Глава 11. Приручая бурю

      На следующий день, ближе к вечеру, Рейна вернулась в спальню девочек. Её встретили смолистый запах зажжённых свечей и драка за последнюю жевательную резинку «Друбблс», синие пузыри которой вовсю летали по комнате.       Джулия и Арабелла препирались в центре на ковре, окружённые учебниками, свитками и разбросанной пряжей, а Лэйн тихонько посмеивалась над ними с кровати и перетасовывала колоду гадальных карт.       Лэйн заговорщически подмигнула Рейне, пока та кралась к своей постели. Она села, всё ещё ослабленная, и синий пузырёк с шипением пролетел вблизи её волос, прилип к деревянной стойке и тут же растрескался в сахарную пыль, пачкая балдахин и одеяло.       – Моя постель, – она брезгливо поморщилась.       – Ого, Рейна! Тебя уже выпустили, – воскликнула Арабелла, поднимая взгляд от захваченной добычи. – И все конечности при тебе, а столько криков было.       – Кто кричал? – улыбнулась та.       – Никто не кричал, – обиженно буркнула Джулия, скрестив руки на груди. – Все обалдели, когда Малфой всерьёз стал угрожать профессору Кеттлберну.       – Из-за шишуги, которая бросилась на вас с Руби Комсток, – объяснила Арабелла, – после урока профессор отправился к директору, а Малфой заявил, что «необученной твари» в школе не место.       – Он ещё получит, выскочка! – выпалила Лэйн, не в силах сдержать чувства к слизеринцу. – Перед всем курсом устроить такой цирк. Профессор Кеттлберн – уважаемый специалист, а Малфой…       Девушка перевернула одну из разложенных перед собой на постели карт и воскликнула:       – Ну конечно! Видели? Вот. Теперь точно получит.       Она показала подругам изображение молодого человека в цветастой одежде, шагающего в обрыв. На краю его пыталась ухватить собачонка, вьющаяся у ног.       Это напомнило Рейне, как Том Реддл вечно останавливал Абраксаса во время скандалов, учиняемых её белокурым приятелем, едва те достигали определенной черты. Губы тронула чуть заметная улыбка. Рейна не верила в прорицание как в науку, в дар предсказания и уготованную по чаинкам судьбу – ведь теперь ей самой хотелось делать выбор. Но до чего же забавны были подобные совпадения.       – Получит? – фыркнула Джулия, подбирая с пола рассыпанные пергаменты и пряжу. – Да он отделается парочкой дежурств или отработкой в каком-нибудь непыльном зале.       – Его семья несказанно богата, – добавила Арабелла. – «Шут» или нет, но у него есть, на кого рассчитывать в случае проблем.       – Хочешь сказать, мистер Малфой подкупит нашего директора? – Джулия с хмурым видом поправила очки и решила отвлечься на уборку беспорядка вокруг. – Давайте поболтаем о приятном, скоро праздники. Лэйн, ты что-то говорила про магловские гадания. Они помогут определиться с подарками для семьи?       – Ой, это вряд ли…       Арабелла засмеялась, увидев поникшую старосту.       – Я рада, что тебе помогают такие разговоры, правда. Однако после сегодняшних Прорицаний я окончательно разуверилась в этой сфере.       – Не хочу защищать Прорицания, – прервала её Джулия, – но мы живём в мире магии. Мы пропитаны магией. У нас есть пророчества, вещие сны. Их нельзя отрицать.       – Это всё – интерпретация. Вещие сны ещё можно как-то натянуть на переживания нашей нервной системы, а вот как я могу трактовать кофейную гущу в виде лестницы? Это что, метафора падения моральных устоев в современном обществе? Взрослые постоянно причитают, как испорчена молодёжь. Я и без гадания это знаю, – Арабелла протяжно выдохнула и откинулась на ковёр, чтобы за спиной Джулии положить себе в рот жевательную резинку.       – Профессор сказала, это может быть падение с лестницы… – неуверенно сказала Лэйн.       – Ага, рассеянность у вас семейна… – оборачиваясь на звук обёртки, хохотнула Джулия и опять напала на подругу. – Это запас на чёрный день, что ты задумала? Отдай сюда, хитрюга!       С весёлыми визгами девушки снова сцепились, не оставив и следа от разложенных Джулией аккуратных стопок.       Лэйн сидела на кровати, обхватив колени, и смотрела на раскинутую колоду, будто искала в ней скрытый смысл. Проникнувшись разговорами, Рейна соскользнула с постели и кокетливо прижалась щекой к деревянной стойке рядом с однокурсницей.       – Значит, маглы тоже гадают? – спросила Рейна. – Я знакома с одной актрисой, которая хотела показать мне суженого в зеркале при свечах, но мой дядюшка тогда сказал, что я ещё маленькая для любовных интриг.       Лэйн опустила голову в карты, смущённая близостью её лица, и собиралась ответить, как её опередила Джулия. Она цокнула, вытирая липкие пальцы об одежду Арабеллы – над ними только что лопнул синий шарик.       – Твой дядюшка, кажется, много чего считает неподходящим для тебя, – в её голосе прозвучала ехидная насмешка, но тут же сменилась заинтересованностью. – Кстати о нём! Мы видели его вчера. Здесь, в Хогвартсе.       Рейна насторожилась, а Лэйн, до этого рассеянно перебиравшая карты, застыла с приоткрытым ртом.       – Не знала, что твой дядя умеет выглядеть настолько мрачно, – подхватила Арабелла, преспокойно очищая свою мантию заклинанием. – Мы подумали, всё очень серьёзно, раз мадам Флеминг никого не впускала. Огородила тебя ширмой и гоняла посетителей, будто это было делом твоей чести.       – Он появился из ниоткуда, – рассказала Джулия. – Его сопровождал Дамблдор, причём твой дядя так спешил, что профессор не мог догнать его. Но мы очень вовремя перегородили коридор ящиками с рассадой.       Лэйн глубоко вздохнула и закрыла глаза, как будто переживая тот момент снова. Все взгляды обратились на неё.       – Он… он остановился прямо напротив нас, когда мы перетаскивали их в теплицы, – прошептала она. – Это было так близко! Его глаза – чистый янтарь. Или – нет, расплавленное золото! И волосы…       – В общем, он выглядел слишком уж идеальным для реального человека, – фыркнула Джулия, её щёки порозовели от смеха. – Когда мистер Бенгель сказал: «Прочь с дороги, девушки», Лэйн чуть не упала на месте.       – У него была причина спешить, – возразила та.       – Даже в такие моменты его голос сладок, как мёд. Да, Лэйн? – хихикала Арабелла.       – Да уж, – сказала Джулия. – Я бы не хотела оказаться на твоём месте, Рейна. Жить с кем-то, кто так заботится о своём образе. Наверное, жуткая нервотрёпка и требования до небес. Очаровательный мерзавец. Прости, – она примирительно подняла ладони.       Девушки, за исключением Лэйн, обменялись понимающими взглядами.       – Ну, если бы он был дядей Лэйн, она бы не жаловалась, – подначивала Арабелла. – И пусть бы требовал что угодно. Главное – чтобы приходил почаще.       – Но он приехал из-за тебя, Рейна, – вступилась Лэйн, видимо, позабыв, что волшебники могли трансгрессировать и не проделывать длинный путь. – Это так трогательно! Вот представь: могущественный, загадочный волшебник, который появляется в замке в трудный час! Говорят, он провёл в лаборатории Слизнорта всю ночь и полдня, пока готовил лекарство. Разве это не прекрасно, такие отношения с родными?       Рейна молчала. Она испытывала чувство гордости, отягощённое тайным знанием – ведь правда о дяде была ей известна и, судя по реакции однокурсниц, лежала на поверхности. Слова Джулии о мерзавце отозвались в её душе, и всё же восторг Лэйн был заразителен.       – Скорее, он хотел убедиться, что его инвестиция в порядке, – язвительно парировала Джулия, но тут же смягчилась, увидев выражение лица Рейны. – Ладно, ладно, не слушай меня. Просто… будь осторожна. Как любит говорить моя матушка, такие личности до добра не доведут.       – А я не увидела в нём ничего плохого, – невинно заметила Лэйн.       Джулия и Арабелла переглянулись, и на их лицах появились одинаковые ухмылки. Обе чистокровные девушки имели на этот счёт своё мнение.       – Лэйн сражена наповал, – пропела Арабелла. – Теперь все разговоры будут о твоём дяде, Рейна. Придётся вам с Блэком отойти на второй план, без обид.       – Отчасти вы правы, – предельно серьёзно ответила Рейна. – Моё состояние не внушало надежд, поэтому дядю и пригласили в школу. Очевидно, что он переживал. Но не стоит и восхвалять его. Не думаю, что это удачная идея, Лэйн, – она виновато улыбнулась, обращаясь к подруге. – К тому же, он старше тебя на целую жизнь.       Лэйн, немного обиженная реакцией Рейны, кивнула ей и потянулась к колоде карт, чтобы снова перетасовать её, находя утешение в привычном ритуале.       – Ладно, хватит о стариках, – вмешалась Джулия, смягчив атмосферу шуткой. – Лэйн, ты обещала нам магловские рождественские гадания.       – Это деревенские традиции, – тихо ответила она. – Вообще-то религия не поощряет такое, но в канун Рождества у маглов есть несколько обычаев. Я с детства знала это от бабушки. К примеру, гадание, которое хотела показать Рейне её знакомая – в темноте нужно поставить два зеркала друг напротив друга, зажечь свечи... И в полночь в отражении покажется лицо суженого. Думаю, это было оно.       – Магические зеркала могут иметь разные свойства, – Арабелла скептически изогнула бровь. – Некоторые зачарованы столь искусно, что считаются утерянными артефактами, если не сказкой. Ты уверена, что твоей бабушке не подложили одно из них?       – Чепуха, – рассмеялась Лэйн, – это гадание очень распространено. Не будет же в каждом деревенском доме такое зеркало.       – И какой у него эффект?       – Абсолютно никакого! Это не работает, – ответила Лэйн. – Я пробовала – и увидела только своё отражение. Даже тени сзади не шелохнулись.       – Тогда зачем маглы этим занимаются?       – Думаю, большинство – ради развлечения, – она пожала плечами. – Гадания весёлые и иногда страшные. Это заставляет сердце биться чаще, даже если ты знаешь, что участвуешь в игре. Как надежда на чудо, пусть и глупая.       Арабелла вдруг задумалась, её взгляд заинтересованно бегал по комнате – так бывало, когда она находила что-то, о чём никто не слышал, и ей не терпелось поделиться.       – А давайте попробуем? – она щёлкнула пальцами.       – Что? – одновременно спросили девушки.       – Ну, магловское гадание! Почему бы и нет? Мы каждый раз гадаем на кофейной гуще, а это – просто другой способ. Никто не доказывал, что он не рабочий.       – Что, научный интерес проснулся? – усмехнулась Джулия.       – Практически. Кто знает, откуда это пошло? – продолжала Арабелла. – По сути, механизм один и тот же: символы влияют на наше восприятие. А потом уже в дело вступают наши скрытые желания. Лэйн, у тебя есть что-нибудь подходящее? Чтобы вот прямо сейчас устроить?       – Это запросто. Всё лучше, чем писать реферат по трансфигурации, – Лэйн с улыбкой развела руки в стороны.       Джулия протяжно выдохнула. Теперь от девчонок ей не отвертеться.       – Я бы лучше обсудила подарки на Рождество. Но… – староста взглянула на часы, – у нас есть немного времени перед Астрономией.       – Арабелла, – едва слышно шепнула Рейна, когда однокурсницы прильнули к кровати Лэйн.       – Я вся внимание.       – Прошу, сделай что-то с моими волосами. Я бы попросила у тебя урок, но моя рука не слишком-то шевелится.       – Действительно, – Арабелла тут же забыла про гадание и подошла к туалетному столику, хватая щётку и несколько шпилек. – Садись. Нельзя идти на Астрономию с таким несчастным видом.       Они расположились напротив ростового зеркала, и Арабелла подмигнула Рейне в отражении, когда их взгляды случайно встретились. Украдкой Рейна наблюдала, как ловко чужие руки перебирают её волосы. Как открывается её шея, и мягкий тёплый свет подсвечивает кожу.       – Всё, – шепнула Арабелла, склонившись над ухом подруги. – Это мы для него опять постарались, да?       – Ты моя героиня, – также тихо ответила Рейна.       – Значит, мне пора искать нового напарника на Астрономию, – таинственно протянула девушка, поправляя вьющиеся кольца волос у лица подруги. – Что ж, Тони будет рад…       – Ты не обязана!       – О, уже слишком поздно.       – Гасим свет! – оповестила их Лэйн, прежде чем погрузить спальню во тьму, освещаемую целым алтарём из свечей, устроенных на чемодане по центру комнаты.       Заметно волнуясь, она поставила напротив ростового зеркала другое, с туалетного столика, и продолжила:       – В магловском варианте нужно было ждать полуночи, но мы немного схитрим. В полночь у нас Астрономия. Так что… вот, присаживайся.       Арабелла устроилась со свечой в руках и придвинула маленькое зеркало ближе. Вскоре её азартный настрой сменился томительным ожиданием. Минуты шли, но ничего происходило. Замерли даже пузыри жевательной резинки.       – Ну как? – застонала Джулия. – Нам скоро идти.        Головы подруг свесились по бокам большого зеркала, с любопытством изучая конструкцию. Образовавшийся бесконечный коридор послужил бы отличной ловушкой, если бы грамотный волшебник смог её разработать. Рейна задумалась, кто мог бы наверняка дать ответ на такой вопрос…       – Ничего не видно, – разочарованно выдохнула Арабелла. – Только свечка и ваши носы.       – Значит, сегодня без суженого. Смотри на отражённый свет, – направила её Лэйн, – он покажет какой-нибудь символ. Попробуй рассмотреть его.       Девушки сосредоточенно вгляделись в дрожащий над свечой огонёк, который вдруг повело в сторону, как от сквозняка.       Арабелла недовольно покосилась на старосту.        – Ты дышишь.       Джулия всплеснула руками.       – Естественно! Я нервничаю. У нас осталось мало времени, мы можем опоздать на урок.       – Тогда отойди, – Арабелла поджала губы.       – Знаете, скорее всего это и был знак, – осторожно начала Лэйн. – Ну, я имею в виду, символ.       – Вижу символ разочарования и напрасно потраченного времени…       Прерывая ворчание Арабеллы, Джулия зажгла основной свет и указала на часы над дверью.       – Так-так, хватит оскорблений. Нам пора. Чуда мы не дождались, а вот по дороге к башне может случиться всякое. Ненавижу опаздывать на Астрономию, профессор такая душка…       – Но ты говорила…       Лэйн замахала руками, и Арабелла покорно отступила, дав ей выплеснуть поток восхищения:       – Ах, она такая! Её платья! Её духи! Я готова переписывать карты звёздного неба хоть всю ночь, если она будет стоять рядом и хвалить меня. Джулия, ты пойдёшь со мной на отработку? Арабелла?       Рейна засмеялась. Похоже, слова Лэйн о её дядюшке были лишь коротким увлечением, которое легко сменялось другим и… иногда обладало долей корысти. Волноваться и толкать серьёзную речь не стоило.       

***

      Звёзды над головой мерцали яркой россыпью алмазных крошек. С высоты Астрономической башни они казались такими огромными, что стоит только руку протянуть – и коснёшься ночного неба.       Ученики выбрали себе партнёров и заняли места у телескопов. Рейна прокралась к Альфарду.       – Привет.       Он подпрыгнул, заметив её, и едва не выронил окуляр.       – Мадам отпустила тебя? – кашлянув, сказал юноша.       – Поводов для беспокойства больше нет.       – Конечно. Побитые после квиддича тоже долго не лежали, – он слабо улыбнулся. – Значит, на Астрономии мы… вместе?       – Мы договорились с Арабеллой, не знаю, надолго ли это… – по привычке отвлечённо начала Рейна, но осеклась, вспомнив их последнюю встречу. – Вместе, да.       – Приветствую, студенты. Сегодня прекрасная ночь, – раздался мелодичный высокий голос профессора Аль-Наджма. – Ветер разогнал тучи, и нам крупно повезло. Не волнуйтесь, холод – неотъемлемый спутник зимних открытий. А что может греть горячее, чем новое знание?       Она проплыла по обзорной площадке мимо притихших учеников, и, несмотря на морозный воздух и ветер, пронизывавший до костей, Рейна уловила пленительный запах её духов.       Профессор окинула присутствующих взглядом. Её миндалевидные глаза были густо подведены сурьмой, но в их глубине таилась такая теплота, что могла успокоить любую тревогу. Рейна зачарованно смотрела на неё, от всего сердца желая дарить те же эмоции другим людям.       – Полагаю, вы слишком замёрзли для ответа, – усмехнулась профессор Аль-Наджма. – Прошу прощения за задержку.       Она протянула руку вверх, указывая на скопление созвездий. Движение её пальцев было плавным и изящным, словно профессор не просто указывала на звёзды, а ласково касалась их.       – После пика, пришедшегося на первое декабря, Сатурн сошёл с дистанции, когда для нас его сияние достигало предела. Но он всё ещё доступен для наблюдений каждой декабрьской ночью – если погода останется такой же ясной. Настройте телескопы: пусть объектив поймает его кольца.        Металлический корпус прибора тихо скрипнул, когда Альфард регулировал наклон. Рейна, не удержавшись, заглянула в телескоп. Тот был обжигающе холодным, и дыхание оставило запотевший след на окуляре. Альфард терпеливо отодвинул подругу, не успевшую ничего увидеть. Он протёр линзу рукавом, настроил фокусировочное колесо, и как только Рейна снова посмотрела в телескоп, крошечный диск с тенью колец обрёл чёткость.       – Теперь запишите высоту Сатурна над горизонтом, – продолжала профессор. – Не забудьте указать минуты. Какой мы можем сделать вывод о перемещениях Сатурна за весь период? Мисс Венлок, пожалуйста.       – Планета оставалась в Тельце на протяжении года, профессор, – с готовностью сказала Арабелла. – С февраля по октябрь она перемещалась на восток, а на запад, то есть ретроградно, в остальное время.       – Великолепно. Десять баллов Пуффендую за быстрый и верный анализ.       Профессор двинулась между рядами, оставляя за собой шлейф густого восточного аромата. Хрустели пергаменты, потрескивали заиндевевшие шестерёнки телескопов – ученики увлечённо заносили новые расчёты в таблицу и сверяли показания.       И вдруг небо прорезала светящаяся линия. Она возникла у созвездия Близнецов и, оставив за собой золотисто-зелёный хвост, исчезла за линией гор. Несколько ребят ахнули, вскинув головы к небу.       – Отметьте траекторию метеора на схеме под таблицей! – приказала профессор.       В следующие минуты вспыхнуло ещё четыре огненных следа, и стало ясно, что это не случайные метеоры, а целый поток.       – Теперь определите радиант. Постарайтесь хотя бы приблизительно, однако точность повысит вашу оценку. После этого занесите в таблицу остальные данные.       Альфард наклонился к своей напарнице, как только она отложила угломер.       – Где у тебя сошлись линии? – спросил он вполголоса.       – Вот, – Рейна показала ему точку, прижав пергамент ладонью от ветра, – радиант вышел чуть правее звезды Кастор.       – У меня тоже, – юноша положил рядом свой чертёж, очень аккуратный и красивый по сравнению с работой Рейны, сделанной левой рукой. Кроме ровности линий, отличие было минимальным. – Сколько градусов получилось по высоте от горизонта?       – Шестьдесят семь, – она заглянула в записи. – А у тебя?       – Почти столько же. Шестьдесят шесть и восемь, но я больше склоняюсь к твоему варианту. Глаза устали к ночи, – Альфард сонно зажмурился.       – Ты плохо спал из-за меня? – спросила Рейна шёпотом.       – Главное, тебе уже лучше, – он не сдержал улыбки. – Твои расчёты довольно уверенные. Почему ты молчишь?       Её последняя инициатива – единственная – закончилась не слишком удачно, подумала Рейна.       – Не хочу разочаровать Абраксаса плохим ответом.       – У тебя в жизни не получится его разочаровать.       – Он не видел, как ты на меня смотришь, – честно шепнула Рейна, пытаясь подавить смешок.       – Сердце, не бейся так сильно, – прикрыв глаза рукой, прошептал в ответ Альфард. – Сказала бы, что выполняешь данное мне обещание, шутница.       – Я всё ещё милая и тихая, как мы и договаривались, – ответила она, вспоминая их разговоры в школьном поезде.       Резкий порыв ледяного ветра сорвал с нескольких учеников остроконечные шляпы и закружил в воздухе листы пергамента. Рейна вжалась в плечо Альфарда, а свободной рукой попыталась удержать их чертежи. Ветер швырнул в лицо конец её же собственного шарфа. Слабый узел, затянутый одной рукой, развязался – и шарф упал с головы.       – Ах! – выдохнула Рейна, пытаясь поймать убегающий конец, но лишь беспомощно пошевелила перевязанной рукой.       Она благодарно кивнула Альфарду, когда тот подхватил шарф, и заметила, что юноша не реагирует. Его взгляд скользнул с её золотистых волос, собранных в пучок, на открытую шею, на знакомые черты, которые вмиг преобразились. Без объёмного шарфа её лицо казалось удивительно хрупким и точёным.       Он просто смотрел на неё, и в его глазах было столько немого, оглушительного изумления, что Рейна почувствовала, как по её щекам разливается жаркий румянец. Она хотела что-то сказать – оправдаться, пошутить, – но не смогла.       – Удачно я рассчитал траекторию его падения, да? – не выдержав, рассмеялся Альфард.       Девушка хмыкнула. Совсем недавно они договорились побыть друзьями чуть дольше. Теперь это обещание висело в воздухе между ними, красивое и невозможное.       Другие ребята вокруг переговаривались и шумели, собирая разлетевшиеся вещи, и у них появилось время для обмена более нежными взглядами, чем принято у друзей. И Рейна поняла: ещё секунда – и она либо расплавится от стыда, либо засмеётся, как глупышка, и испортит трогательное чудо момента, потому что её сердце тоже до невозможного ускорило бег.       – Пойдём в выходные пить горячий шоколад в Хогсмиде? – шепнула она.       Вместо ответа Альфард начал бережно завязывать ей шарф. Пальцы его немного тряслись, как и всякий раз, стоило ему коснуться Рейны.       Один раз он задел её подбородок – и они оба вздрогнули.       – Горячий шоколад, – сказал Альфард наконец, – это замечательная идея.       – Только если ты не будешь подкалывать меня всю дорогу, – добавила она.       – Не могу обещать, – он пожал плечами, делая вид, что всерьёз обдумывает её условие, – ведь я непременно пожалею, если упущу этот шанс.       – Студенты, – громко позвала всех профессор Аль-Наджма, –поздравляю вас с успешным завершением наблюдений. Передайте мне ваши записи и отправляйтесь в гостиные своих факультетов.       – Да где же?! – раздался звонкий голосок Арабеллы, вылезшей из-под скамейки. – Профессор, моё задание унесло ветром!       

***

      Они назначили горячий шоколад на вечер – Рейна оставила себе время, чтобы докупить подарки подругам, и прогуливалась по заснеженным улочкам Хогсмида. В прошлом месяце ей чудом удалось отхватить для Лэйн музыкальную шкатулку, а для Арабеллы – антикварную лупу с красивым узором на ручке. Осталось найти что-то особенное для Джулии – но это никак не удавалось. Староста вязала им шапочки, и Рейна хотела подарить ей не менее прелестную вещицу.       Покидая кондитерскую лавку с коробочкой перечных рогаликов к шоколаду, девушка едва успела сойти с крыльца. У дверей столпились малыши с разных факультетов, они тихонько шептались и вовсю глазели на двух споривших в их присутствии старост. Вальбурга Блэк, гордо вскинув подбородок, обвиняла Роуэна Лафкина в попустительстве.       – … и едва не перевернули тележку! Это не безобидное веселье, и твоя реакция только поощряет их.       – У первогодок продолжается сезон приключений. Ничего страшного с ними не случится. Вальбурга, милая, сейчас канун Рождества. Речь о том, чтобы позволить детям передохнуть.       – Твоя доброта граничит с безответственностью, – сурово заметила Вальбурга.       – А твоя строгость – с жестокостью, – парировал он. – В этом есть очарование, но одной дисциплины не хватит. Немного простых радостей – разве не в этом суть? Ты зря пытаешься приручить бурю. Иди согрейся, сестричка, не то отморозишь свой прелестный носик.       – Не фамильярничай, – вспыхнула Вальбурга. – Ты можешь говорить так со своими барсучатами, но со мной – не смей.       – Не забывай, мне даровали власть над всеми факультетами, – Роуэн хмыкнул. – К тому же, кто-то должен напоминать тебе, что ты человек, а не ходячий свод правил. Иди, – мягко настаивал он, будто случайно коснувшись ладонью её спины, – я с ними разберусь. Обещаю.       Рейна затаилась – решила остаться в стороне и не провоцировать старую знакомую лишний раз. Она наблюдала, как Вальбурга заколебалась и изменилась в лице. Одно мгновение – а потом девушка отмахнулась от Роуэна и скрылась в толпе на площади.       Вряд ли детишки увидели эту секундную неловкость, но Рейна позволила себе иметь некоторое мнение на её счёт. Приручить бурю – точно ли из неугомонных первокурсников? Может, бурю из чувств?       Она с грустной улыбкой покачала головой, стиснула в пальцах коробочку рогаликов и побрела вслед за слизеринкой.       Вальбурга тоже жила ожиданиями других. Всё стало ясно, когда Альфард рассказал про их деда, Сигнуса Блэка, который распоряжался судьбами членов семьи уже долгие годы. Если Альфард строил свои планы на будущее, то Вальбурга наверняка подчинялась воле старших.       Похоже, это причиняло ей боль. Совсем как Рейне – когда она пыталась уберечь чувства близких и молчала. Только Рейна искала выход и нашла его. У неё появились друзья, которые помогли направить мысли в правильное русло. И жизнь оказалась не так плоха, нужно было всего-то научиться разговаривать с людьми.       Что же делать с Джулией…       – Рейна? – удивлённый голос прозвучал за спиной, и Альфард поравнялся с девушкой. – Я опоздал, или стрелка моих часов барахлит?       – Нет, у меня не получается определиться с подарком для Джулии, – она смущённо улыбнулась от того, с какой нежностью Альфард разглядывал её. – Я хотела бы найти что-то особенное.       – Насколько особенное?       – Больше, чем просто вещь. Чтобы она знала, что я думала именно о ней. То, что ей непременно пригодится и понравится! Очень полезное и… красивое. Что-то очень её.       – Понимаю, – Альфард кивнул. – Сложная задача. Найти то, что говорит само за себя, когда слов недостаточно. Я и сам недавно такое искал, – робкая улыбка тронула его губы.       Он сделал шаг в сторону тёмного переулка, приглашая следовать за ним.       – У тебя есть идеи? – спросила Рейна и прильнула к его протянутой руке.       Снег на дорожке лежал нетронутым, а с соседней улицы доносились приглушённые голоса.       – Идеи появятся у прохожих, – усмехнулся юноша, – если увидят, как ты в меня вцепилась.       – Ужасное стечение обстоятельств, – хихикнула она. – Мои намерения чисты.       – Ах, какая досада, – с притворным вздохом произнёс Альфард и замедлился, поворачиваясь – чтобы притянуть её ближе.       Его рука обхватила локоть девушки.       – Ал, п-постой, я… – сбивчиво пробормотала Рейна.       Она отстранилась и трясущимися руками затолкала коробочку в сумку. Пальцы не слушались. От того, к чему клонился разговор, у неё закружилась голова. Происходящее дурманило рассудок, и Рейна запаниковала.       – Красавица, – мягко сказал Альфард, не отпуская её, – ты же знаешь, я не умею читать мысли. Что случилось?       Он видел её смятение и хотел понять причину.       Рейна посмотрела на него. Сделала глубокий вдох, и холод обжёг лёгкие. Она подумала, что минула целая вечность. И молчать ещё – стало неприлично.       – Н-ничего, я просто… так долго…       Альфард не торопил. Его взгляд скользнул по её разгорячённым щекам, по губам, прикушенным от смущения.       – Так долго ждала? – спросил он, когда продолжения не последовало. – Или убегала?       Тишина, последовавшая за вопросом, казалась вязкой. Тень сомнения залегла в глазах Альфарда, а между бровей появилась угрюмая складка. Его пальцы, всё ещё державшие её локоть, ослабли.       Юноша сам чего-то ждал, и Рейну осенило: он ждал ответа как приговора.       Да, он увидел смятение, но мог истолковать его иначе – не как волнение перед чувством, а как что-то более… личное. Мысль о том, что она отступит, что его притяжение было слишком настойчивым, что он ошибся в её взглядах и улыбках – эта мысль оставила след на его лице.       Он боялся, что переступил невидимую черту и теперь может потерять всё, едва успев почувствовать близость. Будто данное ею в совиной башне согласие растворилось в памяти, вытесненное страхом за её жизнь.       Попал в ту же ловушку, из которой она сама только-только выкарабкалась.       Альфард тяжело втянул морозный воздух, собираясь что-то сказать. Он приоткрыл рот – и Рейна возмущённо воскликнула:       – Нет! Постой же ты!       Повинуясь желанию тотчас остановить его, она притянула юношу к себе. Их губы столкнулись – и неумелый искренний порыв, отчаянный жест, чтобы стереть все тревоги, уступил место трепетной нежности.       Они разомкнули губы – отдышаться.       Альфард широко распахнул глаза, застыл, не веря, что это происходит, а потом обнял её за плечи, рукой обвил талию… Рейна гладила его щёку, и Альфард, как в зеркальном отражении, приложил ладонь к её щеке.       На ресницах задрожали крошечные капельки от таявшего снега. Юноша обвёл дорожку по её лицу, и Рейна поняла, что плачет. Напряжение исчезло, а в груди разлилось приятное тепло.       – Значит, не «нет», – прошептал Альфард, и его голос был низким, хриплым от переполнявших его эмоций.       Они соприкоснулись лбами и замерли, любуясь друг другом. Их дыхание смешалось в белом облачке пара и рассеялось в темноте.       – «Нет» – нашим сомнениям, – выдохнула Рейна со счастливой улыбкой. – А это... – она легонько поцеловала его в уголок губ, – это «да».       Альфард тихо рассмеялся, и в его смехе звучало чистое, ничем не омрачённое блаженство. Рейна не позволит себе издеваться над близкими, как это делал дядюшка. Больше никогда.