Глава 10. Часть 1. Расплата за решимость

      Дорожку, которая опоясывала гору с совиной башней, за ночь усыпало снегом. Башня возвышалась, как огромное пирожное, украшенное взбитыми сливками. Рейна мысленно сделала пометку зайти туда после уроков – отправить письмо для мамы, только для неё. Ей не хотелось видеть дядю, встречать Рождество в его доме, где, конечно, будет он сам… Рейна отчаянно нуждалась в мамином совете.       А пока на поляне для практических занятий по уходу за магическими существами, кутаясь в тёплые мантии и шарфы, толпился весь пятый курс. Профессор Сильванус Кеттлберн – моложавый мужчина с руками, изрезанными шрамами, и горящими глазами, встретил их бодрым приветствием, велел встать полукругом и объявил:       – Давайте поскорее познакомимся с шишугами. Прелестные звери, хоть и с аппетитом до садовых гномов! Прошу любить, жаловать и держать подальше от мусора и магловских улиц, – он сдёрнул одеяло с крытого передвижного вольера.       Взору пятикурсников предстали несколько коротконогих белых собак, которые слились бы со снежным фоном, если бы не коричневые пятнышки на их мордах, ушах и теле. Увидев студентов, животные радостно завиляли раздвоенными хвостами.       – Ах, смотрите, какая энергия! Это проявление игривости! Увы, их энтузиазм часто выходит за рамки безопасной игры, поводом может послужить любой проходящий в квартале от вас магл или что-нибудь крайне аппетитное, – не без гордости продолжал профессор, игнорируя встревоженные взгляды некоторых студентов. – Не волнуйтесь, сегодня они практически сыты – ровно настолько, сколько требуется для дрессировки.       Он беззаботно хлопнул в ладоши и произнёс команду, прежде чем распахнуть дверцу вольера. Шишуги послушно выстроились в ряд перед учениками.       – Кто хочет покормить наших красавцев свежим мясом? Ну же, смельчаки!       Профессор подтолкнул ногой массивный ящик, заполненный приличными кусками плоти. Ученики осмотрелись, ожидая, что им предложат взять щипцы или миски, но Кеттлберн явно собирался кормить магических псов с рук, бросая куски мяса прямо в пасть.       Рейне такой поступок показался достаточно безрассудным – как раз его и стоило совершить. Проявить капельку инициативы… Она шагнула вперёд в числе желающих, поудобнее прижимая к себе под слоями шарфа светло-жёлтый термос из бакелита. Накануне Лэйн удивилась, увидев его у подруги на прогулке. По её мнению, эта вещица была магловской, и теперь Рейна постоянно таскала термос с собой, когда они выбирались за пределы школьного замка. Маленькое проявление её независимости от чистокровного общества. Поглумиться над лицом Малфоя – веский повод.       – Уверенно протяните руку с мясом! Они чувствуют страх, ха-ха! Главное – не дёргаться! – говорил ученикам профессор Кеттлберн, между тем продолжая. – Их нельзя держать в немагических районах без лицензии, хотя это исключительно безобидные существа. Шишуги славятся своим покорным нравом…       Профессор отвлёкся на объяснения и упустил из виду, как одна из шишуг, особенно голодная, подобралась ближе к ящику и, выждав момент, кинулась к стоявшей на её пути гриффиндорке. Девушка не видела этого, с помощью палочки она самозабвенно левитировала кусок мяса.       Рейна услышала низкий рык, а когда обернулась – безобидное существо замерло и приготовилось к прыжку. В один миг успев понять, что сейчас тот нападёт, она со всей силы стукнула шишугу термосом по оскаленной пасти. Испуг придал ей решимости. Зверь взвыл и кувыркнулся прямо в ноги, успев рвануть рукав мантии.       Термос выпал из ослабевших рук и укатился. Рейна почувствовала обжигающий холодок и острую боль – её руку зацепили клыки, от локтя до пальцев оставив пару длинных кровоточащих царапин. Горячая кровь, такая живая и яркая, пачкала в красный её длинный светлый шарф.       Со стороны, откуда только что раздавался смех Альфарда по поводу очередной шутки Кеттлберна, послышался резкий, обрывающийся на полуслове возглас:       – Рей!       – Ай, – она вяло вскрикнула, удивившись, что не успела защититься.       Тут же на неё накатила волна стыда – девушка дёрнулась к оглушённой шишуге, но Кеттлберн был уже здесь.       – Мисс! – прогремел его голос с изумлением. – Что за варварский метод! От избиения животные пасть шире не откроют. Вы могли покалечить...       – Простите! – выпалила Рейна. – Я не хотела бить её. Бедный зверёк, что же я наделала, – она умоляюще смотрела то на профессора, то на напавшую шишугу, которую он пяткой прижимал к земле. Волшебный зверь тихо и жалобно пищал, совсем как щенок.       Прежде, чем профессор ответил, Рейна заметила, что к ним подошёл Альфард.       – Рейна! – позвала Джулия Абботт, пробираясь сквозь образовавшуюся толпу. – Твоя рука! Профессор, ей надо в больничное крыло! Скорее!       Откуда-то сбоку раздался чей-то смешок:       – Зло было наказано.       – Заткнись сейчас же, дурачина, – Джулия пихнула в грудь Болдерика. Разумеется, он всё ещё презирал Рейну.       – Ты в порядке? – участливо спросил Альфард.       Она пожала плечами, показав ему разодранный рукав, и снова с ужасом уставилась на шишугу. Упрёк застыл на губах профессора, когда тот увидел кровь, заливающую её одежду и пятнами расползающуюся по снегу.       – Это чудище должно быть немедленно отправлено в вольер и усмирено, профессор, – процедил Абраксас сквозь зубы. – Не сомневайтесь, новый испытательный срок вам обеспечен.       Наступила секундная тишина, мгновенно сменившаяся перешёптываниями студентов – Малфой посмел указывать преподавателю. Чтобы выручить соратника, вперёд вышел Том Реддл. Его лицо выражало искреннюю озабоченность – идеальная маска старосты.       – Профессор, мисс Аббот права, – сказал юноша вкрадчиво. – Мисс Ченслер требуется немедленная медицинская помощь. Я могу сопроводить её, если необходимо.       – Я отведу её, – отрезал Альфард, пока доставал из кармана платок, и направил на него волшебную палочку. – Энгоргио.       Под действием заклинания платок вытянулся и теперь походил на большое белое полотнище. Как раз, чтобы перевязать руку. В отличие от слизеринского дуэта обидчик-защитник, работавшего на публику, Альфард предпринимал меры прямо сейчас. Стоит ли в будущем ожидать от паучат чего-то кроме слов? Девушка обратила на это внимание совсем мельком – великое будущее выглядело слишком незначительным перед муками совести.       Ситуация была накалена, и Кеттлберн опомнился. Он запер вышедшего из-под контроля зверя в вольере, а затем бросился к Рейне, которая опять попыталась извиниться. Она рассеянно переводила взгляд с преподавателя на Альфарда, внимательно осматривавшего её рану.       – Спасибо, – шепнула она и повернулась к Кеттлберну. – Прошу прощения, профессор, я не…       – Отставить панику! – скомандовал профессор. – Глупости несусветные, мисс Ченслер. Конечно, вы не виноваты. Это я недоглядел, – уже тише добавил он. – Мисс Аббот, пожалуйста, проводите её в больничное крыло. Мистер Малфой, – добавил он чуть громче, – ценю ваше замечание, но вместе с тем минус пять баллов Слизерину. Лучше бы вы с той же горячностью помогали однокурснице, чем оценивали мою работу. Кроме этих двоих урок никто не покидает.       Альфард в это время поплотнее обернул платок вокруг руки Рейны поверх изодранной мантии. Его движения были удивительно точными и быстрыми для того, кто всегда старался выглядеть сдержанным и отстранённым при других людях.       – Не смотри сюда. Перехвати крепче. Вот так. Иди с Джулией, – сказал он, мягко придерживая её локоть. – Я потом зайду, хорошо?       Рейна закивала в ответ, и Джулия взяла её под здоровую руку.       – Всё, пошли отсюда. Держись, – и повела её прочь от поляны, оставив позади перешёптывания, взгляды и затихающий скандал.       В тёплом школьном коридоре без колючего холода рука заболела почти нестерпимо.       – Это моя вина, – прохныкала Рейна. – Меня учили быть начеку. Я поторопилась. Может, шишуга хотела любви и ласки, а не…       – Нет, – отчеканила староста и даже не оглянулась на неё.       И от этого стало ещё больнее. Потому что если это не её вина, то тогда это просто случилось. Бессмысленно и жестоко, как и многие дядюшкины поступки. О том, что порыв был продиктован желанием спасти беспечную гриффиндорку, Рейна не думала. Она думала, что впервые проявила инициативу – и кто-то пострадал. Как в госпитале, но… не смертельно.       – Он не сможет оставить меня, – вырвалось у неё шёпотом, и она сама удивилась этому выводу, вылезшему наружу из самого тёмного угла сознания.       – Кто? Кеттлберн? – Джулия на секунду повернула к ней голову, и в её глазах мелькнуло искреннее недоумение.       Рейна покачала головой, не в силах объяснить. Она думала о шишуге, о её жалобном визге, о том, как её мохнатое коренастое тельце отлетело в снег. О том, что дядя обрадовался бы – ведь его маленькая девочка наконец сумела причинить… нет, защитить… ох, Рейна даже не себя защищала. Героически влезла и отхватила. Наверное, дядя будет недоволен. Он не должен узнать о таком позоре.       Джулия затолкнула подругу в прохладный длинный зал с больничными койками. Боль в руке пульсировала в такт участившемуся после быстрой ходьбы сердцебиению, а шарф, пропитанный кровью, всё ещё свисал с шеи. Рейна потянулась ладонью к щеке, туда, где обычно гладил её дядюшка, и с грустью поняла, что совершенно запуталась.       – Мадам Флеминг! Срочно! – голос Джулии, обычно такой уверенный, прозвучал с непривычной тревогой.       Из своего кабинета появилась мадам Флеминг. Высокая, строгая, с седыми волосами, собранными в тугой пучок, и острыми чертами лица. Её одежда казалась воплощением чистоты и порядка, так контрастирующего с грязным хаосом, который принесла Рейна. Взгляд целительницы мгновенно сфокусировался на её шарфе и перевязанном рукаве, уже пропитавшемся красным.       – Опять Кеттлберн и его… питомцы? – вздохнула она, уже двигаясь к ближайшей койке. Её голос звучал устало. Констатация печального факта. – Садитесь, мисс. Мисс Абботт, спасибо, можете идти на урок – я справлюсь.       – Я подожду, – твёрдо сказала Джулия, отступая к стене, но не уходя. – На неё напала шишуга, мадам.       Рейна послушно села на край жёсткой кушетки. Стыд гнал кровь к лицу, смешиваясь с болью и остатками адреналина. Мадам Флеминг одним движением палочки разрезала преобразованный платок Альфарда и рукав мантии до плеча, обнажая кожу. Два длинных рваных пореза от локтя, пересекая запястье, ладонь и до кончиков пальцев зияли на бледной коже. Кровь сочилась, края ран выглядели воспаленными, с синеватым оттенком.       – М-да, – пробормотала целительница, внимательно осматривая раны. – Не просто механическая травма. Клыки могут внести инфекцию, – она посмотрела на Рейну поверх очков. – Больно будет. Дать что-нибудь посжимать в зубах?       Не дожидаясь ответа, мадам Флеминг выхватила из шкафа пузырёк с густой ярко-зелёной жидкостью и поддела пробку.       Поток зелья, управляемый палочкой, устремился к ране. Не острая, как от клыков, а жгучая, разъедающая боль пронзила руку. Рейна вскрикнула, вцепившись здоровыми пальцами в край койки так остервенело, что костяшки побелели. Она закусила губу, пытаясь подавить следующий крик. Слёзы выступили на глазах. Это была плата за необдуманное геройство. И никем не оценённое.       – Знаю, знаю, – спокойно проговорила мадам Флеминг, не прекращая направлять лекарство. – Противовоспалительное и антисептик высшего класса. Справляется эффективно, но... Ещё немного.       Рейна видела, как всё клокочет внутри ран, как пузырится пена на поверхности, смешиваясь с остатками крови. Жжение не утихало, но теперь к нему добавился мучительный ноющий холод.       Мадам Флеминг отставила пузырёк. Раны теперь выглядели чистыми и обескровленными, но глубина была пугающей, а кожа вокруг них побелела.       – Ничего, – сказала целительница, – просто выпьешь крововосполняющего.       Кончик палочки засветился мягким белым светом. Мадам Флеминг провела им над порезами с выверенной точностью, произнося заклинание. Рейна почувствовала, что разодранная плоть начала чесаться и стягиваться. Это было странное ощущение – не боль, а шевеление внутри. Она видела, как края ран, миллиметр за миллиметром, расправляются и тянутся друг к другу, как под невидимыми ниточками. Процесс был мучительно медленным.       – Шишуги, – заметила мадам Флеминг, не отрываясь от работы, – оставляют некрасивые шрамы даже после лучшего заживления, но я постараюсь сохранить твою юную кожу. Рука может онеметь на время. Дня на полтора. Будет слабость, – она на секунду подняла глаза. – Что ты ей сделала, раз она бросилась? Обычно они не рвут в клочья просто так.       – Я... я ударила её термосом, – отозвалась Рейна, изучая белые пальцы своей здоровой руки. – По морде. Она кинулась на однокурсницу... а я... – голос дрогнул. – испугалась.       Объяснить слепую ярость, вызванную письмом дяди, было невозможно, а говорить о том, что из-за профессора шишуга оставалась слишком голодна для урока, Рейна не решилась. Она даже не поняла, говорит сейчас правду или нагло врёт.       – Термосом? – бровь мадам Флеминг изогнулась. – Что-то магловское? – в её тоне прозвучало скорее любопытство, чем осуждение. – Хм. Учитывая шанс заражения... возможно, ты предотвратила худшее, дав ей по зубам сразу. Инфекция действует быстрее на разгорячённую кровь. Кто знает, в каких условиях Кеттлберн содержит своё зверьё.       Она завершила процесс. На месте глубоких рваных царапин остались узкие шершавые линии, идущие параллельно вниз. Кожу вокруг морозно кололо. Боль сменилась глубокой, ноющей ломотой и предсказанным онемением. Рука казалась ватной.       Мадам достала банку с густой пастой болотного цвета и аккуратно нанесла её тонким слоем. Паста тут же затвердела, превратившись в гладкую, прохладную корку.       – Я добавила мазь каменной плоти. Снимет остаточное воспаление, ускорит окончательное заживление и минимизирует шрамы. Не мочить. Не снимать. Через три дня сама отшелушится, – она наложила поверх мази повязку из белого бинта. – И рукой не двигать активно. Никаких перьев, палочек, тяжёлых сумок. Отдых. Понятно?       Рейна кивнула, глотая комок в горле. Стыд никуда не делся, но теперь его подкрепляла сильная физическая слабость.       – Спасибо, мадам Флеминг, – тихо сказала она.       – Поблагодаришь, когда рука заработает, как следует, – сухо парировала целительница, закупоривая баночки. – И передайте профессору Кеттлберну, что в следующий раз, когда его подопытные покалечат ещё кого-то, я приду и обработаю его этим зельем с головы до ног, – в её глазах сверкнуло что-то опасное. – Мисс Абботт, вам следует доложить декану о случившемся, – холодно велела она.       – Я хотела бы поддержать подругу, мадам.       – Тогда, – она подцепила волшебной палочкой разрезанный платок и окровавленный шарф, сползший на колени Рейны, и махнула в сторону ванной комнаты, – уберите это куда-нибудь.       Не подумав, что вещи можно очистить заклинанием, Джулия схватила их и отправилась в указанном направлении. Едва она закрыла за собой дверь, мадам обратила к Рейне прищуренный взгляд.       – Мисс, – заговорила она тихо и серьёзно.       – Ченслер, – подсказала та.       – Мне не докладывали, что среди учащихся в этом году появились лица с унаследованной гематологической аномалией вроде вашей. Это создает дополнительные риски при лечении. Вам известно о вашем недуге, так? Вы имеете при себе все необходимые лекарства?       Рейна уставилась на неё, хватая воздух ртом. Она и не подозревала, что сердце может стучать так громко. Ещё немного – и остановится, и её тело рухнет на кушетку.       – Соблюдаете ли вы диету? – продолжала целительница, истолковав её реакцию по-своему. – Вы обескровлены и в то же время ещё не потеряли сознание. Ваш организм впитает крововосполняющее зелье с усиленной жаждой. Стандартной порции будет недостаточно, что является проблемой. Избыток отваров в организме приведёт к плачевным последствиям.       – Я не знала, – хрипло ответила девушка. – Мой дядя примерно раз в месяц даёт мне… какое-то зелье.       – Зато родственники знают. Хорошо. Обычные зелья вам не подходят. Вам нужен рецепт на основе багульника. Не эликсир для усмирения упыря, который готовят на занятиях, а концентрированный стимулятор. Полагаю, профессор Зельеварения справится с этой работой.       – Выходит, я не монстр?       – Конечно, нет, – снисходительно улыбнулась мадам Флеминг, и в уголках её губ залегла жёсткая складка. – Никакой угрозы обществу вы не несёте, тем более… если учитывать ваш факультет.       Несмотря на бессилие, Рейна позволила себе короткий смешок. Её таинственная проблема превратилась в понятную решаемую задачу.       – Не беспокойтесь, мисс Ченслер, – сказала ей мадам, понизив голос. – Сохранение недугов в тайне – краеугольный камень профессии колдомедика. Для меня это не пустой звук. Однако помните: если вам понадобится медицинская помощь, вы должны говорить о своей особенности. Ради вашей же безопасности.       В этот момент вернулась Джулия с чистым, едва ли не сверкающим шарфом в руках.       – Вот, почти как новенький, – сказала она, не замечая затянувшейся тишины между целительницей и пациенткой, и опустила шарф на тумбу рядом с кушеткой.       Мадам Флеминг надела очки, её лицо мгновенно приняло строгое выражение.       – Прекрасно, – ответила она, вставая. – Мисс Ченслер, отдых до конца дня. Отлежитесь здесь, пока вы слишком слабы. Профессор Слизнорт передаст мне зелье, как только закончит, а до тех пор я буду проверять ваше состояние, – она многозначительно посмотрела на Рейну.       Рейна молча кивнула. Она чувствовала себя абсолютно обнажённой под взглядом этой женщины.       Целительница удалилась в коридор, и Рейна осторожно откинула голову на подушку и прикрыла глаза. Жгучая боль от обработки раны давно сменилась глубокой ломотой и странным холодком в заживлённых ранах. Ну и опыт.       – Как ты? – сочувствующе спросила Джулия.       – Мадам сказала, я потеряла много крови. Ощущается, как будто по мне протоптался кто-то очень тяжёлый. Какой-нибудь… эм… дракон? Нет. О, я знаю. Громо… как там его… потопам.       – Взрывопотам, – хмыкнула староста, поправляя её.       – Думать тоже тяжело, – выдохнула Рейна.       – Я ещё не видела тебя настолько бледной. И грязной. Помочь умыть хотя бы лицо?       – Ты спасла бы меня от позора, – она приоткрыла один глаз.       – Когда явится толпа воздыхательниц с Гриффиндора, – хихикнула Джулия и заговорщически добавила, – или пара мальчишек со Слизерина?       Рейна кивнула с мягкой улыбкой. Спустя мгновение она услышала окончание фразы и тут же закрыла глаз и перестала улыбаться.       – Агуаменти, – донеслось до неё тихое заклинание.       – А чем ты будешь…       – Трофеем от Блэка, само собой, – опередила Джулия, и Рейна почувствовала, как прогнулась койка, а к её лицу прижалась влажная ткань. – Мерлин, дорогуша… Сколько косметики на тебе было? Это нормально, такая прозрачная кожа? Под жёлтыми лампами нашей спальни я и не замечала.       – Я почти не выходила из дома последние лет… четыре… пять… – неуверенно протянула девушка.       – Я думала, ты живёшь в сказке, – хмуро сказала Джулия. – Читаешь какие угодно книги, гуляешь, где заблагорассудится. Твои мама и дядя всегда выглядят очень заботливыми. Они держали тебя взаперти все эти годы? Или вы отшельники и всей семьёй пользуетесь тонной белил, румян… что это вообще?       Рейна посмотрела на неё замутнённым взглядом.       – Нет, только я. Я не очень лажу с людьми, поэтому редко выходила из дома. Ну, и… Ковентри с самого начала под обстрелами. И вообще… – её голос совсем притих, измождённое горло засаднило от подступающих слёз. – Нет, Джулия, это всё отговорки. Это неправда. Прости меня.       Она нашла причину. Рейна боялась, что с ней что-то случится, когда родных не окажется рядом. Похищение папы здорово усугубило её доверие к миру. Наивность всё ещё была свойственна её характеру, но подозрительность к людям вокруг зашкаливала. Бинкли почти не покидал дом, мама не брала её с собой, чтобы не отвлекать от учёбы.       Она боялась остаться одна по-настоящему. Если родные отвернутся от неё. Особенно, если это сделает…       – Тебя заперли в золотой клетке, куколка? – серьёзно спросила Джулия.       – Это был мой выбор, – настояла Рейна. Чувство беспомощности ей осточертело. Хотя бы в чём-то она желала проявить самостоятельность.       Староста покачала головой.       – А сколько вариантов тебе дали? Такое впечатление, что тебя отправили в дли-иинный узкий коридор из одной точки в другую и прикрыли единственную дверь. А в конце ждёт тупик.       – Я не могу жаловаться на жизнь, – Рейна попыталась улыбнуться.       – Да какая это жизнь, ты чего? – возмутилась Джулия. Она шумно выдохнула и подалась ближе. – Не хочу, чтобы ты думала, будто я осуждаю тебя. Ты можешь провести остаток учёбы на последних рядах в уютной тишине, но разве тебе самой это нравится?       – Неужели я выгляжу такой несчастной…       – Раздери меня мантикора, да! – ожидая такого ответа, воскликнула девушка. – Хочешь честный ответ?       – Рассчитываю на это.       – Ты вернулась в школу потерянная, напуганная и очень злая. А теперь я вижу, как ты разрушаешь стены своей клетки. Сегодня, как мне кажется, ты впервые за всё время действовала.       Дядя опять был прав. Может, зря она злилась на него? Люди проницательны и видели не то, что Рейна им показывала. Всё вышло совсем не так, как она планировала.       – В чём дело? Слушай, я тебя взбодрить пыталась. Хвалю её тут, – обиженно пробурчала Джулия, – а она грустит. Может, атмосфера госпиталя располагает к меланхолии?       Рейна не могла больше смотреть на неё, сгорала от неловкости. Голова моментально подкинула идею. Провалиться в сон – просто перестать существовать на несколько часов. О, эта идея заманчива… Рассердившись на саму себя за подкинутый груз дурацких размышлений, она вдруг вспомнила, что Джулия привела её в больничное крыло, а теперь поднимает настроение и терпит это молчание. Нужно просто поговорить. Хватит прятаться.       – Поняла, – вслух озвучила Рейна и посмотрела на подругу с надеждой, – я поняла, как всё исправить. Я должна написать письмо маме.       – Правильно. Она не убьёт тебя за то, что случилось, – Джулия кивнула. – Тебя окружат любовью и поддержат. Я видела, как твоя семья общается с тобой.       – Они любят меня.       – Даже не сомневайся! – староста хлопнула в ладоши и тепло рассмеялась.       Рейна от неожиданности дёрнула плечом, и боль пронзила залатанный шрам под коркой мази. Это было хорошее чувство. Оно отрезвило её и помогло собраться.       – Ты уверена, что хочешь заняться письмом сейчас? – уточнила Джулия, внимательно заглядывая в её лицо.       – Да, я… я не хочу засыпать, – хрипло выдохнула Рейна и с усилием приподнялась на здоровом локте. – Поможешь мне всё достать из сумки?       – Я рада, что ты считаешь себя в порядке. Но ты потеряла довольно много крови, и стоило бы подождать обещанного лекарства, прежде чем вытягивать из себя последние соки. Ты уже погеройствовала, на сегодня инициативы хватит. Молодец.       Уверенность в Рейне дрогнула.       – Правда?       – Героям тоже нужен отдых. Скоро сюда придёт Альфард Блэк, и в каком состоянии ты его встретишь? – она показательно зевнула и потянулась. – Давай же. Позволь себе передышку. Просто закрывай глазки, пока мадам Флеминг не вернулась. Всё остальное подождёт.       На этот раз Рейна не стала спорить. Она опустилась на подушку, и теперь это не было похоже на бегство. Просто... передышка. Без вины и стыда.