Глава 4. Часть 1. Немного шоколада, чтобы всё испортить

      Рейна проснулась от тёплых солнечных лучей, пробивавшихся через полукруглое окно. Это был самый сладкий сон за долгое время, словно тело и разум напитались безмятежным спокойствием и силами.       Ей снилась прекрасная зелёная поляна, усеянная белыми цветами сливовых деревьев, сброшенными на землю поздней весной. Совсем маленькая Рейна бегала босиком, утопала в мягкой траве, касалась кожей нежных лепестков, а рядом на красном льняном покрывале сидели родители, как на островке посреди цветочного моря. Этот сон являлся ей иногда в особенно счастливые дни. Снова видела она папино лицо, слышала, как он говорит с мамой, и мамин беззаботный смех, будто оставшийся в далёкие годы до войны, звучал в ушах, как нежный перелив колокольчиков.       Она лежала на резной кровати с лоскутным жёлтым одеялом, слушая мирное сопение однокурсниц-пуффендуек. Девушки засиделись в Большом зале допоздна, и Рейна начала собираться в тишине, не тревожа их. У изножья кровати она отыскала свой чемодан, а в нём, среди платьев, украшений и свёртков сушёных трав – чернильницу с пером и старый подарок, зачарованный блокнот. Обсудить с Альфардом события прошлого вечера не вышло, и нужно было исправить это. Друг быстро согласился встретиться.       По пути натягивая школьную мантию, Рейна попыталась выйти из спальни, но тут раздался возмущённый стон Джулии Аббот:       – Куда это ты бежишь? Разбудила меня шкрябаньем.       Джулия, в одной полурасстёгнутой рубашке, приподнялась в постели, откинула растрепавшуюся светло-русую косу и пошарила рукой среди подушек в поисках очков.       – Прости, – проронила пристыженная Рейна. – Мне нужна утренняя прогулка.       Очки, поймав луч света, вспыхнули бликом, когда Джулия надела их, и теперь её внимательный взгляд поймал Рейну, замершую в полушаге от дверной ручки.       – Не забудь прийти к завтраку в Большой зал, я буду выдавать расписание на неделю, – сказала она, поправляя съехавший на плечо воротник. – Это моя ответственность перед курсом, как старосты.       – Спасибо, я не подведу, – Рейна покорно смотрела на Джулию, пока та не отпустила её вслух.       – Беги-беги, только не заблудись. Если что, можешь спросить дорогу у привидений, – сонно протянула Джулия, прежде чем завернуться в одеяло.       Выбравшись из пустой гостиной факультета в винный погреб, Рейна встретила Альфарда, задумчиво блуждавшего среди бочек в полутьме, слабо освещённой высокими жаровнями с изображениями барсуков и свечами на медных люстрах. Он не сразу услышал её шаги.       – Ты в порядке? – мягко спросила Рейна.       – Да, – оторвавшись от раздумий, сказал Альфард и потёр лоб, будто смахивая тяжёлые мысли. – Парни выросли, хотят проникнуть в опустошённые войной земли.       – Разве родители отпустят их из школы? Они не понимают, что это, верно?       – Нет, но отчаянно надеются успеть попасть на фронт до окончания войны. Сумасшедшие. Воспринимают происходящее как приключение, которое принесёт им славу и трофеи.       Юноша повёл их наружу. Они шли мимо огромных бочек и оживших портретов, висевших повсюду на кирпичных стенах, и чуть не споткнулись о брошенные корзины.       – Это поражает. Я думала, вы будете свысока обсуждать, как жалкие минист… – Рейна оборвалась на секунду, прокручивая в голове мамины слова. – Как рискуют своей жизнью те, кто вынужден. Ведь это война маглов. В основном. А вы, могущественные наследники, наблюдаете и делаете ставки.       – Ставки принимает Мальсибер, – хмыкнул Альфард, но объяснил. – Они бравируют. Один начнёт, другие подхватят, ты же знаешь их. Теперь они одержимы идеей заполучить порт-ключ и разграбить какую-нибудь брошенную деревушку.       Они быстро проскочили через несколько замковых пролётов, постоянно сворачивая, преодолели последний коридор и оказались в небольшом внутреннем дворике с анфиладой из каменных стрельчатых арок.       Это был словно огромный балкон, с которого открывался потрясающий вид на Чёрное озеро, горы, укрытые белёсым туманом, и густой лес. А ещё на бесконечно длинную крутую лестницу, уводящую путника к лодочному сараю внизу.       – Позволь угадать, друг мой, – насмешливо проговорила Рейна в ответ и заглянула в его лицо, приободрённая утренним солнцем. – Ты назвал их падальщиками?       – Я не успел, – честно признался он, пожимая плечами, – от унижения их спас другой голос разума. Том Реддл, как новоизбранный староста, с достоинством подавил бунт, поэтому хотя бы до завтрака сегодня точно доберутся все.       – Похоже, в Хогвартсе в старосты выбирают исключительных милашек. Джулия Аббот проснулась, чтобы напомнить мне о расписании, она такая прелесть, – Рейна, смущённая радостным моментом, прижала ладони к щекам, чтобы охладить их жар.       – Не обольщайся, Рей, это её обязанность, – рассмеялся Альфард.       – Да, она говорила что-то такое…       В пару шагов юноша оказался рядом и склонился к её ушку, слегка обнажённому из-за шёлкового чёрного ободка на волосах.       – Не будь такой откровенной с другими людьми, – весело улыбаясь, шёпотом напомнил он. – Они могут неправильно понять твои чувства.       – Это ты, – воскликнула Рейна, – ты выдал мне всё, я бы обозвала тебя сплетником, если бы мы не были знакомы!       Альфард приподнял бровь, замедляя шаг под сводом очередной арки.       – Я был бы крайне оскорблён, – он обманчиво прищурился. – Поскольку это значило бы, что мы с сестрой родственники.       – Это чудовищно, – с пониманием произнесла Рейна.       – Я не переживу, – подражая её интонации, резюмировал Альфард и картинно вздохнул.       Из темноты коридора, который вёл во дворик, донёсся приглушённый грохот, будто сдвинулась каменная плита. Рейна инстинктивно схватилась за палочку, но Альфард мягко отвел её руку.       – Эй-эй, Рей, не волнуйся. В замке много тайных ходов. В тишине утра их всегда слышно. Кстати, за волшебство в школьных коридорах могут отнять очки факультета. Разве ты не помнишь правила?       – Вальбурга упомянула, что у школы есть устав. Правила какие-то важные, да?       – Не совсем, по идее это список рекомендаций. Но, например, ещё из важного – нельзя шастать после отбоя. Но ты послушная ученица, поэтому можно не переживать.       Рейна закивала в ответ, её нос вдруг защипало, а глаза наполнились слезами, и, касаясь своих золотистых локонов, обрамляющих лицо, она жалостливо произнесла:       – Ещё Вальбурга сказала, мои волосы…       – Да, я слышал. Прости, что не помог, меня отвлекли. Она считает тебя своей хорошенькой животинкой, – Альфард раздражённо выдохнул. – Можешь продолжать быть ею, но идеала тут не достичь. Я поговорю с сестрой.       – Она наорёт на меня, если я сделаю что-то не так. И на тебя.       – Это её проблема. Подожди, ты что, правда её боишься?       – Не хочу, чтобы тебе досталось.       – Из-за ваших детских склок? Думаешь, она посмеет пожаловаться отцу? Даже если так, это не то, что волнует его. Да и какое он придумает наказание? Отправить меня на войну в пятнадцать лет? Или заставить избить в переулке маглорождённую студентку?       – Не знаю, какое наказание страшнее, – отстранённо пробормотала Рейна, вспоминая, как Поллукс Блэк в мгновение ока омрачил один из приёмов казнью провинившегося домовика. Хотя некоторые из гостей нашли поступок Поллукса весьма правильным и даже сетовали, что домовик легко отделался. Они-то… знатоки искуснейших пыток.       – Так или иначе, не переживай, – оборвал её юноша. – Отец заткнёт Вальбургу и укажет на её место.       – Ничего, что мы обсуждаем такое здесь? – Рейна с опаской посмотрела по сторонам. Рядом было немало укромных мест, в которых мог кто-нибудь сидеть.       – Сейчас проверю. Если что, закормишь нашу жертву печеньем, и когда её найдут, скажем, что шоколад немецкий, и это диверсант, – сказал Альфард и заглянул в ближайший проход.       Рейна внимательно следила, как он сбегает по узкой лестнице вниз и изучает закутки. Как только он обернулся, волшебница тихонько спросила:       – Нашёл?       – Это была шутка, Рей, – со смехом воскликнул он. – Пойдём, чудо. Завтрак скоро начнётся. Весь слизеринский стол видел, как ты вчера уплетала сладости, мой маленький чудовищный дракон…       

***

      За ужином в неё влезло столько творожных эклеров и ванильных бисквитов, что она не могла позволить себе пропустить завтрак – нельзя упустить возможность попробовать ещё что-нибудь новенькое. Вот только Рейна не могла понять, было ли это мотивацией для раннего подъёма, или усталость, сморившая её около девяти вечера, насытила сон чудодейственным эффектом, или солнечная утренняя прогулка с Альфардом, но… Она никогда не чувствовала себя настолько живой.       Но этого всё же не хватало для того, чтобы начинать разговор с малознакомыми людьми.       Ученики стягивались в Большой зал. Каждый отправился к столу своего факультета. Рейна выбрала место недалеко от первогодок – их болтовня, наполненная впечатлениями, казалась ей интереснее и вдохновлённее всего.       Вдруг первокурсники начали оглядываться и сдвинулись, освобождая место для парней-пуффендуйцев, опустившихся по обе стороны от Рейны.       – Зачем ты вернулась в школу? – холодно произнёс один из них.       Волшебница непонимающе уставилась на него. Сердце сбилось с ритма, когда другой пуффендуец с натянутой улыбкой продолжил:       – Забыла, как общаться со сверстниками, Ченслер? Или мы для тебя слишком быстро растём? А может, преподашь нам урок в искусстве сидеть дома? С радостью оплачу его, лишь бы избавиться от тебя, предательница.       Бесспорно, это были её однокурсники. Злить их не хотелось – Рейне вообще не хотелось, чтобы люди вокруг демонстрировали плохие эмоции, особенно в отношении неё. Вспоминая слова Альфарда о местной обстановке, она задала безобидный вопрос, не звучащий, по её мнению, как провокация:       – Вы бы предпочли, чтобы война разрушила и мою жизнь?       Но ей не требовалось говорить. Как и с дядей, частенько обуреваемым неприятными чувствами, это было бесполезно. Её не слушали.       – Мы тут разузнали кое-что. Скажи честно, Гриндевальд пообещал отпустить твоего папочку, если ты проведёшь его армию в Хогвартс? Или всего-то нужно подлить нам отраву в овсянку? – один из них отодвинул в сторону пустую тарелку, кладя руку ближе, будто отсекая Рейну от остального мира.       Ей пришлось выпрямиться, чтобы не касаться наглеца. Русоволосые, светлоглазые, как братья с миловидными чертами лица, они – что? Угрожали ей? Жалкие букаш…       – Рейна! – подоспела Джулия Аббот, размахивая расписанием над головой.       Её голос звучал твёрдо, как у капитана, ведущего войско. Она кинула колючий взгляд из-под очков на однокурсников, и те нехотя стали подниматься.       – Ты же помнишь, что я говорила в спальне? Держи – первой сегодня Травология, у профессора Бири будет для нас важная миссия. Найди меня после завтрака, отправимся в оранжереи вместе.       – Спасибо, Джулия, – пробормотала она, изучая положенный перед ней листок.       – Не обращай внимания, – Джулия присела вполоборота, намеренно закрывая обзор на другую часть стола. – У мальчишек период, когда они превращаются в бесчувственных невежд. Свои-то чувства у них льются через край, но им плевать на чужие. Скоро они поймут, что ты хорошая, и будут заступаться уже за тебя.       – Кто-то из их друзей не вернулся в Хогвартс? Или пострадали…       Она проглотила слово «родственники». Не задавай вопрос, на который не хочешь услышать ответ. Злобное существо внутри Рейны исчезло, на смену пришла милая сентиментальная девочка, которой обычно восхищались люди вокруг.       – Каждый здесь с этим столкнулся. Я разберусь с ними, – серьёзно пообещала Джулия.       Как и Альфард, она искренне позаботилась о Рейне. Потому что это её обязанность – следить за порядком, пресекать конфликты, или потому что она замечательная волшебница, Рейна пока не понимала, но проявление такой теплоты от постороннего человека рождало слишком трогательные и сильные эмоции внутри.       – Я могла только мечтать, что у меня будет такая потрясающая староста. Прости, что не сказала утром. Поздравляю тебя с должностью, Джулия, ты такая молодец, – с трудом пытаясь сдержать слёзы, сказала Рейна.       – Ну-ну, хватит, Рейна, – потянувшись вперёд, девушка смахнула мокрую дорожку с щеки однокурсницы и ободряюще сжала её плечо. – Лучше подкрепись, не хватало ещё, чтобы мы тебя откачивали в теплицах.       – Да, не хотелось бы упасть лицом на ядовитые кусты…       – Верно, или чтобы кусты упали на тебя, подросли они там неплохо, – закивала Джулия. – Протянут стебли, как щупальца… Никакая косметика не спасёт, так что побереги себя.       Никогда ещё с таким смешанным настроением Рейна не запихивала в себя политые сиропом оладьи. Неужели дядя не был аккуратен, как ей казалось… Впрочем, выводы могут быть поспешны. Если принять во внимание слова Джулии, чувства часто идут вразрез с логикой. Вдруг её использовали в качестве куклы для битья, и это в самом деле ничего не значит. Стоит продолжить наблюдение, не ввязываться в споры… ведь так? Не весь мир – её потенциальные враги.       

***

      Солнечный свет пробирался сквозь стеклянный потолок теплицы. Пахло свежестью мокрого грунта вперемешку с пышным ароматом трав и удобрений. Пуффендуйцы, всего шестеро, стояли перед грядками уже в перчатках. Три девушки, делившие с Рейной спальню, и два юноши, которые обвинили её в предательстве за завтраком. Преподаватель Травологии и по совместительству их декан, профессор Бири, бегал между ними, раскладывая необходимые садовые инструменты – он совершал последние приготовления, прежде чем начать урок.       – В этом году на вас лежит особая ответственность. Вы теперь – старшекурсники, и кроме сдачи экзаменов среди ваших обязанностей – помощь мне в подготовке ресурсов на фронт. Да, именно так. И не надо делать удивлённые лица, мои дорогие. Пусть обычно войны маглов мало беспокоят магическое сообщество, но эта, к моему огромному сожалению, стала исключением. Поэтому наша с вами задача – исполнить предписание Министерства магии. Но вернёмся к уроку! Итак, ребятки, добро пожаловать в аптекарский огород, – профессор Бири махнул рукой на разросшиеся кусты за его спиной. – Полынь, бадьян, крапива, календула, тысячелистник… это из немагических растений. А к ним кое-что ещё. Кто скажет мне, какое растения подойдёт к указанному набору? Так, мисс Венлок, вижу, знает ответ.       – Это любисток кровавый, – звонко заговорила Арабелла, её каштановый хвост, украшенный косичками, подпрыгнул в такт, – выведенный в начале двадцатого века подвид любистока обыкновенного. Его листья в сочетании с данными немагическими растениями активно использовались для создания кровоостанавливающих и крововосполняющих пилюль и зелий.       – Всё верно, два балла Пуффендую. К сожалению, как и в начале века, так и сейчас возникла нужда в крупных поставках. И теплицам Хогвартса вместе с другими по всей стране пришлось впрячься в благое дело. Так, курс, ваша задача на эту неделю – собрать урожай и рассадить травы для нового. Обычно я рассказываю, что представляют из себя растения, которыми мы будем увлечены за уроком… Но сегодня, – профессор, нетерпеливо поджав губы, обвёл учеников взглядом, – вы сами должны вспомнить, почему эти простейшие растения жизненно важны. На пятом курсе в обязательном порядке мы сдаём Стандарты Обучения Волшебству. Любая крупица знаний, вложенная в ваши умы на протяжении всех этих лет, может пригодиться в последний момент. Не только на экзаменах, напоминаю. Прошу не забывать, неизвестно, сколько ещё продлится война и чем она окончится.       Ученики стали заниматься растениями. Джулия Аббот уволокла Рейну поближе к крапиве, и девушки быстро приступили к работе. Профессор поднял руку в воздух и щёлкнул пальцами. По теплице прокатилось глухое жужжание, пушистые кусты полыни зашевелились, расправляя серебристые листья на длинных тонких стебельках, распахнулись яркие цветки календулы и тысячелистника и потянулись к солнцу.       Один из юношей, склонившись к цветам, резко вдохнул аромат пробудившихся бутонов. Его нос зачесался, а глаза заслезились, и он потянулся к платку в кармане мантии, но замер от слов профессора Бири.       – Если у вас аллергия, мистер Кенвуд, стоит быть осторожнее. И скорее наденьте защитную маску, прошу вас! В наших условиях беспечность непозволительна, – воскликнул он и всплеснул руками.       – Простите, профессор, – прокряхтел пуффендуец, подчиняясь ему.       Второй юноша, взволнованный, замер с горшком буйно разросшегося бадьяна на полпути, готовый прийти своему другу на помощь. Он неосторожно повернулся, оступился и зашатался, пытаясь удержать равновесие.       – Пожалуйста, аккуратнее таскайте тяжести, мистер Болдерик, – профессор кинулся и подхватил юношу за локоть, – оплошность может быть чревата.       Болдерик сдержанно поблагодарил профессора, но в следующее мгновение наступил на распростёршийся по земле подол мантии Арабеллы Венлок, уже полностью погружённой в процесс. Она самозабвенно раскапывала корешки трав, разъединяла их с любовной бережливостью и даже напевала под нос какую-то песенку. Юноша вскрикнул, испугавшись, и упал в обнимку с горшком, прикрывая рукавом упругие сверкающие листья бадьяна. Хрупкие коричневые звёздочки-плоды рассыпались вокруг. Арабелла словно и не заметила его, только пересела, поудобнее поджав ноги.       В возникшей тишине был особенно громким вздох старосты.       – Кристофер, опять, – протянула она, оказавшись рядом с ним, и махнула ладонью в перчатке вверх. – Поднимайся.       Тот протянул ей руку. Профессор опустился, держа ковш для сбора звёздочек бадьяна, и осуждающе сказал:       – Мистер Болдерик! Будьте чуточку внимательнее. Ваша коллега уже приступила к обрезке крапивы. Неужто хотите себе ожог в первый день?       – П-простите, сэр, – отозвался стремительно краснеющий Кристофер.       Профессор Бири спросил у него про свойства бадьяна, и пуффендуйцы, дружно смущаясь вслед за Болдериком, принялись слушать его невнятный ответ.       Следя на развернувшейся сценой, Рейна думала о том, какие эти мальчишки нелепые и безобидные. Она заметила, что Кенвуд, провожая взглядом возвращающуюся к Рейне Джулию, заметил и её саму сквозь широкое стекло маски, и улыбнулась ему. Но юноша презрительно сощурился и отвернулся.       Немецкий шоколад! Её озарило. Как вовремя Альфард упомянул об этом перед завтраком. Кто-то из пуффендуйцев достаточно податлив, впитал пропаганду без остатка, даже такую кроху. Британские власти рассказывали, что магловский генерал по имени Роммель гоняет по Северной Африке их солдат, захватывает плантации их колоний, и потому шоколад считался дефицитным продуктом. Но сырьё для шоколада добывалось не там и, конечно, не являлось целью Роммеля. Из-за этого маглы наивно полагали, будто настоящий шоколад остался только у немцев.       И Рейна – маленькая разиня. Образ врага, лишающего радостей жизни, лишающего самой жизни, сомкнулся на ней в понимании маглорождённых сокурсников.       Лэйн Мэтьюс сидела в углу и, орудуя острой лопаткой, разбирала на секции высокие кусты тысячелистника. Её движения были точными, хотя и медлительными. Она явно отличалась старанием. Каждый стебель оставался с корешками, и Лэйн брызгала на свежие ранки цветов ровно столько заживляющего раствора, сколько было нужно.       Удивительно для маглорождённой. Рейна мотнула головой. Нет-нет, опять проклятые предрассудки… Пусть это будет её прелестной заслугой, что за умничка Лэйн! Стебелёк крапивы вдруг хрустнул, сжатый в пальцах, и по перчаткам покатился сок. Всё не то, всё неправильно. Она нахмурилась, разламывая крапиву и отбрасывая её в оставленный неподалёку ящик для засушки, и неуклюже протёрла руки о передник.       Монотонная работа, приятная и любимая, захватила Рейну, как только она нашла себе новый девиз. «Мы все равны». Чувства в груди улеглись, голову не посещали сомнительные мысли, и пальцы сами делали, что требовалось. Профессор Бири рассказывал о хитростях выращивания растений из этой части аптекарского огорода, о способах применения трав в полевых условиях и почти не мучил никого расспросами – вместо этого он делился историями сам, похоже, позабыв о том, что говорил про экзамены.       – Вот и всё, курс, отправляйтесь на обед. Думали, до вечера будете копаться? Быстрее, быстрее! – в какой-то момент пылко произнёс профессор, останавливая урок. – Приводите в порядок инвентарь и мойте руки. Девушки, будьте добры, помогите мистеру Болдерику и мистеру Кенвуду не натворить беды.       Совки и ножи, испачканные травами и землёй, отправились в заколдованный бочонок с мыльным раствором, гудевший и раскачивавшийся на месте каждый раз, когда что-то опускалось внутрь. Сложенные передники, очищенные чарами, отправлялись в корзинку на выходе из теплицы. Ученики сосредоточенно протирали столы и ящики для рассады, стараясь подсобить преподавателю изо всех сил. Даже Кенвуд и Болдерик под пристальным взором профессора Бири перетаскивали медные лейки по полкам. Воздух, пропитанный густым тёплым запахом трав, пронизал аромат влажной древесины и моющих средств.       – Пожалуйста, больше не падайте, мистер Болдерик, – произнёс в конце профессор, дружелюбно хлопая пуффендуйца по спине. – Знаете, я тоже однажды споткнулся и упал с цветами, но к ногам своей будущей жены, и пообещал, что не поднимусь, если она откажется разделить со мной жизнь. Но, кажется, вы не сумели воспользоваться импровизацией в полной мере. Дело в том, что я подал прошение директору о проведении праздника урожая в конце месяца, и хотел бы, чтобы вы с мистером Кенвудом вели себя чуточку сдержаннее, содействуя мне в подготовке.       – Д-да, профессор, – робко ответил кто-то из юношей, Рейна не различила его слабый от неуверенности голос позади.       Джулия уже тащила её в Большой зал. Не успели девушки преодолеть и нескольких пролётов в переплетении коридоров, как их догнала Лэйн Мэтьюс.       – Пожалуйста, подождите меня! – крикнула она, – Джулия!       Она подбежала и, сбивчиво дыша, попросила оставить их с Рейной наедине.       – Я провожу её, – Лэйн умоляющими глазами посмотрела на старосту, – пожалуйста!       – Ладно, если ты не против, – ответила Джулия и на всякий случай проверила выражение лица Рейны, неизменно милое, с застывшей улыбкой, которую та подглядела у Малфоя. – Я хотела добавить пару заметок в записную книжку, поэтому пойду дальше. А вы не задерживайтесь здесь, иначе наткнётесь на слизеринцев, – бросила она через плечо.       – Конечно, спасибо! – крикнула счастливая Лэйн и на выдохе поклонилась старосте, сложившись пополам.       – Мне жаль, но… – начала Рейна. Она хотела объяснить, что им лучше не показываться перед слизеринцами вместе.       – Мне очень жаль! Мне ещё больше, во много раз больше жаль, Рейна! – эмоционально жестикулируя, воскликнула Лэйн и схватила девушку за руку. – Я не думала, что они подумают! В гостиной я навернулась с лестницы, и Джесси увидел печенье, как упало печенье! Оно поломалось, а там!..       Рейна шагнула вперёд и крепко обняла её, насильно прижимая голову к своей груди. Лэйн дёрнулась, а потом ещё, и замерла, ожидая реакции. Её сердце тоже бешено колотилось. Нельзя было рассказывать маглорождённой однокурснице, что мальчишки глупые, потому что все связанные с этим слова тщательно вложил в голову Рейны её дядюшка. Но был в её жизни другой прекрасный человек. Альфард Блэк.       – Это не то, о чём стоит беспокоиться, – сказала Рейна серьёзно и вмиг отошла от Лэйн на расстояние. – Пожалуйста, пойдём в Большой зал.       Лэйн всё ещё мелко дрожала, когда они свернули в узкий коридор, ведущий дальше. Солнечные лучи, падающие из высоких витражных окон, вдруг померкли, будто туча накрыла замок. Рейна замедлилась, услышав, как раздались быстрые широкие шаги.       Из-за поворота выступили две знакомые фигуры. Болдерик и Кенвуд перекрыли проход, возвышаясь над девушками.       – Ну куда это вы так спешите? – протянул Болдерик. Он перебирал волшебной палочкой между пальцев и, судя по ловкости его рук, мог воспользоваться ей в любой момент.