко всем. И когда заглянула в погреб, конечно.       – Он хотя бы милосерден к пленникам?       – Милосердие не распространяется на врагов идеи.       Ответ подруги прозвучал таким будничным тоном, что Альфард не сдержал нервной усмешки. Судя по тому, что сказала Рейна, её мама тоже не воспринимала работу мистера Бенгеля как нечто страшное и противозаконное. Впрочем, врагом идеи был и Рейлан Ченслер, пленённый Гриндевальдом и удерживаемый в тайном убежище. Возможно, Рейна просто не сопоставляла эти факты в своей голове. В любом случае, Альфард не стал продолжать их странный и жестокий разговор.       Под стук колёс «Хогвартс-Экспресса» они отвлеклись на проносившийся мимо пейзаж. Поезд довольно быстро покинул городскую черту, за окном мелькали, как картинки в альбоме, чьи-то домики, поросшие зеленью холмы, между которыми петляли реки; поля, устланные цветами. Это было непривычно и дарило много приятных эмоций, ощущения безопасности, звуки поезда так убаюкивали, что Рейну одолел сон.       

***

      Её разбудил шум в коридоре вагона. Послышались голоса, громкий смех, а потом кто-то хлопнул дверью купе.       – Извини, – неловко проговорил Альфард, присаживаясь напротив. – Ребята соскучились. Никто, кроме меня, не знает, что ты возвращаешься?       – Я не видела на перроне знакомых лиц, – ответила Рейна, пожимая плечами.       По стеклу барабанил сильный дождь. Небо помрачнело, за окном проплывали размытые очертания холмов и полей.       – Я бы перекусил. По поезду катается тележка со сладостями, пойду перехвачу её. Тебе взять чего-нибудь?       – О, у меня есть. Вечером был семейный ужин, мы испекли печенье. Ты ведь будешь со мной?       – Печенье – это отлично. Тогда чай?       Рейна с радостью кивнула, и Альфард отправился к началу вагона, где можно было разжиться чаем и кружками. Не теряя времени, она достала из своего кожаного портфельчика коробку с печеньем. Яркий аромат шоколада и песочного теста заполнил купе, и Рейна, не удержавшись, откусила кусочек.       Печенье раскрошилось, а шоколад стал мягким и отпечатался на пальцах. Сузив глаза от мстительной злости к печенью, Рейна оставила свои вещи на столике и покинула купе в поисках уборной – не пачкать ведь палочку грязными руками.       Уже после, выйдя из уборной, она услышала всхлипывания. Они раздавались из тамбура. Рейна встала на цыпочки и прильнула к стеклу на двери, пытаясь разглядеть, что там происходит. В углу, прижавшись к стене, сидела девочка, похожая на неё саму, только если бы жила без множества прекрасных платьев и волшебных средств для ухода за собой.       Рейна тихонько толкнула дверь.       – Привет, – произнесла она с мягкой, ласковой улыбкой. В подобные моменты она представляла маму и старалась подражать ей.       Девочка вздрогнула, но не подняла лицо, спряталась за взлохмаченными волосами. Она испуганно наблюдала, как Рейна опустилась напротив и протянула платочек.       – З-здравствуй, – шмыгнув носом, едва слышно прошептала незнакомка.       – Что-то случилось? Я могу тебе помочь?       Пальцы смяли платочек, которым та пыталась промокнуть лицо. Она закашлялась и дрожащим, срывающимся голосом объяснила:       – Просто один… Кое-кто сказал, что я не должна быть здесь. Что я… н-не з-заслуживаю этого…       Её глаза снова наполнились слезами, и она, поджав к себе колени, закрыла голову руками.       Рейна не очень поняла, что имела в виду эта девочка, поэтому использовала фразы, которые сразу приходили на ум:       – Есть люди, которые не ценят того, что имеют. Озлобленные мерзкие ничтожества. Они боятся таких, как мы. Ведь мы обладаем особенным даром, и они никогда не смогут постичь его. Им никогда не стать такими же могущественными, как ты и я. Неважно, что они говорят. Их низменное желание самоутвердиться за счёт прекрасного создания вроде тебя… – Рейна замерла на мгновение, потому что так с ней разговаривал дядя, и она в точности повторяла его слова. – Это выглядит жалко.        – Некоторые слизеринки вторят ему, – хрипло ответила девочка. Она перестала плакать и внимательно слушала Рейну.       – Что?       – Называют меня… г-гряз…       – О, – красноречиво протянула Рейна, осознав свою оплошность. Она-то предположила, что девочку посмел унизить магл или какой-то мальчишка, посчитавший, что учиться в школе – мужская привилегия. В обоих случаях её утешающая речь имела бы смысл.       Горячая ладонь Рейны опустилась на мелко дрожащие плечи незнакомки.       – Неважно, – отмахнулась Рейна. – Мы, волшебники, все – особенные. Ты – часть магического мира. Ты заслуживаешь быть здесь.       Она не говорила каких-то удачно подходящих слов, но что-то в её смелом и уверенном образе было заразительным, и девочка искренне спросила:       – Ты правда так считаешь?       Рейна наклонилась ближе.       – Это такая же истина, как возрождение феникса из пепла, – доверительно сказала она.       Девочка серьёзно закивала.       – Я читала об этом. Кто ты?       – Я… училась здесь когда-то, – с грустной улыбкой произнесла Рейна, не в силах перестать думать о прошлом. – Рейна Ченслер. К твоим услугам.       Она положила ладонь на грудь и чуть склонила голову, воспроизводя улучшенную сцену с инспектором Ваймор. Её манеры произвели сильное впечатление.       – Я помню тебя, – обрадовалась та. – Меня зовут Лэйн Мэтьюс. Мы однокурсницы.       – Лэйн, – повторила Рейна. Она понятия не имела, что у неё была и оставалась такая однокурсница.       – Рада заново познакомиться с тобой, Рейна, – искренне улыбаясь, сказала Лэйн.       – И я. Не хочешь попробовать со мной печенье в купе? Я пекла весь вечер. Там ещё мой друг…       – Боюсь, мои подруги совсем меня потеряют. Они в том вагоне, – Лэйн показала в другую сторону. – Туалет был занят, и я искала…       Дверь позади открылась, и кто-то вошёл в тамбур.       – О, ты завела ещё одну подружку, Лэйни? Как мило.       Рейна узнала этот заносчивый тон. Она расправила нежную ткань платья и оглянулась. Позади стоял один из её чистокровных приятелей, белокурый и надменный выходец из богатой семьи.       – Абраксас! – воскликнула она с самой беспечной улыбкой на свете, а потом протянула к нему руку.       – Рейна? – юноша опешил, но быстро вернул самообладание. Его льдисто-голубые глаза скользнули по руке к лицу Рейны, и он помог ей подняться и встать рядом. – Не ожидал, что ты вернёшься в школу. Господин Бенгель от тебя и на шаг не отходит, – произнёс он на немецкий манер.       – Я не маленькая девочка, Абраксас, – удивлённо отозвалась Рейна.       – Конечно. Ты нечто большее, – с ухмылкой сказал тот, всё ещё держа её руку тыльной стороной ладони вверх, как для поцелуя.       Рейне захотелось сказать ему что-нибудь колкое на такую отвратность, но она продолжила действовать по привычке.       – Да, мама сказала недавно, что я звёздочка.       Абраксас не сдержал смеха. Его шелковистые белые волосы, доходившие до плеч, растрепались, и он освободил руку Рейны. Она обняла себя, чтобы он больше не прикасался к ней.       – Звёзды прекрасны, но они так далеки от земли. Рейна, – в знак уважения он коротко склонил голову. – Ты слишком добра к тем, кто этого не заслуживает.       Его взгляд упал на Лэйн Мэтьюс, которая приводила себя в порядок с помощью платка и складного зеркальца. Слова Абраксаса заставили её напрячься, но она, благодаря поддержке, не собиралась ещё раз плакать из-за его пренебрежения. Несмотря на отношения этих двоих, Лэйн доверилась новообретённой однокурснице.       – Это мой выбор, – ответила Рейна, нахмурившись. Она отошла в сторону, пряча Лэйн за собой.       – Выбор, который может стоить тебе дорого, – Абраксас слегка прищурился, как будто старался понять, насколько она серьёзна. – Не все достойны твоего внимания. Но, разумеется, ты всегда знаешь, что делаешь.       Он расплылся в довольной улыбке.       Дверь в тамбур открылась, и оттуда послышались голоса.       – Дамы, милые, я не могу оставаться с вами вечно, у меня ещё столько дел, – говорил вошедший молодой человек, одетый в чёрные брюки и свитер в цветах Пуффендуя с приколотым значком старосты на груди. Он мотал головой, потряхивая прелестными каштановыми кудряшками, как ангел, и пытался закрыть за собой дверь.       А потом он обернулся.       – Малфой, – протянул он с упрёком, глядя на него снизу вверх, – ты опять за своё? Не зря я тебя преследовал. Надеюсь, ты не успел никого обидеть?       Абраксас презрительно фыркнул.       – Увидимся в школе, Рейна, – сказал он и отправился в вагон, где было их с Альфардом купе.       – Спасибо, что прогнал его, Ро, – с облегчением выдохнула Лэйн, принимая помощь Рейны – поданную ладонь. Оказавшись в её объятьях, она продолжила: – Это Рей…       – Лэйн, лапочка, я знаю её, – дружелюбно прервал её Ро, протестуя руками. – Рейна Ченслер, да, мы иногда видимся на всяких славных вечеринках, которые устраивает Министерство для наших родителей. Похоже, ты теперь с нами? Что ж, я ваш добрый староста школы. Но это удовольствие только на год. В Хогвартсе, увы, после седьмого курса не учатся. Если тебе что-то понадобится, обращайся.       Рейна с готовностью кивнула.       – Рада это слышать, Роуэн Лафкин, – она потянулась к нему для рукопожатия, но староста перехватил её ладонь и почтительно наклонился, как в танцевальном движении.       – «Папочка Ро» меня вполне устроит. Давайте не будем задерживаться, я провожу вас в ваши апартаменты, чтобы больше никакая серо-зелёная гадюка к вам не пристала. Этот поезд сегодня напоминает огромный террариум, и мне уже поднадоело раскидывать его обитателей по разным углам.       В тамбур заскочил малыш-первокурсник, протиснулся прямо под рукой старосты и побежал в следующую дверь.       – Ар-рргх, – простонал Роуэн, поворачиваясь вслед за первокурсником, – как бы их не раздавить!       Его каштановые кудри слегка подпрыгнули, словно возмущаясь вместе с ним. Он открыл дверь и прокричал, обращаясь к маленькому негоднику:       – По вагонам не бегать! Букашка, – добавил он, буркнув себе под нос, и повернулся к девушкам. – Идём, сестрички.       – Зайдёшь на моё печенье? – спросила Рейна, оборачиваясь на ходу.       Лэйн, краснея, опустила взгляд под ноги и начала закатывать рукава джемпера.       – Ой, я... не хотела бы мешать... – она пугливо вздрогнула. – Разве только на минутку.       Когда они подошли к купе, где расположились Рейна и Альфард, Роуэн покачал головой.       – К сожалению, я должен вернуться к патрулю. Убедиться, что все ссорятся и вокруг полный беспорядок, – поделился староста. Он на ходу достал клочок бумаги и отточенными движениями волшебной палочки превратил его в картонную коробочку. – Но твоего печенья я бы захватил с собой. Не против?       – Мне только в радость! – ответила Рейна, толкая дверцу купе.       – И как ты тут обустроилась? – голова старосты просунулась внутрь. – О, крошка Блэк. Ты не говорила, что нашла компанию, Рейна.       – Здравствуй, Роуэн, – произнёс Альфард. Юноши обменялись рукопожатиями.       – Лэйн, присаживайся, – попросила Рейна. – Чаю?       – Я сейчас, – смущённо ответила та и попыталась выйти из купе, но староста остановил её.       – Сиди, милашка, я принесу. А ты пока утрамбуй мне сюда печенье как следует, я проверю, – Роуэн отдал Рейне коробочку и лениво вылез из купе.       В коридоре заверещало кошкоподобное существо, раздались ругательства старосты.       – П-привет, – начала Лэйн, – меня зовут…       – Привет, Лэйн. Рад тебя видеть, – отозвался Альфард.       Лэйн покраснела и отвела взгляд.       – Привет, – тихо повторила она и, разволновавшись, закашляла, прикрывая лицо ладонями.       – Тут есть салфетки, – вовлечённо сообщил Альфард. Он нырнул под стол, вытянул оттуда стопку салфеток и осторожно положил их на сидение между Лэйн и Рейной. Рейна сразу же забрала парочку себе.       Роуэн Лафкин, возникший в дверном проёме, держал в руках кружку с чаем и наблюдал за этой сценой с улыбкой. Его глаза бесстыже смеялись, и он не удержался от шутки.       – М-да, Блэк, – игриво протянул он, – я думал, ты слишком слизеринец для подобной компании. Но теперь понимаю – вы с Рейной, должно быть, помолвлены. Иначе как объяснить твою терпимость и это разношёрстное общество?       Альфард замер на мгновение, его лицо выразило лёгкое замешательство, но затем он холодно рассмеялся:       – Пуффендуйцы пытаются спасти каждую бедную зверюшку, мы же заботимся о друзьях.       Он принял расслабленную позу и высокомерно покосился на старосту.       – Ой, брось, Блэк. Не такой уж ты и плохиш, как я слышал. Оставляю девочек на тебя, позаботься о них со всей теплотой твоей хладнокровной души.       Роуэн шагнул ближе и поставил чай для Лэйн к остальным.       – Я тут реквизировал без очереди, – объяснил он.       – Насилие – всегда выход. Держи, – Рейна уже протягивала ароматно пахнущую коробочку с печеньем, на которой аккуратно лежали салфетки.       – О, благодарю, сестричка, за мой божественный обеденный перекус. Пока отчитывал маленьких негодяев, пропустил все тележки с едой. И где их теперь искать? – произнёс он, с наслаждением заглядывая в накрытую коробочку.       – С едой? – изумилась Рейна и осуждающе взглянула на Альфарда. Они ведь могли подкрепиться! Негодяй упомянул лишь сладости…       – Да, ты не видела? Кричи, если встретишь. Нет, я передумал, не кричи. Ладно, милашки, мне пора бежать, – он подмигнул на прощание и оставил их, бережно закрывая за собой дверь купе.       Альфард повернул замок.       – Я в плену? – нервно усмехнулась Лэйн.       – Не хотел бы, чтобы наше тайное общество рассекретил кто-то ещё.       – Мы не станем проводить кровавый ритуал здесь. Можно просто перейти к угрозам. Обычно я прячу их как предсказания среди печенья... — Рейна встряхнула коробку, оттуда выпал клочок пергамента. — «Если на ужине слизеринец предложит тебе «чай дружбы», не пей его! Это бузинный отвар с перцем». Не благодари!       – Ты ведь мне угрожаешь, – саркастично констатировал Альфард.       – С самыми чистыми намерениями, – мгновенно выпалила та.       – Между прочим, это мой любимый напиток.       – Его невозможно пить, даже Эхо будет чихать. Вы видели сову со сморщенным клювом?       – Она-то точно оценит мой изысканный вкус, – хмыкнул Альфард и тут же властно произнёс, обращаясь к Лэйн: – Ты не расскажешь никому о том, что видела и слышала в этом купе.       Лэйн обеспокоенно смотрела на них.       – Дело в том, что моя сова – страшный хищник, которого необходимо держать взаперти, – продолжил юноша. – Но Эхо воинственно сопротивляется правде. Ещё нашем купе действуют строгие правила, ты не можешь смеяться над требовательным курлыканьем, хотя оно очень милое.       Лэйн неловко засмеялась.       – Выходит, твоя сова – попрошайка?       – Да, так все и говорят. Но в первую очередь она мой союзник.       Рейна, достав одно печенье, завернула его в салфетку и протянула Лэйн:       – Настоящее правило одно: кто съедает последнее печенье – тот чистит клетку Эхо, – она кивнула на сову, которая укоризненно щёлкнула клювом. – Иначе тебе придётся объяснять, почему ты ехала в компании двух подозрительных личностей с жуткой совой в клетке.       – Перестань выдавать мои тайны. Чувствую себя разоблачённым, – юноша нахмурился.       – Постараюсь быть аккуратнее. А ты, Лэйн, как себя чувствуешь? – спросила Рейна, передавая ей ещё печенья.       – Не знаю, – призналась Лэйн, смущённо опуская глаза. – Иногда кажется, что я здесь лишняя.       – Почему? – удивился Альфард.       – Ну, знаешь, не все здесь рады таким, как я, – она пожала плечами. – Особенно после того, что случилось в тамбуре.       – Абраксас, – буркнула Рейна.       – Забудь о них, – резко сказал Альфард. Слова Лэйн вернули юношу в реальность. – Они просто избалованные дети.       – Он прав, – поддержала Рейна. – Ты заслуживаешь находиться здесь не меньше, чем кто-либо другой. И даже если в школе целый орден таких, как Абраксас, они заблуждаются.       – Почему Малфой так отреагировал на тебя? – спросила Лэйн.       – Мы не учились вместе, он не видел моего позора, и потому боготворит меня, – ответила Рейна.       Вдруг что-то заскребло дверцу купе. Альфард приоткрыл её, и внутрь влетел сложенный трубочкой свёрток с крылышками и приземлился прямиком на колени Рейны.       – О, это от Роуэна. Теперь он наш клиент, – она развернула миниатюрное письмо. – «Заказ на три коробки печенья для успокоения нервов. Буду на подхвате, сестричка». Что он имеет в виду?       – Может, он предлагает тебе защиту? Или помощь с уроками? Это было бы в его духе, – предположила Лэйн.       – Или он подхватит печенье, когда ты будешь его левитировать, – усмехнулся Альфард. – Иногда всё проще.       Лапа с острыми когтями требовательно дернула прутья клетки, и Альфард с обречённым вздохом потянул за задвижку. Замок щёлкнул, дверца распахнулась с тихим скрипом.       Эхо выпорхнула, подобно тени, сорвавшейся с цепи. Она бесшумно опустилась на спинку сиденья, её перья отливали серебром, а золотистые глаза горели в полумраке купе, как два маленьких солнца. Альфард провёл пальцем по крылу своей совы, и та довольно курлыкнула, внимая ласке.       – Исчадье тьмы. Если не выпустить, начнёт буянить. Не нравится ей долго взаперти сидеть, – ответил Альфард на вопросительный взгляд Лэйн. – Будем надеяться, что никто не войдёт. Погладь, если хочешь.       Лэйн неуверенно улыбнулась и медленно протянула руку к сове. Нахохлившись, Эхо замерла от чужого касания, но всё-таки позволила волшебнице притронуться к себе.       – Знаешь, Рейна, – начал Альфард, откидываясь назад, – если бы я знал, что ты едешь с таким запасом печенья, я бы сам предложил занять купе вместе. И никуда тебя не выпускал.       – О, ты ради печенья со мной дружишь? – притворно возмутилась Рейна.       – Ну, не только, – ответил Альфард, с серьёзным видом разламывая печенье пополам. Он выглядел так строго и холодно, что от него веяло угрозой. – Я поразмышляю на досуге, насколько хороший пункт – твоё умение находить неприятности.       В глазах Лэйн промелькнуло сожаление. Она запихала в карман кусочек печенья, обернув его в салфетку, и встала.       – У вас прекрасное тайное общество, но меня, наверное, уже ищут. Я должна вернуться в своё купе. Спасибо за помощь, Рейна. И за печенье, – она очаровательно улыбнулась. – Удачи. Была рада пообщаться.       – Может, тебя проводить? – Рейна взволнованно подскочила, шагая за Лэйн к двери, но Альфард придержал её за руку.       – Нет, спасибо, – ответила Лэйн. Она засмущалась и поспешила оставить их.       – Я думал, она никогда не уйдёт, – шепнул Альфард. – Но получилось тактично.       – Но… ты же… – Рейна растерянно посмотрела на друга.       – Это простая вежливость, Рей, – пояснил тот. – Мне не стоит показываться с маглорождёнными. Если Вальбурга узнает, она тут же доложит родителям, и плакали наши билеты в кабаре на ночь всех святых.       Рейна ахнула, её глаза наполнились восхищением, и она чуть не расплакалась, хватая воздух ртом.       – Тише, тише, – рассмеялся Альфард.       – Я не знаю, что сказать…       – Ты можешь поблагодарить меня. Или поругать – за испорченный сюрприз.       – Ты самый прекрасный и внимательный друг на свете, – выдохнула Рейна. Она пересела ближе и обняла его. – Прошу, извини меня. Я не думала, что поставлю тебя под удар. Я… действительно не думала.       – Мы уже много раз говорили об этом, – осторожно напомнил Альфард, сжимая её ладонь. – Просто не заставляй меня объяснять твоему дяде, почему ты снова влипла в историю.       – Она так плакала, – поделилась Рейна, – я не могла оставить её там. Мне хотелось поднять ей настроение.       Альфард устало опустил голову на плечо подруги.       – И ты притащила её сюда, как котёнка. Вместе со старостой-болтушкой. В следующий раз предупреждай меня до того, как пригласишь в купе полпоезда. Рей? – позвал он, не услышав ответа.       – Мм?       – Ты не сердишься на меня?       – Ты говоришь правду. Моё желание спасать беззащитных котят безрассудно. Это дует ветер с Пуффендуя? Мы не добрались до школы, а я уже потеряла голову. Вообще-то ты единственный здесь, кого мне хотелось бы защищать. Не знаю, зачем я так повела себя. Увидела красивую девочку в слезах и расплылась от сочувствия.       – Я отлично понимаю тебя, Рей. Но если ты продолжишь таскать за собой всех обиженных слизеринцами... Тебя сожрут. Им даже не понадобится поджидать тебя после уроков.       Рейна молча посмотрела в окно.       Она не имела своего мнения на этот счёт. Слова о чистоте крови в магическом обществе давно перестали звучать, лишь отдельные семьи придерживались старых предрассудков. Семья Альфарда Блэка была из таких. В его доме под надзором шепчущихся с зачарованных портретов предков всё ещё вели беседы о драгоценном наследии. Магический потенциал не измерялся генеалогическим древом, но некоторым волшебникам это было неведомо.       Её дядя, когда это не противоречило моменту, тоже бросался жестокими фразами. После обсуждения с мамой Рейна считала, что он испытывает ненависть к маглам, принёсшим в их мир войну, и полукровки с маглорождёнными являлись напоминанием о происходящем. Попали под горячую руку тех, кто привык искать виноватых.       – Мы однокурсники. Как я могу с кем-то не общаться?       – Попробуй наработать репутацию. Ты всегда была молчаливой в компании, продолжай оставаться собой. Говори, только если обратятся. Будь осторожна с инициативами. Веди себя дружелюбно, но сдержанно.       – Теперь я боюсь, – прошептала Рейна с грустью. – Может, мне не стоило возвращаться. Не хочу навредить тебе.       – Уж куда тебе точно не стоит возвращаться, это домой. В любом случае, ты не обязана следовать моим советам.       – Мне стоит… не подпускать других людей близко, верно?       – Ко мне, – поправил Альфард. – Пожалуйста, не навязывай мне их общество. Вы всегда можете устраивать милые посиделки в гостиной Пуффендуя и стать лучшими друзьями. Но от того, кто ты есть, не скроешься.       – Мои родители – честные волшебники. Только дядя… Хм, он подозрительный.       Альфард рассмеялся.       – Рей, ты чудо. Знаешь, – вдруг начал он, – ты умная и быстро проведёшь черту. Ты зря переживаешь заранее, потому что со всем сможешь справиться. А если нет, я попробую помочь. Что бы ни случилось, я на твоей стороне.       – Абраксас сказал, будто я всегда знаю, что делаю.       – Что ж, он прав. Ты не производишь впечатление расчётливого человека, но… Либо удача преследует тебя, либо ты всю жизнь притворяешься. Только очень много анализируешь. Это излишне.       – Это помогало мне жить спокойно.       Альфард заглянул в её задумчивое лицо.       – Спокойно, – повторил он неверяще. – Тебя ждут потрясающие школьные будни. Рейна, у меня сердце разрывается, когда ты мучаешь себя такими мыслями. Ты ещё помнишь, как прекрасен Большой зал?       – Я помню огоньки и заколдованное небо. Если честно, больше ничего. Ал, а как ты?       – Я? Помню ли я Большой зал?       – Ну, – промямлила она, – тебя не тревожат мысли о том, как всё исправить?       – Что именно?       – Чтобы другие люди… Не расстраивались из-за тебя.       – Я думаю, что это их ответственность, – Альфард нахмурился. – А ещё тебе нужно на свежий воздух. Мы скоро приедем. Пожалуйста, не закапывай себя. Нас скоро вкусно и сытно накормят. Это поднимает настроение. Только не порть аппетит печеньем. Оно потрясающее, но потерпи немного, договорились?