Глава 5. Часть 1. Дуэльный клуб

      Дни пролетали, посвящённые усердной учёбе. Дядюшка Морган до сих пор не напоминал о заданиях, Рейну никто не пытался обидеть, в Большом зале по-прежнему подавали невероятные блюда, а компания чудесных однокурсниц-пуффендуек скрашивала любое осеннее ненастье. Сентябрь подходил к концу, погода вдруг стала холоднее, и без накинутого на плечи шарфа мало кто выбирался на улицу. Маглорождённые студенты говорили, что это немецкие самолёты испортили погоду, пригоняя все дождевые тучки в сторону Хогвартса.       Многие с нетерпением ждали, когда в последние выходные месяца им позволят посещать Хогсмид. На эту же неделю выпало и открытие Дуэльного клуба, про который Рейна почти забыла. Она проживала совсем другую жизнь, была счастливой и вдохновлённой и даже ни разу не жаловалась Альфарду Блэку на других людей. Казалось, остался только Болдерик – мнимый враг, хотя правильнее назвать его уязвлённым злопыхателем. Сражение с ним, единственное, что омрачало жизнь девушки, вот-вот случится, и Рейна снова будет думать о чём-то простом и приятном, а не следить за тем, не отстаёт ли её магическое развитие от других.       Несмотря на безмятежные дни и хорошее настроение, ночью перед дуэлью Рейна спала тревожно. Утром она обнаружила, что её лицо осунулось и побледнело, на щеках показалась сине-фиолетовая сеточка сосудов, и оттого её обычный макияж смотрелся смазанно, как у актрисы, позабывшей смыть его перед сном.       Всё дело было в том, что она воспринимала вызов Болдерика как состязание. Она не хотела с кем-то бороться не ради выживания, а ради того, чтобы что-то доказать. Будто дурацкая бессмысленная забава или каприз обиженного ребёнка. Однако Рейна ясно видела, что для Болдерика это может быть вопросом его магловской чести, как если бы он лично открыл двери в Хогвартс приспешникам Гриндевальда.       Впрочем, здесь Рейна лукавила, как и во многих своих взглядах. Уже пару недель она исправно посещала в качестве зрителя тренировки по Квиддичу, на которые могла попасть, если не шёл дождь или было не слишком ветрено. Ещё она, делая уроки вне пуффендуйской гостиной, часто отвлекалась на отдыхающих за играми после напряжённого дня учеников. Всё это наблюдение со стороны дарило ей особенное чувство единения с другими студентами, и в какой-то момент Рейна поняла, что почти перестала разговаривать. Она только слушала чужие впечатления и истории, наполнялась чужими эмоциями, как это происходило с ней и прежде, радоваться за окружающих людей она умела легко.       Поэтому, чтобы перейти на следующий этап своей новой счастливой жизни, Рейне нужно было посетить собрание Дуэльного клуба хотя бы сегодня. Только один раз. И единственная мрачная тучка по имени Болдерик более не будет тревожить её безмятежное небо.       Во второй половине дня, после всех уроков, студенты стекались в Большой зал. Столы факультетов были убраны по углам, а посреди зала появился небольшой помост, драпированный тканью по бокам. Рейна с ужасом представила, как больно будет подвернуть здесь ногу, если туфли заскользят.       Профессор Флитвик взобрался на постамент, чтобы его было видно всем присутствующим.       – Дорогие ученики, рад приветствовать вас на нашем первом в этом учебном году собрании Дуэльного клуба! В первую очередь хочу напомнить правила. Личных животных не использовать! Мистер Долгопупс, уберите с глаз долой вашего боевого хомяка! Не стоит подкидывать мадам Флеминг новых пациентов с прокушенными носами, это хуже проклятий, право слово… – протяжно вздыхая, профессор промокнул лоб платочком. – Также ни в коем случае нельзя калечить друг друга! Сейчас мы с профессором Вилкост покажем вам пример дуэли.       Преподаватели заняли позиции на помосте в центре зала. Профессор Вилкост обучала Защите от Тёмных искусств. Это была величественная пожилая волшебница, одетая в старомодное платье, наглухо скрывавшее шею, но не лишённое изящества. Она почтительно кивнула крошечному профессору Флитвику в ответ на его полупоклон.       Отсчитывая шаги и держа перед собой палочки наготове, они разошлись по разные стороны помоста. Поклон оппонентов друг другу, взаимный салют палочками и раз, два, три… В центре зала схлестнулся шквал магических вспышек, осыпая помост мерцающей пылью. Преподаватели показывали движения волшебных палочек преувеличенно неспешно, это позволяло рассмотреть, кто в данный момент атакует, а кто – защищается, хотя и не более того.       Всё затихло, и профессора, слегка запыхавшись, улыбнулись друг другу, продемонстрировав в бою идеальный баланс сил.       – Помните об уважении к противнику, дорогие, – произнёс профессор Флитвик, обращаясь ко всем присутствующим ученикам. – Пожалуйста, выберите себе пару, поприветствуйте друг друга и приступайте к тренировке!       Рейна не спешила искать компанию, поэтому не заметила, как через толпу студентов пробрался Абраксас Малфой.       – Потренируйся со мной. Прошу, Рейна, – попросил белокурый юноша, изучающе склонившись к ней.       – У тебя ко мне какое-то дело? – отозвалась она, и от грубости собственных слов, непривычных для неё, прикусила губу. Грубостью Рейна считала прямоту.       Абраксас выдохнул, разоблачённый.       – Вообще-то, так и есть, – он мягко улыбнулся, вызывая в Рейне чувство вины. – Я хотел бы обсудить с тобой кое-что.       – Прости, Абраксас, я немного на взводе…       – Ах, да, и моё дело непосредственно касается ситуации, в которой ты оказалась, – сказал он и протянул ей ладонь. – Пожалуйста, побудь моей напарницей.       Поколебавшись, Рейна согласилась, и они отошли в свободное место. Обычно заклинания, используемые ей во время попадания в неприятные стычки с дядюшкой, касались преобразования окружения. Метнуть предмет, превратить поверхность под ногами в заледеневший каток, наложить «пылающие руки» на двери или приклеить что-нибудь вредительское к потолку. Так она могла оставаться вне поля зрения противника и позволяла дяде не переживать за свою сохранность. Но в предстоящей тренировочной дуэли подобное преобразование помешало бы другим ученикам, и Рейна рассчитывала на более точечные чары. Да и вряд ли обрушение помоста под ногами оппонента и сброс люстры ему на голову можно отнести к высокому искусству дуэли. Главным было помнить, какие из заклинаний считаются тёмными проклятиями, запрещёнными в школе, и не применять их.       После коротких формальностей Рейна шагнула навстречу и разрубила волшебной палочкой воздух, атакуя «Остолбенеем», но Малфой успел воздвигнуть барьер. Сразу после этого его мантию обдало струёй воды от пропущенного «Агуаменти».       – За что, – простонал юноша, с удивлением оглядывая мокрые рукава, и тут же ткань на них заледенела от небольшого, но быстрого «Глациуса».       – Ты и вправду просто… – сглотнула Рейна, – …просто хотел поговорить? И всё?       Она засмеялась, криво улыбнувшись в ответ на расстроенный до глубины души взгляд Малфоя, и пролепетала:       – Значит, твой черёд. Произнеси что-нибудь поскорее, пожалуйста, я не стану парировать.       – Ты так доверяешь мне, Рейна? Инкарцеро! – Абраксас мгновенно воспользовался её предложением.       Рейна хлопала ресницами, наблюдая, как шёлковые ленты сковывают её запястья.       – Что ж, теперь у нас есть законное время, пока ты не выпутаешься, – сказал юноша, заодно накладывая на себя согревающие чары и палочкой вбирая остатки воды с прилипшей к коже одежды. – Я знаю, сегодня тебе предстоит дуэль с гряз… кхм, Болдериком. Если желаешь, могу помочь разобраться с ним.       – Нет, – нахмурилась Рейна, – для него это важно.       Она задумчиво посмотрела на сражающихся рядом студентов и наткнулась на внимательный взгляд Тома Реддла, который после секундной заминки вернулся к своему оппоненту.       – Разве таких, как мы, должны заботить чувства… маглорождённых? – поинтересовался Малфой. – Ты словно нарочно ищешь тех, кто утянет тебя в болото.       – Ты ведь сам привык извлекать выгоду из всего, – растерянно сказала Рейна.       Она обхватила палочку пальцами и навела её кончик на призванные Абраксасом ленты. Заклинание развеяло усовершенствованную формулу трансфигурационных чар, и те рассыпались, опадая лепестками.       – Они не оценят твоей заботы, Рейна, – грустно ответил юноша. – Да и я не настолько корыстен и не ищу своей выгоды. Просто предлагаю помощь. Побереги свои силы для лучшей цели, чем удовлетворение обид и капризов… людей, недостойных твоего общества, – он поморщился. – Ты не построишь замок из этих кирпичей.       Он так проникновенно это произнёс, что Рейна поверила, и ей захотелось сейчас же покинуть Большой зал, наплевав на обещание поучаствовать в дуэли. Зачем пытаться, если это всё равно ничего не изменит? Её пораженческий настрой прервал голос профессора Флитвика, предлагавшего всем понаблюдать за добровольцами на помосте.       Первыми прозвучали их с Болдериком имена.       Взобравшись на платформу, дуэлянты кивнули друг другу и заняли позиции. Поклон друг другу вышел крайне смазанным, Болдерик не отрывал злорадствующего взгляда от волшебницы, а вот салют палочками получился красивым и синхронным.       Начали. В Рейну полетел какой-то простенький сглаз, и девушка отступила вбок, уклоняясь. Сглаз растаял, едва оказавшись за спиной волшебницы. Она запоздало вспомнила, что при ней находится дядюшкина вещица, нейтрализующая элементарные чары, и поэтому действует нечестно по отношению к оппоненту, но никто из преподавателей ничего не сказал. Похоже, заклинанию просто недоставало мощи, чтобы преодолеть большее расстояние, или кто-то из преподавателей развеял его.       Потом щиты спасали её от заклятия немоты и подбрасывающих чар.       – Сражайся! – выкрикнул Болдерик. Действия Рейны, полностью ушедшей в защиту, он, видимо, воспринял как личное оскорбление.       Но Рейна только отразила ещё несколько заклинаний вроде щекотки, прежде чем прошло достаточно времени, чтобы дуэль не окончилась с позорно быстрой скоростью.       Когда Болдерик отправил в неё огненный всполох «Конфринго», заклинание с такой силой разбилось о выставленный щит, что волшебницу подкинуло, и она сделала пару шагов назад. Искры почти долетели до стоявших в первой шеренге учеников, остановленные взмахом палочки профессора. Юноша уже всерьёз разозлился на пассивность своей противницы.       Итак, обиду юноши она потешила, показать свою удаль он смог, и теперь, чтобы никому не навредить, было пора прекращать.       Произнесённое Рейной «Инкарцеро» полетело в противника. Болдерик, видя взмахи палочки волшебницы, дёрнулся в сторону, намереваясь повторить её манёвр с уклонением, но полностью уйти от заклинания не успел. Оно связало руку Болдерика, и ту откинуло назад вслед за закрутившейся магической верёвкой. Противник отвлёкся на помеху, опутавшую запястье.       – Экспе… – Рейна собиралась выбить палочку из его рук.       Один неосторожный шаг – и она оступилась. В следующее мгновение её нога приземлилась, утопая в складках ткани, на каменный пол. Прикрыв глаза, девушка смущённо засмеялась. Что ж, ногу она не подвернула.       – Техническая победа, мистер Болдерик! – торжественно воскликнул профессор Флитвик с постамента. – Мисс Ченслер показала прекрасное владение волшебной палочкой, а также подтвердила немаловажное значение внимательности во время сражения. Итак, кто ещё желает поучаствовать в дуэли?       Рейна со всей серьёзностью встретилась с горящим взглядом Болдерика, поклонилась ему и скрылась среди других студентов, пока тот не догнал её. Он мог возмутиться, что она подыграла, и это – жалкая подачка, которая оскорбляет его. Но дуэль уже состоялась, и было поздно что-либо менять и требовать продолжения.       Щёки полыхали румянцем, когда она, уходя в коридор, слышала аплодисменты, разбавленные насмешками: «Поддалась… нарочно…». Девушка сжала палочку в кармане мантии, чувствуя, как её ладонь вспотела, а тело бьёт мелкая дрожь.       – Это и был твой план, Рейна? – раздался знакомый голос. Абраксас Малфой шёл рядом, его волосы слегка растрепались от спешки. – Ты могла раздавить его за секунду. Зачем играть в милосердие? Вряд ли он обрадовался такой победе.       У неё заболела голова от понимания, насколько Абраксас прав. Рейна устало посмотрела на него, не в силах обсуждать собственные ошибки.       – Мне всё равно, – честно призналась она. – Я закончила.       – Ты невероятна в своей жестокости, – с восхищением сказал слизеринец. – Грязнокровка сам бросил тебе вызов. Он так жаждал доказать, что не уступает. А ты... – он сделал паузу, подбирая слова, – ...ты лишила его даже этого. Подарила жалость вместо поражения.       – Абраксас, – выдохнула Рейна, оглядываясь, – это была случайность. Я ужасная растяпа. Неужели ты не заметил…       – Прошу прощения, – Абраксас учтиво кивнул, увидев, что она торопится. – Могу я проводить тебя? На свежий воздух или в гостиную.       – Да, я… хотела бы отдохнуть в спальне, – девушка коснулась лица ладонью, пытаясь привести себя в чувства.       – Сегодня ты бледнее лунного света, – мягко сказал Абраксас, открывая перед ней двери. – Я по-прежнему настаиваю на том, что твои однокурсники не стоят таких переживаний. Если пожелаешь, мы отправимся в Больничное крыло. Здесь, в школе, неплохой запас зелий.       – Дядюшка сгрёб полшкафа мне в дорогу, – немного повеселев, хмыкнула Рейна, – для концентрации и всего такого. Но у меня перерыв после насыщенного лета.       – Значит, твой яркий румянец – последствие отравления?       – Капелька косметики иногда творит настоящую магию, только эту я пока плохо контролирую, – ответила она. – Не хотела пугать вас истощённым видом.       – Тебя манят ночные прогулки вместо сна?       – Нет, просто я с нетерпением жду уроков астрономии, – отшутилась Рейна.       Ей не нравились вопросы слизеринца. За его фальшивым сочувствием и напускным беспокойством явно ощущалось второе дно. Казалось, ещё немного, и он спросит, были ли среди её предков вампиры. Подобные вопросы прозвучали бы как оскорбление, скажи такое Малфой господину Бенгелю. Все вокруг отмечали его неестественную красоту. Но вряд ли её белокурый приятель решился бы сказать что-то в этом стиле. Грубо – напрямую.       Рейна обняла себя руками. Она снова возвращалась в исходную точку. Мысли о родных, каждый раз одно и то же. Витиеватые фразы, чтобы не обидеть близких. Осторожность в любом действии. Всегда быть начеку. Вот бы разорвать этот порочный круг…       Пара спустилась по лестнице, ведущей в погреб. Юноша поправил мантию и пригладил волосы, прежде чем заговорить. От Рейны не укрылось, что его пальцы слегка дрожат.       – Завтра, – Абраксас ненадолго замолчал, его голос окрасила робкая неуверенность, – в Хогсмиде начинается праздник урожая. Я слышал, там будут зажигательные танцы, ярмарка, пряный яблочный сидр с корицей... и, кажется, даже гигантская тыква, которая стреляет сладостями. Ты не хотела бы составить мне компанию?       – Да, – мгновенно согласилась Рейна, – сходим ещё в почтовое отделение, я попробую отправить письмо маме.       Абраксас удивлённо изогнул брови, не понимая, почему она не воспользуется совой, но ответил:       – Разумеется, если тебе так будет удобнее, – и искренне улыбнулся.       В гостиной Пуффендуя царило умиротворение. Тёплый жёлтый свет лился с медных люстр, увитых растениями. На доске объявлений всё ещё висела заметка об открытии Дуэльного клуба и о грядущих в выходные праздниках. Расположившись перед камином, делали уроки однокурсницы Рейны.       – Как всё прошло? Кристофер перестал дуться после вашей дуэли? – подскочила в кресле Джулия Аббот, едва завидев подругу.       – Кажется, я всё испортила, – ответила та, опускаясь на соседний диван. – Он победил, потому что я упала с платформы.       Сидевшие на ковре Арабелла Венлок и Лэйн Мэтьюс, окружённые книгами и пергаментами, сочувствующе посмотрели на неё.       – Глупости, – отрезала Джулия. – У нас весь курс – сборище неловких и задумчивых. Ты просто залюбовалась своим отражением в глазах Кристофера, так ему и скажи. Они же у него как чистое озеро.       – Да, – восторженно поддержала Рейна, приободрившись.       – Я серьёзно, скажи ему.       – Нет, – Рейна свернулась в кресле и спрятала голову широкими рукавами мантии. – Он неправильно поймёт.       – Когда я пыталась донести до Кристофера, что ты не высокомерная подружка слизеринцев, он говорил, что твоя молчаливость – это презрение к его статусу, а не «наша новенькая – ещё одна милашка в строю». Староста Ро каждый раз издевается над ним и говорит о свиданиях, и я уже начала считать, что такая тактика сработает, – Джулия опустилась на подлокотник кресла, в котором сидела Рейна, и внимательно посмотрела на неё. – Болдерик – балда. Не знаю даже, успокоится ли он, если увидит, как ты делаешь что-нибудь поистине магловское.       – Только не доставай во время завтрака продовольственные карточки, – тихо сказала Лэйн, – это было бы чудовищно.       – Однажды я была в кинотеатре… – неуверенно начала Рейна.       Память подсунула ей очень доброе и счастливое воспоминание, как она с дядей, будучи совсем крохой, посетила премьеру магловского фильма. Вместе с ними была дядюшкина подруга, беженка из Германии, пригласившая их на свой актёрский дебют в новой стране, и ещё какая-то девушка, чей образ в голове был подёрнут туманной дымкой. Нежная, радостная, она тянула к Рейне руки, но люди вокруг так спешили, что силуэт расплывался рябью.       – Его семья может позволить себе билеты в кино, – кивнула Лэйн.       – Это и покажет твою… человечность? – с сомнением протянула Арабелла.       – Поделись в общем разговоре о своих впечатлениях, – придумала староста.       Джулия целый месяц искала варианты, которые могли бы положить начало дружбы Рейны и Болдерика. Рейна была ей благодарна и поддерживала эту идею, чтобы поскорее завершить конфликт. Но подсказки на уроках были ужасным ударом по самолюбию Болдерика, а иные попытки сделали лишь хуже. Некоторые слизеринцы, узнав о грубости маглорождённого мальчишки к Рейне в первый же день учёбы, теперь цеплялись к пуффендуйкам, что не добавляло ей положительного отношения в глазах однокурсника.       Для Рейны столько труда, вложенного ради мира между двумя пуффендуйцами, выглядело как нечто бесполезное. И сам Болдерик выглядел как нечто бесполезное. В то же время это была своего рода вербовка сторонника. Убрать препятствие с дороги. Выстроить путь к светлому будущему окончательно.       Вдруг Рейну посетила мысль, что Болдерик не может быть настолько глуп. На уроках он показывал себя достаточно рассудительным юношей, пусть и бесконечно рассеянным. Что, если… им манипулировали? Что, если это – часть игры маленьких паучат?