Глава 7. Часть 2. Вечер всех святых

      День тридцать первого октября Рейна проводила, прихорашиваясь на коврике перед высоким зеркалом в окружении баночек и кистей. Солнечные блики скользили по её лицу, мешая рисовать стрелки, и девушка без конца крутилась, чтобы себя рассмотреть.       На соседней кровати Арабелла заплетала для Лэйн великолепную причёску со скрученными прядями. Она ткнула однокурсницу в кончик носа и напомнила:       – Сиди спокойно. Мне нужно всё закрепить. Ещё раз вывернешься, и превратишься в улитку.       – Да я спокойно! Просто не могу поверить, что она правда собирается туда, – шепнула Лэйн и обратилась к Рейне, спрашивая снова на всякий случай. – Ты точно не пойдёшь в Большой зал?       – Это моя мечта, – выдохнула Рейна. – Не могу прожить ещё один день, пока не увижу, как танцуют прекрасные полуодетые женщины.       Из-за полога донёсся смешок. Джулия, устроившись в своей постели, с интересом разглядывала подругу из-под одеяла.       – Так ты хочешь посмотреть на женщин? – хмыкнула она. – Не сбежать тёмной ночью из школы с таинственным другом, а посмотреть на женщин. Разумеется.       – Мы вернёмся до отбоя, это вечернее выступление. Обещаю не утонуть в шелках и перьях.       – Ты звучишь как человек, который уже мысленно где-то не здесь, – Джулия засмеялась. – Я буду с нетерпением ждать твоего рассказа во всех красках.       – Завтра мы потребуем мельчайших подробностей, Рейна, – сказала Арабелла. – И про твоего друга в том числе. Он смотрит на тебя по-особенному в обычные дни, а сейчас…       – Ну вот, – протянула Лэйн, – началось.       – Я создам идеальные условия для нашего эксперимента, не хватает только одной маленькой детали, – продолжала Арабелла. – Могу я заняться твоими волосами? У меня из головы не выходит образ. Он попадёт в точку.       

***

      Рейна прошла в коридор, в котором её уже ждал Альфард. Он застыл, словно у него отняли дыхание, и несколько мгновений просто смотрел на подругу – слишком красноречиво.       – Ну как? – спросила Рейна. Она повела плечиком, касаясь пальцами ключиц, чуть повернулась, чтобы показать себя со всех сторон.       – Т-ты… выглядишь… – начал Альфард и тут же осёкся, поперхнувшись воздухом.       – Скажи, что прелесть! Арабелла сама придумала. Никогда не носила высокие причёски, чувствую себя богиней. Так обычно делает моя мама, но у неё очень упругие завитки...       – Это правда, – он смущённо улыбнулся, склоняя голову, но не в силах оторвать взгляд.       – Я не решилась добавлять украшения, потому что не хочу привлекать внимание… Что? – она наконец увидела его замешательство.       Альфард прикусил губу и посмотрел на неё снизу вверх, как напуганный оленёнок, который вдруг вышел на солнечную поляну и обнаружил, что все на него смотрят.       – Всё хорошо, мы ведь не брат с сестрой, – поняла его Рейна и не стала издеваться, это было бы подло по отношению к другу. – Прости, сегодня мы всей спальней старались надо мной ради женщин в перьях и блестяшках.       Альфард усмехнулся и покачал головой – без осуждения, с нежной усталостью, с которой он слушал её сумасбродные шутки у самой черты, потом взглянул на Рейну снова – чуть смелее, и открыл перед ней дверь. По крайней мере, она перестала выражаться, как её дядюшка, и пыталась обрести настоящую себя.       

***

      Солнце клонилось к закату. Прохладный воздух морозил щёки, а густой туман стелился у земли, вихрясь барашками от шагов. Рейна чуть поёжилась и плотнее запахнула мантию. Она вертела головой, вглядываясь в лица идущих навстречу людей, но только больше чувствовала взгляд идущего рядом Альфарда.       – Жаль, что это не магический квартал, – тихо пошутила девушка. – Мы проделали такой долгий путь.       – Мы почти на месте. Сюда.       С этими словами Альфард свернул с перекрёстка с высокими зданиями, и пара вышла в небольшой переулок, в глубине которого оказалась неприметная дверь. На входе доброжелательный мужчина проверил их билеты, и они вошли в зал.       Гостей встречал полумрак, но сцена была освещена, как на ладони. Там синхронно танцевали девушки в коротеньких костюмах, трепетавших на груди от их движений. Воздух тянул за собой дурманящий запах женских духов. Красные огни мерцали вдоль сцены, обводили арку, отбрасывали отблески на лица посетителей. Музыка играла такая смешная, и – пока они шли к столику – Рейна успела расстроиться, что Альфард, должно быть, всё перепутал и пригласил её на детский спектакль.       На сцену опустилась бархатная штора. Рейна сконфуженно растирала руки в перчатках, пытаясь согреться после улицы. Она отказалась отдавать свою мантию в гардероб, хотя та и не выглядела, как верхняя одежда, а скорее, как лёгкая накидка, удивительно сочетавшаяся с платьем.       – Ты в порядке? – спросил Альфард.       Рейна приоткрыла рот, чтобы сказать что-то, но ей стало плохо от накатившей духоты. Будто её захлестнул стыд от того, что посмела усомниться в своём друге – в его выборе. Не зная, как избавиться от наваждения, она перевела взгляд – на лакированную поверхность стола, на свои перчатки… на ноги артистки, сидевшей на обитой золотистым бархатом кушетке, которой прежде не было на сцене. Шторы поднимались, и оживлённые разговоры вокруг сменились шёпотом. Девушка в струящемся платье с корсетом, спрятавшись за огромными веерами из пушистых перьев, медленно двигала ножками, будто вся публика явилась сюда для неё. Но так и было. Рейна замерла, едва успев стянуть перчатки – вдруг это помогло бы щекам не пылать слишком горячо.       Заиграла музыка, как сквозь толщу воды. Рейна откинулась на спинку стула, чтобы вдохнуть. Две танцовщицы выглянули из-за вееров и опустились на пол по обе стороны от кушетки, укрываясь перьями и изображая восторг, а их дива запела низким голосом с лёгкой хрипотцой песню про луну и звёзды.        – Зря ты оставила мантию, – тихонько шепнул Альфард, – здесь жарко. И тебе очень идёт это платье.       Рейна и не заметила, как он подвинул стул ближе к ней. Она встревоженно оглянулась и успокоила себя – так ему лучше видно сцену. А потом на её глазах мужчина за одним из столиков поцеловал сидевшую с ним женщину в плечо, в шею, выше…       – Мне неловко, – призналась волшебница. – Хочу стать невидимкой и спрятаться. Я похожа на улитку, чтобы исчезнуть в другой мир?       – Я с тобой, – ответил юноша, – что бы ты ни выбрала.       Певица поднялась и неторопливо танцевала, стоя вполоборота. Приглушённый белый свет лился на неё из-за арки, её кожа, одежда и волосы, чёрные и пышные – искрились, как сияющая дорожка воды под луной. Непонятная тоска и мечтательное томление смешались в груди Рейны. Музыка и голос мягко обволакивали её, и сердце билось безумно от этих сильных неизведанных чувств.       – Хочешь уйти? – осторожно спросил Альфард.       Она мотнула головой. Это было бы невежливо. Альфард чуть сжал её неподвижную руку и кивнул. В его лице всё ещё была сдержанность – но не школьная маска. Он держался так, будто нёс ответственность за подругу. Будто именно сейчас осознал, что очень не хочет её отпускать.       Рейна испугалась своих мыслей. О, нет! Нет, нет! Что же она натворила… Как она могла так всё испортить? Так много рассказов взваливать на его плечи, так прижиматься к его плечу, а теперь… Но ведь он не станет целовать её, правильно? Им почти шестнадцать. И Арабелла сказала… Может, и правда стоит уйти?       На сцену и ряды между столиками осел тяжёлый дым, и всё казалось размытым, сверкающим и сказочным.       Музыка переменилась, начали появляться ослепительно прекрасные танцовщицы. Окутанные перьями и полупрозрачными пеньюарами, они кружились, летали по сцене, сбрасывая с себя накидки, переступали так легко, что скоро всё перед глазами заполнили сияющие в дымке огоньки – украшенные камнями и бисером наряды танцовщиц.       И снова вышла вперёд она. Певица раскрыла шёлковое полотно своего платья, расписанное узорами изнутри, как крылья бабочки. Её мягкие округлые бёдра оголились от танца, и тут Рейна выпрямилась и стиснула в пальцах кисет.       – Пожалуйста, мы можем вернуться? – взмолилась она.       – Конечно, – мгновенно сказал Альфард, поднимаясь и протягивая ей ладонь.       Он придержал для Рейны дверь. На улице пахло туманом и мокрыми листьями. Город всё ещё шумел, люди вокруг спешили. Всё казалось нереальным – кабаре, сверкающие ткани, прекрасный голос певицы и этот вечер, завершившийся слишком рано. Рейна ощутила дрожь по телу, но ей не хотелось прятать руки. Прохлада действовала отрезвляюще. Тогда Альфард остановился – молча снял с себя перчатку, вложил в ладони девушки и обхватил их руками.       Рейна удивлённо посмотрела на него. Он не шутил. И не улыбался. Только держал её руки и смотрел – так спокойно, серьёзно, по-взрослому, что в груди стало больно от того, как стучало сердце, и она забыла дышать.       – Прости, – сказала Рейна, опустив глаза. – Я испортила вечер, да?       – Нет, – твёрдо ответил Альфард. – Я знал, куда иду. И знал, кого пригласил.       – Мне казалось, это моя мечта. Там было невероятно красиво. Но я сразу почувствовала себя чужой. Будто подглядываю, делаю что-то запретное…       Она вспомнила, что в таких случаях за спиной всегда был дядюшка. Уйди, дядюшка! Не в такой момент! Взгляд Рейны, окрасившись смущением от мимолётной мысли о дяде, помрачнел.       – И ещё... я вдруг испугалась, что ты захочешь меня поцеловать. Потому что, кажется, мне хотелось – и это всё усложняет.       Его пальцы чуть сжались на её коже. Альфард приподнял брови. Помедлил, словно не был уверен, услышал ли правильно, а потом неожиданно рассмеялся. Он откинул голову и с шумным выдохом признался:       – Я подумал то же самое. Что хочу. И тут же понял, что не имею права. – юноша добавил почти шёпотом, заботливо заглянув в её глаза. – Ты поэтому испугалась?       Рейна смотрела на него, не мигая. Ей стало спокойно – впервые за весь вечер.       – Ты мне очень дорог, Альфард, – поделилась она. – Я не понимаю себя. Но знаю, что не хочу тебя потерять. Это важно. Мне… не хотелось бы спешить.       – Почему не сейчас?       – Не уверена, что смогла бы контролировать это. Я не понимаю, что… будет дальше, – с робкой улыбкой сказала Рейна. – Мы ведь не брат с сестрой, да?       Альфард усмехнулся – так ласково, что не мог иначе.       – К счастью, нет.       Она всмотрелась в его лицо, желая запомнить каждую черту. Ветер растрепал их волосы, и Рейне показалось, что страх, постоянно преследующий её, это пустяк. Может, она даёт ему слишком много места в своей жизни?       – Пожалуйста, обними меня. Только крепко. А то вдруг я растаяла в дымке, и мне всё это снится.