Глава 5. Часть 3. Праздник урожая

      У Рейны перехватило дыхание. Посещение книжной лавки вдруг обрело смысл. На нижней полке невзрачного комода пылился тот самый рукописный сборник жутких некромантских сочинений, её детская находка в дядюшкиной библиотеке. Дядя избавился от него, едва завидев в руках маленькой Рейны. Герпий Злостный, Годелот, Оул Буллок... Особенно любимые мерзкие заметки Экриздиса будоражили её юное воображение, и она была бы счастлива прочесть их снова.       Надо же, а ведь Рейна совсем забыла об этом сборнике. Но именно после того, как дядюшка его забрал, в её памяти отпечатались слова о том, что даже в романтических книгах она отыщет то же самое, стоит только немного поискать. Каждый из них двоих воспринимал это по-своему, и почему-то в данном случае интерес покровожаднее принадлежал Рейне. Недостаток впечатлений – понятие растяжимое.       Она поставила коробку на стол и наклонилась, протягивая руку. В этот момент мир снова качнулся – от затмившего рассудок сладостного предвкушения, надеялась девушка, а не очередного приступа слабости. Рейна пошатнулась. Её локоть задел соседнюю полку. Несколько книг, стоявших на краю, рухнуло вниз с грохотом, похожим на пушечный залп в тишине пустого магазинчика. Один увесистый фолиант, раскрывшись, шлёпнулся прямо в чьи-то ладони.       Том Реддл. Он оказался рядом с поразительной быстротой или был просто не замечен. Ничтожная помеха по сравнению с целью. Книга в его руках – старый трактат по анатомии чудовищ с пугающе подробными зарисовками – удивила не меньше, чем «Сборник сочинений», который Рейна тут же прижала к себе. Обе эти книги были из библиотеки дядюшки. Что за странный набор подарков он решил ей оставить? Может, теперь он считал её достаточно взрослой, чтобы познакомиться с настолько тёмными личными текстами?       – Абраксас в порядке, – сказала девушка, почему-то оправдываясь. – Мы разминулись, у него было задание от профессора Бири.       Её щёки залило румянцем. Она переводила взгляд с анатомического трактата на лицо однокурсника, отчаянно думая, что делать дальше.       – Да, Абраксас говорил мне за завтраком о планах на день. Ты очень уверенно подошла к этой книге, – он кивнул на сборник. – Будто кто-то сказал тебе, что она стоит здесь.       – Я… – начала было Рейна и, наконец, решилась, – так и есть. Дядюшка любит играть со мной… Надеюсь, это не звучит… ох, это книга из его дома. И у тебя тоже книга из его дома. Отдай её мне, пожалуйста.       – Интересно, куда делся продавец.       Том, чуть улыбнувшись, склонил голову набок, не сводя глаз с девушки. В другой момент её обуяла бы злость от такой насмешки, но теперь Рейна источала дружелюбие – и капелька паники не затмила его. Говорить всем правду и веселить. Быть безусловно честной.       – Думаю, он не вернётся. Сегодня… в ближайшее время. Такое случалось прежде. Мы ведь… союзники, да? Пожалуйста, давай просто уйдём отсюда. – она протянула ему руку, чтобы забрать анатомический трактат.       – Мы союзники, – сдержанно подтвердил Том. – Ты собираешься украсть эти книги?       – Вряд ли продавец знает о них.       Рейна поправила подол платья, показавшийся из-под мантии, и прижала к груди «Сборник».       – То есть, не стоит оставлять их здесь без присмотра. Я понял. Позволишь мне взглянуть, союзник? – спросил Том.       Он дал ей время понять, хочет ли она показать ему свой трофей, и принялся аккуратно составлять на полку остальные упавшие книги. Это были ничего не значившие хлипкие учебники, которым наверняка уже стукнуло полвека. Среди них, в таком месте, без присмотра, вряд ли могли храниться книги с содержанием, посвящённым тёмным искусствам. Но витрина за спиной… На ней вполне мог оказаться какой-нибудь любопытный экземпляр.       – Вот.       Том обернулся. Рейна протягивала «Сборник», и юноша взял его. Он открыл книгу и, проведя пальцами по иссохшей жёлтой странице, на которой ничего не было, перелистнул с осторожностью. Та была очень хрусткой, будто готовой рассыпаться от касания. Пусто. Ещё и ещё – все страницы пустые.       – Прости, – спохватилась Рейна, достала волшебную палочку и навела её на книгу. – Покажись.       На страницах стали расцветать написанные резким витиеватым почерком чёрные и тёмно-бордовые буквы – будто автор выводил их тем, что окажется под рукой. Появлялись рисунки и кляксы. Зачёркнутые пометки. Там, где не хватало пространства, были приклеены клочки бумаги с записями. Рецепт изощрённого яда, подробные описания пыток, классификация эрклингов – эльфоподобных маленьких монстров из Германии, заманивавших детей играми и песнями и съедавших их. «Совершенно не справляются с завариванием чая». Том хмыкнул.       – Мой дядюшка брал интересное из сочинений разных тёмных магов и проверял на своём опыте, – объяснила Рейна, увидев его реакцию. – Грубо говоря, это его дневник.       Юноша удивлённо посмотрел на неё.       – Почему ты доверяешь мне это?       – Что ты можешь сделать моему дядюшке? – она засмеялась искренне, как счастливый ребёнок. – Ты будешь рыдать у его сапог, если осмелишься пойти против моей семьи. Прости меня. Тебе всё равно никто не поверит. И мне никто не поверит. Чары с книг не так-то просто снять, – Рейна запнулась. – Отдай, пожалуйста.       «Сборник сочинений» активировала магия крови, только родственник мог проявить текст. Некоторые книги из домашней библиотеки Моргана, как анатомический трактат, имели в основе зачарование, связанное с умыслом читателя. Стоило только открыть и начать вчитываться, держа в голове мысль причинить зло её родным, как чары активировались. Что произойдёт потом, Рейна не знала, но была уверена, что читающего не ждёт ничего хорошего в последние мгновения его жизни. Дядя как-то обмолвился, что Альбус Дамблдор интересовался разработками подобных чар и даже пытался договориться с ним об их приобретении, но дядя ему отказал. Видимо, это значит, что учителю трансфигурации не надо знать о книгах. Ты обещала себе перестать быть страшным драконом, Рейна. Проклятый слизеринец, соглашайся!       – Что ж, они обе твои по праву, – не стал противиться Том, будто угадав её мысли, и вдруг вспомнил. – Я не возражаю, если однажды ты всё-таки захочешь поделиться со мной чем-нибудь из вашей домашней библиотеки.       Он очаровательно улыбнулся и вернул книгу Рейне.       – Какая тема тебя интересует? – спросила та, с благодарностью кивая. Пусть Том и отказался от извинений в их первую встречу, он достойно проявил себя сейчас.       – Подобные книги описывают пределы физического тела. Твоему дяде удалось собрать очень необычные мысли. Интересно, находил ли он когда-нибудь труды о более... фундаментальных вещах?       – Что ты имеешь в виду?       – Записанные на бумаге знания могут пережить своих носителей и победить время. Однако последующие исследования часто опровергают их пользу для потомков. А вот вопросы, которые касаются самой природы существования, будут актуальны всегда.       – Прости меня, я слишком устала, чтобы понять, о чём ты говоришь, – пробормотала Рейна, задумчиво опустив подбородок на прижатые к груди книги. – И у меня немного затекли ноги.       – Я предложил бы тебе пройтись, но как староста я привлекаю лишнее внимание, – дружелюбно усмехнулся Том. – Все так и норовят что-нибудь спросить.       – На улице дождливо, – отклонила она предложение.       – Прогуляемся по книжной лавке? Там, сзади, примечательная витрина. Вряд ли она сравнится с тем, что ты видела дома, но…       Юноша медленно поднялся и подал ей руку.       – Почти что вечерний променад по чердаку, – сказала Рейна, со смехом принимая помощь. – Такой же низкий потолок и всё завалено книгами. Сейчас. Мне нужно спрятать моё наследное сокровище.       Она отошла к столику у камина, запихнула книги в коробку и взмахнула палочкой. Заклинание сплющило коробку чуть ли не до размеров листа, который поместился в сумке.       – Всё-таки есть мелочи, по которым я скучаю в школе, – выдохнула Рейна, приближаясь к витрине. – Слишком мало пространства для хранения моих секретов.       Том вежливо улыбнулся.       – Давай-ка взглянем на нашу добычу, – она осмотрела книги, покоившиеся на обитых бархатом полках. – Я оставлю несколько галеонов сверху за пропущенный день у продавца.       Дядюшка мог позаботиться об этом, когда околдовывал хозяина книжной лавки, но Рейна не была уверена. Его поведение не отличалось заботой о других людях. На книгах обычно уже печаталась цена, и если продавец – не спекулянт, можно смело отблагодарить его за податливость чарам. Вряд ли дядюшка договаривался с ним.       – Проклятье, а ты что здесь делаешь? – дрожащим голосом выругалась девушка.       Ей на глаза, среди волшебных гримуаров в кожаных переплётах и пыльных фолиантов с истёршимися уголками, попалось дешёвенькое новое издание, скрывавшееся под видом бульварного чтива.       «Ирмгард Бенгель. Правосудие мёртвых». История о зловредных приключениях бабки и деда Рейны в Европе положила начало слухам, связанным с вампирской сутью их семьи. Да, они выбирались на охоту ночью и опустошали жертв, лишая их крови, но это была лишь часть эпизодов, самое начало – будто критики подхватили первые строчки и не поняли, что на такое способен человек. Вампиру незачем растрачивать источник пищи. Они же совершали преступления против маглов и других волшебников, упиваясь силой и властью, и рассказали об этом на бумаге под конец своей долгой жизни. Детали описанных ими зверств походили на жанр ужасов, потому что относились к людям, а не магическим тварям, опыты над которыми ставил дядюшка ради проверки исследований тёмных волшебников прошлого. Её покойные родственники утратили всякие духовные ориентиры. Их не могли оправдать воспитание и… тяжёлое детство. Нет, никакая жестокость не породит столько боли и страданий, чтобы сеять её на протяжении целого столетия. Тем отвратительнее осознавать, что некоторые маги живут так много лет и делают выбор – быть чудовищами.       – Это тоже часть вашей игры? – спросил Том, привлекая внимание затихшей Рейны.       Её руки тряслись от злости, когда она схватила книгу с витрины, пересекла комнату и бросила записи в камин. Пламя жадно приняло их. Сжав кулаки, Рейна неотрывно следила за тем, как корчится в огне картонная обложка.       – Нет. Это грязная книжица, которую кто-то перепечатывает из года в год. Она порочит имя моей матери и её семьи. Якобы наши предки – монстры не из-за своих преступных, а только потому что они вампиры, что вообще-то тоже доподлинно неизвестно. А раз мы – их родственники, значит, такие же ужасные беспощадные твари, – она закатила глаза от презрения и повернулась к Тому. – Ты знаешь что-нибудь о вампирах?       – В Хогвартсе вампиров изучают на третьем курсе, если ты об этом. Стандартное описание мне известно. Бледнокожая нежить, питающаяся кровью. Не может существовать в свете солнца. Одержима чувством голода. И вместе с тем – очень, очень долго живёт, – последнюю часть юноша произнёс с заворожённой интонацией, но Рейна не обратила на это внимания.       – Как думаешь, велика ли плата за долгую, наверное, бессмертную жизнь – провести её без солнечного тепла? Без вкуса еды, биения сердца и прочих радостей.       – Должно быть, изощрённая пытка, – поддерживая её речь, развёл руками Том.       – Именно. Мне кажется, тяжело сохранить рассудок в таких условиях. Но они рабы инстинктов. А мои предки наслаждались вседозволенностью своего положения. Не думаю, что проживи они ещё пару веков, их ум оставался бы ясным и жаждущим знаний спустя время.       За месяц учёбы в Хогвартсе Рейна узнала, что директору школы, Армандо Диппету, стукнуло уже чуть больше трёх сотен лет. Он точно был могущественным волшебником с огромным магическим потенциалом, вот только… был давно. Теперь он превратился в дряхлого старика, жаловавшегося на жизнь и не желавшего брать ответственность. Увы, годы брали своё, и в его случае – без остатка. Никто не говорил о влиятельности, мудрости или силе директора Хогвартса.       – Но разве это единственный вариант? – спросил Том. – Разве долгая жизнь обязательно означает либо рабство инстинкта… либо погружение во тьму пороков? Я верю, что существует другой путь. Не раба и не монстра. Путь исследователя? Твой дядя, Рейна, он ведь не стал монстром, изучая запретную магию?       Нахмурившись, она не ответила.       – Он ведь тоже ищет то, о чём ты рассказала? – Том продолжал аккуратно подбирать слова. – Контроль своих чувств. Знания о выходе за рамки возможного. Не как обезумевший зверь или падший тиран, а как тот, кто шагнёт за завесу смерти и найдёт истину. Вопрос в том, какую цену человек заплатит за это знание. Станет рабом, монстром или просветлённым.       – Кажется, теперь я понимаю ход твоих мыслей. Ты не оглушишь меня в ближайшей подворотне после нашей беседы? Есть один труд, но нужно написать дяде, чтобы он прислал его. Там описывается трансцендентность. Про постижение разума, души, тела. Насколько я помню, автор пытался выяснить, как сохранить своё «я» и не пасть в пучину безумия, – Рейна неловко кашлянула, – а не стать сильнее и всё такое за чужой счёт. «Не дать погаснуть внутреннему свету», – так он писал.       Эта мысль часто направляла Рейну. Как мысль о равенстве волшебников по крови, как отрезвляющий голос мамы. Всегда стремиться к миру и не терять голову от гнева или обиды. Оставалось только отстать от близких и не окружать их навязанной заботой. Они имели право испытывать плохие эмоции и сами справляться с ними. Без её помощи.       Что ж, тогда Рейне стоит быть последовательной в своих действиях. Возможно, владелец магазинчика не знал о славе, шедшей за книгой её предков. Рейна, подавив растущую неприязнь, взяла горстку золотых монет из внутреннего кармана сумки и положила рядом с учётной книгой на столе. Краем глаза она заметила какие-то красно-коричневые следы на подушке одного из кресел. Пролитый чай? Оставалось надеяться, что не останки продавца после алхимического эксперимента дядюшки. Впрочем, какая разница.       Снаружи дождь закончился, вышло из-за туч солнце. На площадь притащили огромную жаровню, на которой готовили овощи и мясо – их, как главный символ праздника, каждый брал с богатого пиршественного стола. Тут же, с волынкой наперевес, Абраксас рисовал в воздухе формулу подходящего заклинания под восторженное жестикулирование профессора Бири и группы волшебников-музыкантов, увлечённо обсуждавших происходящее.       – Приятного праздника, Рейна, – попрощался Том, встав рядом с ней.       – И тебе, – она слабо улыбнулась, наблюдая, как слизеринский староста обходит толпу по краю и исчезает за поворотом.       Том – союзник. Он надавил на неё? Рейна запоздало испугалась, не многими ли деталями поделилась. Она понимала, что Том и Абраксас действовали заодно в настраивании Болдерика против неё. Но если Абраксас не хотел бы обидеть её, то его приятель… Он создавал отличное впечатление. Склонный к уединению интеллигентный юноша. Точно знающий, что ему интересно. Внимательный.       Рейна отмахнулась от этих мыслей, они нагоняли тоску. Что-то не складывалось. Она осознанно закрывала глаза на что-то лежавшее на поверхности, чтобы не рождать себе ещё одного врага. Нет, не стоит опять попадать в эту ловушку. К чему анализировать чужой характер, если они союзники? Рейна останется для всех молчаливой ученицей без амбиций, живущей в собственном мире из милых книжек и сладостей, и никто не посмеет уличить её в чём-то плохом. Никто не испортит её светлые деньки, которые она проведёт за чтением жутеньких – наверное, теперь уже её – книг, и это будут прекрасные деньки до их новой встречи с дядюшкой.       Теперь предстояло покинуть Хогсмид. Праздник – идея хорошая, но у Рейны уже появился план на вечер. Трепетное чувство в груди не давало покоя. Сначала нужно сказать Абраксасу, чтобы он не искал её, а потом…       Что-то мокрое уткнулось в ладонь Рейны. По площади гуляли домашние животные, и одна из козочек лизнула её и протяжно заблеяла.       – У меня ничего нет, – Рейна примирительно выставила руки, но козочка, подпрыгнув, потёрлась о них и чуть не уронила волшебницу. – Помогите…       Другая коза уже примерялась зубами к её сумке. Пытаясь укрыться от суетливых приставак, Рейна подхватила подол мантии вместе с платьем и забежала в «Сладкое королевство». Как раз можно было пополнить запасы интересной еды.       – Милостивые предки! – воскликнула Вальбурга, на входе с которой почти столкнулась девушка, и обошла Рейну, придирчиво оглядывая с ног до головы. – Лукреция, кажется, нашлась пропавшая часть гардероба тёти Антеи! Помнишь её вечерние наряды для утренних прогулок?       – Да, – мечтательно подхватила Лукреция. – У неё было такое красивое розовое боа! Рейна, это платье тётя подарила твоей маме? Они вроде бы учились вместе. О, как трогательно! У неё были не пеньюары, а искусство.       Входная дверца со скрипом отворилась, и мягко звякнул колокольчик. К ним присоединился Альфард, который словно почувствовал, что здесь старшая сестра решила помучить его подругу.       – Слишком вычурное искусство, – Вальбурга изучающе отодвинула мантию на груди Рейны и хмыкнула с видом знатока.       – Но это так красиво, – жалостливо протянула Лукреция.       – Сестра, кузина, – коротко кивнул Альфард, поприветствовав их, и встал между девушками. – Серьёзно? Ты ратуешь за манеры и критикуешь кого-то за выбор одежды?       – Не все семейные ценности стоит выставлять напоказ, – изящно поморщилась Вальбурга и вернулась к Рейне. – Уместность в наряде – вот, чего тебе не достаёт, дорогая.        – На праздниках уместно развлекаться, а не портить настроение окружающим. Рекомендую тебе отведать потешных конфет из тыквы, – он указал взглядом за спину сестры, там стояла гигантская тыква, которая плевалась конфетами в радостно визжащих младшекурсников. – Лукреция, позаботишься о нашей любимой занозе?       – Пойдём, Вэл, – вздохнула Лукреция. – Придерживаемся плана покупок. Выпустишь пар в ателье…       – Я опять напишу отцу, если ты что-нибудь выкинешь, – сказал Альфард сестре напоследок и, повернувшись к Рейне, добавил, – старомодность-то – дело вкуса, а вот бестактность… Ты тут от коз прячешься? Еле отбился, мне чуть рукав не отгрызли.       Рейна смущённо улыбнулась. В этот раз она выбрала тактику «потерпеть», и благодаря другу та сработала. Ей всё равно не дали даже поздороваться, но это было и неважно. Нужно только покинуть Хогсмид, не вызвав подозрений.       – Спасибо, – шепнула она.       – Я на твоей стороне, ты же знаешь, – Альфард улыбнулся в ответ. – А где девчонки?       – Джулия забронировала поле для тренировок по квиддичу, – рассказала Рейна. – Остальные с ней. Они обещали прийти позже, когда праздник будет в разгаре.       – Ого, – Альфард сдержанно удивился, поведя бровью, – но ты не с ними.       – Я решала свою проблему, – заявила Рейна, с усмешкой вздёрнув подбородок.       – Ты избавилась от Болдерика, – мрачно произнёс юноша. – Что с ним?       – Нет, я честно обсудила это с Абраксасом, и он признался. Наши союзники, – её миловидная улыбка вдруг исказилась в оскале, – по крайней мере, один из них, подначивал Болдерика на протяжении всего месяца. Представляешь, я не самое наивное чудовище в этом мире, среди наших однокурсников нашёлся кое-кто похуже.       – Рискованный шаг, – нахмурился Альфард, но его тон смягчился, – хотя ты молодец, что покончила с этим. В следующий раз не забывай, что я бегаю неподалёку, хорошо? Мы, подземные обитатели, должны держаться вместе.       Пара рассмеялась.       – Винный погреб не настолько глубок, как твоё обиталище. Из окна в спальне видно кусочек лужайки.       – Попытка парировать засчитана. В нашем трюме видно озёрного кальмара, – похвастался Альфард. – Что касается вина, ребята вот-вот увлекутся новым хобби. И разольётся выпивка… Поэтому мы похожи больше, чем ты думаешь. Да начнётся эпоха сливочного пива.       – Вы же ещё дети, – Рейна ошарашенно захлопала ресницами. – Кошмар, я надеюсь, мистер Малфой опять пригласит нас на зимние каникулы. Он тщательно следит за поведением гостей в своём мэноре. Мальчишкам не помешает порция уроков по распитию алкоголя.       – Надеюсь, наше блистательное общество доросло до таких банкетов. Но сливочное пиво не алкоголь в полной мере, разве ты не знаешь?       – К моей еде подходит чай и молоко. А что тут продают? – Рейна решительно подошла к полкам со сладостями. – Ой, а можно мне окунуть нос во что-то ванильно-миндальное…       От бочонков с морозными мятными помадками, кислыми шипучками, леденцами и разноцветным драже исходил резкий конфетный запах, и она отшатнулась. Альфард повёл подругу дальше.       – Может, тебе понравятся карамельные бомбы. Или вот – классика.       Они заглянули в коробку с шоколадными лягушками. Это было оно! Потом был шоколад всевозможных видов, печенье в виде глизней с орехово-сливочным кремом и пирожные, напоминавшие каштаны, с вишней внутри и посыпанные кокосовой стружкой. Когда Рейна тянулась рукой к корзинке с пушистыми крошечным рогаликами, присыпанными чёрной пудрой, Альфард сказал:       – Это перечные рогалики, не стоит.       – А ты угостишь ими Вальбургу?       – Искушение, добрый друг. Оно и тебя преследует, – Альфард широко улыбнулся. – Оставь это мне.       Покинув «Сладкое королевство» с набитыми сумками, они оказались на площади в круговороте праздника. До них донеслись обрывки речи о значении последних выходных сентября – каждый должен был выказать почтение павшим на войне героям, поблагодарить природу за щедрые дары и провести эти дни с уважением к мёртвым и с добрыми воспоминаниями в сердце.       Вокруг высокого костра уже плясали волшебники под аккомпанемент зачарованных музыкальных инструментов и местных исполнителей. Рейна, смутившись от всеобщего веселья и толпы, приникла к плечу Альфарда и сказала ему, что хотела бы понаблюдать за праздником издалека. Возвращение в школу стало неудачной идеей. Пришлось бы рассказывать другу о сокровище в сумке, а он не одобрил бы такое чтиво.       – Мы ещё не бывали в таких шумных местах вместе. Праздники, ярмарки… Тебе не нравится, да? – спросил Альфард, когда они свернули на соседнюю улицу.       – Чувствую себя скованно, – Рейна виновато посмотрела на него, краем глаза отмечая подходящую скамейку. – Можешь оставить меня здесь. Я буду в порядке.       – Как ты это представляешь, – буркнул юноша, недовольно хмурясь. – Сейчас мы пойдём чесать животных в загонах, это недалеко отсюда. Я пойду на это ради тебя. И даже если кто-то увидит, как Альфард Блэк запускает свои пальцы в шёрстку… – он театрально скрючил их и сделал страшное лицо.       – Ре-ееейна-аааа! – услышали они с другого конца улицы.       К ним, размахивая руками, бежала Джулия Аббот. Позади неё плелась Лэйн, направляя Арабеллу, которая не могла оторваться от чтения книги на ходу.       – Привет, ребята, – громко сказала Джулия, посмеиваясь и радостно улыбаясь им обоим. – Вы не устали? Мы тут надолго, Арабелла хочет посмотреть вечером, как отражаются фейерверки в реке. Ну, мы с Лэйн будем смотреть на фейерверк. А Арабелла – на звёзды.       – Хоть бы не в лужах… – как-то очень обиженно произнесла Лэйн.       – Зависит от погоды и от того, где мы будем, – попробовала успокоить её староста. – Никогда не угадаешь.       – Ты всё-таки решила стать звездочётом, Арабелла? – с интересом спросил Альфард. – Это какая-то новая техника копирования небесных тел из отражения?       – Отражение – это не просто копия, это ключ, – оживилась та. – Ключ к пониманию искажений пространства, к связи между мирами, даже к природе пророчеств! Представьте, карта звёздного неба – это один мир, а его отражение в воде, зеркале или в магическом кристалле – уже совсем другой.       – Сколько пересечений, – удивился юноша. – Готовы идти на праздник?       – Мы готовы съесть всё, что нам предложат, – выдохнула Лэйн, устало потирая плечи. После тренировки у неё не осталось сил на неловкость. – А вы уже побывали на пиршестве?       – Мы только с разведки, – сказал Альфард, дружески маскируя молчание Рейны. – Они крутят на вертеле вепря. Кстати, тыква, плюющаяся конфетами, о которой все говорили, стоит в «Сладком королевстве». И не такая уж она и гигантская.       – Я обязана взглянуть на это в любом случае, – воскликнула Джулия. –Берегись, поросёночек. Голодные волшебники идут по твою душу.       Рейна не успела придумать отговорку, как её потащили к площади. Она наблюдала за однокурсниками, отойдя немного в сторону, но уклониться от тарелки, наполненной настоящей едой, у неё тоже не вышло. Ребята смеялись, делились впечатлениями, Рейна пробовала сливочное пиво под строгим, но снисходительным взглядом Альфарда, остававшегося где-то рядом с ними в этот вечер. Все наслаждались непринуждённостью яркого шумного праздника. Абраксас не подходил, и к лучшему. Может, его трясло за ближайшим деревом от того, что Рейна болтала с маглорождённой Лэйн. А может, такие праздники шли всем на пользу – нетерпимости здесь точно не место, и было совершенно не важно, какой статус крови у обаятельного старшекурсника с Гриффиндора, утянувшего Рейну в весёлый танец.       Вихрь ритмичного танца, смех и веселье повсюду закружили Рейну, и она с удивлением для себя поддалась этой чарующей атмосфере.       Глубоко внутри Рейны закрыл глаза и прикрыл морду крыльями раздражённый праздником дракон. Он решил пока поспать. Его время ещё вернётся.