Глава 12. Часть 2. Усталость от себя

      Поезд прибыл в Лондон ближе к вечеру.       Рейна спрыгнула из вагона в слякоть и оглянулась – вдруг её встретят родные.       Но на опустевшем перроне, сцепив руки перед собой, ждала Вальбурга. Золотистый свет фонаря выделял её фигуру в пальто с идеальными жёсткими линиями, а вокруг кружили снежные хлопья. Голос диктора вещал из громкоговорителя под сводами платформы. Рейне почудилось, что озвучивает он не объявление, а подругу – настолько сурово было её лицо.       Рядом Сигнус, их младший брат, подпирал плечом колонну. Мальчишка вёл себя так, будто его в панике притащили за компанию, да ещё и гораздо раньше, чем он планировал – и теперь не знал, куда ему деться от скуки.       Увидев Альфарда и Рейну, он оживился и махнул рукой.       – Наконец-то, – проворчал Сигнус, оттолкнувшись от колонны. – Мы думали, вы решили ехать дальше. Ну, уже после того, как кое-кто закончил промывать мне мозги.       Он покосился на Вальбургу.       – Ты слишком много себе позволяешь, – она осадила его в ответ и обратила свой гнев на подошедших. – Промедление – признак дурного тона, Альфард. Разве дед не учил тебя, что не стоит тратить время попусту?       – Если бы он знал, как ты чтишь его наставления, сестра, – устало выдохнул Альфард. – Мы не опоздаем к ужину, и этого достаточно.       – Больше не оставляй меня с ней, – хохотнул Сигнус, принимая от брата похлопывание по плечу.       – Идём. Отец не любит ждать, – напомнила Вальбурга, разворачиваясь. В резкости её движений читалось едва сдерживаемое напряжение.       В глазах Сигнуса заплясали весёлые чёртики.       – Отец не любит, когда ты язвишь, – сказал он, явно пытаясь подражать Альфарду.       Неожиданно для него Альфард вступился за сестру.       – Удивительно, как твоё воображение уместилось с нами в одном поезде, Сигнус, – сказал он, привлекая младшего брата. – Отец, между прочим, спрашивал, продвинулся ли ты в конспектировании «Великих магических открытий одиннадцатого века» для профессора Бинса. На задание отвели месяц, а сколько времени прошло? Напомни мне проверить твои записи. Или хочешь освежить память отца сам?       Награждённый очередным суровым взглядом, Сигнус усмехнулся.       – Не моя вина, что они так много воевали. Искать открытия, когда варвары только и делали, что грабили и убивали, настоящая пытка – там из открытий только проломленные ворота очередного города.       Пока братья общались, Рейна наблюдала за Вальбургой. Девушка проверяла замок на совиной клетке Альфарда с особой важностью. Эхо как обычно кусала прутья, что никогда не помогало ей выбраться наружу.       – И эта птица. Совершенно дикий нрав. Альфарду стоило выбрать породистее. Или хотя бы обучить её манерам, – бормотала себе под нос Вальбурга.       – Сестрёнка сегодня – образец выдержки, – между делом сказал Сигнус. – После недавнего случая в Хогсмиде ходит так, будто у неё на спине выжжена отметина.       – Ты говоришь абсурдные вещи, – закипая, Вальбурга дёрнула застёжку. Кольцо, крепившее клетку к чемодану, лопнуло.       Альфард мигом подхватил падающую сову.       Вальбурга застыла каменным изваянием, а её пальцы в перчатках до дрожи сжали обломок кольца. Неловкость, позорная неловкость – такое она ненавидела больше всего. Особенно на глазах у других. Особенно после того дурацкого случая в Хогсмиде – о котором, Рейна теперь была уверена, уже шепчутся. И всё благодаря стараниям болтливых младшекурсников.       – Ты должен лучше следить за вещами, – прошипела она, с силой бросая обломок на землю, словно вина была в нём, а не в её собственной неуклюжести.       Не глядя ни на кого, Вальбурга схватила свой чемодан и зашагала к выходу. Каблучки отбивали сердитый ритм по плитке.       Остальные двинулись за ней.       – Что это с ней? – Альфард кивнул на быстро удаляющуюся старшую сестру, и на ходу вернул клетку на место с помощью чар. Похоже, не впервые.       – У неё в последнюю неделю всё выходит из-под контроля, если ты не заметил.       Сигнус принялся с трудом что-то вспоминать – пару секунд он задумчиво хмурился, прежде чем заговорить.       – В Хогсмиде кое-что произошло. Розье стащила у лавочника снежный шар. Мы кинулись за ней, но подрезали старика, который катил тележку с котлами, и что-то разбилось. Старик упал нам в ноги и перекрыл путь. Мы бы переступили, но… Засада! – шикнул он, тормозя за резко остановившейся Вальбургой.       Рейна решила глянуть, почему впереди столпились люди, и подпрыгнула пару раз, держась за локоть Альфарда.       – Что ты делаешь? – чересчур эмоционально возмутился Сигнус.       Вальбурга обернулась и бросила на них недовольный взгляд.       Если бы Рейна не была с ней знакома, точно подумала бы, что та внутри пылает со стыда, пусть и старается выглядеть как высокомерная взрослая леди. Её пальцы нервно постукивали по ручке чемодана, а плечи напряглись. Даже в своём строгом пальто она выглядела сжавшейся обиженной девочкой.       – Сигнус, хватит нести этот вздор, – сказала Вальбурга. – Ты позоришь нас своими глупыми байками. И если я ещё раз услышу, как ты пересказываешь эту… эту нелепость, я сама расскажу отцу о твоих успехах без прикрас.       Сигнус надулся, но смолк.       У разделительной границы между вокзалом маглов и волшебников образовалась небольшая очередь из-за сваленных в груду чемоданов – кто-то неудачно столкнулся и теперь выяснял отношения.       Братья решили встать подальше ото всех. Рейна присоединилась к ним, чтобы не попасть под горячую руку Вальбурги. Девушка всё ещё ждала, пока освободится проход.       Сигнус под пристальным вниманием Альфарда подбросил в руке мелочь, которую выудил из своего кармана, и поймал в последнее мгновение.       – …сестра шла в конфетный, и тут тележка пихнула её в бок, – продолжал мальчишка. – В общем, потом она оказалась в сугробе. Её едва задело, и снег без корки, так что больше визга было.       – Я даже не знаю, с чего начать, – тяжело вздохнул Альфард.       – Это ещё не всё. Она выбралась из сугроба, а там мы. Старик уже уполз со своей тележкой, и Вальбурга кинулась на нас. Вот слизняк, – с чувством добавил Сигнус, и в голосе прозвучала не столько злость, сколько желание излить душу. – Если бы не она, я бы его…       – Что, проклял?       – А что? – дерзко хмыкнул мальчишка, подняв подбородок. – Отличная мишень. Протащить бы его по площади разок…       Альфард покачал головой.       – Ты не в том положении, чтобы изображать карателя. И это не твой домовик.       – Вот именно, – Сигнус фыркнул. – Всё веселье запрещено по возрасту.       – Ты имел в виду – по закону? – прищурившись, осторожно спросила Рейна. Она только что очень подставила его, но вряд ли он это понял.       Сигнус был младшим и мог не осознавать последствий своих слов. Он с детства наблюдал, как членам семьи всё сходит с рук, и формировал своё восприятие мира.       Рейна вспомнила поведение Болдерика и её последнюю встречу наедине с Томом Реддлом, когда передавала книгу. Жаль, в Хогвартсе этих детей никто не воспитывал.       – По закону Розье – воровка, – согласился Сигнус. – Но на закон никто не смотрит. Торгаш должен быть благодарен, что ей приглянулась та безделушка.       – Нельзя игнорировать закон.       После своей реплики девушка ощутила лёгкую волну тошноты. О, великий самообман! Действия дяди Моргана не укладывались в рамки закона. Совершенно точно не укладывались.       – Ты просто не понимаешь, как всё устроено, – спокойно отозвался Сигнус, пожимая плечами.       Возразить она не посмела.       – Даже если это удобнее, чем следовать законам, правда остаётся правдой, Сигнус, – сказал Альфард. – Ты не вправе угрожать другим волшебникам. Нет, не так… Подумай о своей безопасности.       – Реакция оппонента бывает неожиданной, – поддержала Рейна.       Альфард кивнул, прикрыв глаза.       – И это не говоря о том, какое проклятье кинут в ответ.       – Конечно, сам я не стану пускать проклятья в неугодных. Это слишком сложно и муторно, я не дурак, – недовольно протянул Сигнус. – Да и зачем? Всё равно не выйдет, как хотелось бы. Насчёт Вальбурги…       – Кажется, мне стоит вернуться к ней, – сказала Рейна, поворачиваясь к девушке.       Толкучка на выходе не уменьшалась, и Вальбурга в одиночестве явно теряла терпение.       – Всё хорошо, – Альфард мягко дотронулся до её плеча и обратился к брату. – Выкладывай.       – Она позволила Лафкину обнять себя, – поморщившись, воскликнул мальчишка. Его голос сочился обидой. – Ты же видела, Рейна! Как она могла?!       – Как сейчас обнял меня Альфард? – она засмеялась, прикрыв рот светло-жёлтой рукавицей.       Судя по его впечатлениям, Сигнус не сомневался – если Вальбурга не оторвала Роуэну руку за прикосновение, значит, они глубоко влюблены друг в друга. И он не вглядывался в малейшие перемены в лице сестры, чем занималась Рейна в тот момент.       – Не смейся надо мной, – буркнул Сигнус. – Ты почти член семьи.       – Что? – недоумевала девушка. – Почему?       – Потому что ты всегда с нами, – ответил он так, будто это было очевидно.       – Последняя наша встреча состоялась на пикнике. Летом, – уточнила Рейна.       – Вот именно.       Мальчишка нахально сложил руки на груди и уставился на брата.       – Мама затеяла пикник из-за тебя, – объяснил Альфард. – Она говорила, мистер Бенгель держит вас в руинах под замком и лишает простых радостей жизни, так что… было решено вытащить всех на природу.       Все вокруг знали. Рейна улыбнулась ему и сказала уже без горечи:       – Теперь-то мама точно под замком. Прости, – её рука потянулась к юноше, но вовремя взялась за шлейку сумки. – Я не жалуюсь.       – Правильно, – поддержал Сигнус. – Жалуются слабаки, а ты не такая. Кто вообще принимает твой мрачный юмор за жалобы?       – Ты можешь жаловаться, если чувствуешь это необходимым, – ответил ей Альфард, хитро глядя на младшего брата. – Да, Сигнус?       – Мы уже всё обсудили. Это называется «показать презрение к окружающим нас…» – возмутился тот, но запнулся на полпути.       – Неотёсанным чурбанам? – подсказала девушка, понимая, что мальчишка вот-вот выскажется про грязнокровок.       – Сойдёт, – ответил он, скривившись.       Из вагона, перед которым они стояли, выскочил ученик, прижимая к себе огромный фонарь в виде змеиной головы с золотистой лампочкой.       На короткое мгновение их лица осветил тёплый отблеск и исчез – а Сигнус отчего-то рассвирепел и замахал руками. Широкие рукава его зимней мантии разогнали облачко света, похожее на туман.       – Дженкинкс! Фу, что это?! – завопил Сигнус вдогонку сокурснику и вцепился в брата. – Посмотри, на меня попало? Нет, ты уже обманул меня! Рейна!       Он раскинул руки в стороны и с отчаяньем заглянул в её глаза.       – Ты чист, – холодно ответил Альфард, но рука Сигнуса тут же попыталась отпихнуть его.       – Нет! Рейна, посмотри, – встревоженно пробормотал мальчишка.       – Ничего не вижу. Ты что-то чувствуешь? – спросила она, стряхивая с его плеч капельки воды от таявшего снега.       – Я чувствую, что этот псих достал меня! Из-за волнения я не могу есть в последние дни. И всю ночь не спал, – заявил он о величайшей трагедии. – Этот кретин решил, как весело будет запускать свою пушишку мне под одеяло. Под. Одеяло.       Сигнус выдержал паузу, глядя на Рейну с выражением полного ужаса, пока она аккуратно приглаживала его мантию. Несложно было представить, какого ещё рода сюрпризы Дженкинс подкидывал бедолаге. Всего семестр в школе – и столько впечатлений.       – Скоро ты окажешься дома, – настаивала она. – Выспишься в одиночестве. Никто ничего не подкинет в твою еду…       – Конечно. Только в постель, – безжалостно добавил Альфард.       – Немного сострадания, Ал… – Рейна повернулась к нему и встретилась взглядом с Вальбургой.       – Веди себя достойно, – грозно сказала она, тут же прекращая панический настрой младшего брата. – Поторопимся. Нас давно ждут.       – Я так и делаю, – сказал Сигнус, недовольно проверяя, куда ушёл Дженкинс. – Просто некоторые не знают элементарных правил пребывания в обществе.       У Альфарда вырвался смешок, едва Сигнус упомянул правила.       – Ты не должен это терпеть.       – Знаю, – ответил мальчишка. Он выпрямился и, злобно озираясь, поправил одежду.       Рейна отвернулась и не сдержала улыбки. Ей будто позволили открыть дверцу в другой мир.       В Хогвартсе она слышала, что слизеринцы часто доставляют проблемы нечистокровным студентам, но для неё самой эти истории были чем-то слишком далёким. Даже когда Болдерик натравил своими действиями старшекурсников Слизерина на пуффендуек, её это коснулось лишь краем уха – как болтовня девочек в гостиной.       Но она не могла и подумать, что на прошлом курсе пушишка залезала Сигнусу в нос не просто так. Мир был несправедлив, и у слизеринцев отнюдь не царили любовь и взаимопонимание. Кто знает, доводили ли эти перепалки Сигнуса до слёз, как Малфой заставлял плакать Лэйн.       Рейне вдруг захотелось провести в гостях у Альфарда чуть больше времени, чем один единственный вечер.       Несмотря на жёсткость его родителей в воспитании и на мероприятиях, которые всецело – или даже сверх меры – переняла Вальбурга, это всё равно было лучше, чем разговор с её родными после того, как к ней вернулась память.       Прямые уколы казались ей определённо честнее тягостного молчания и недосказанностей. А в особенности – честнее маминых вздохов и ласковых улыбок, скрывающих беспокойство.       Мама могла просто спросить. Не ради вежливости – проявить участие по-настоящему и без страха. Ведь она всегда чувствовала, что с Рейной что-то не так.       

***

      Вальбурга, вытянувшись струной, коснулась молотка в виде змеи, но дверь дома Блэков на площади Гриммо отворилась прежде, чем в неё постучали.       На пороге стояла Ирма Блэк. Волны её каштановых волос, уложенные по последней моде, обрамляли лицо с чуть оливковой тёплой кожей, а в уголках губ показалась тень улыбки. Выразительные серые глаза Ирмы смотрели на прибывших с затаённым любопытством, словно она на встрече с подругами разгадывала приятную лёгкую загадку.       – Матушка, – первым нарушил тишину Альфард, сделав почтительный поклон.       – Добро пожаловать, мои дети, – кивнула Ирма, и в её голосе прозвучала не столько радость, сколько удовлетворение от того, что всё на своих местах. Её взгляд стал капельку острее, когда она обратилась к дочери. – Надеюсь, Вальбурга, дорога не слишком утомила тебя. Ты знаешь, как я не люблю, когда ты выглядишь уставшей.       Пока Вальбурга обменивалась с матерью парой ничего не значащих фраз, все вошли в прихожую, и Альфард захлопнул за Рейной тяжёлую дверь.       С раздавшимся грохотом у неё всё похолодело внутри, но пути назад не было. Она сама решила посетить этот дом без своих родных. Прямота и честность, может, всё-таки предпочтительнее? Рейна устала во всём искать двойное дно, намёки… и сомневаться. Она поёжилась от самой себя.       Сигнус, скинув верхнюю одежду, тут же начал жаловаться на Дженкинса, а Ирма, утешая младшего сына улыбкой и кивками, перевела взгляд на неё.       – Рейна, – женщина сделала шаг вперёд, положила ладонь на плечо девушки и оставила на её щеке лёгкий, как крыло мотылька, поцелуй. – Мы рады видеть тебя после долгой разлуки.       – Благодарю, госпожа.       – Тебе тоже нездоровится? Мои девочки, – с жалостью протянула Ирма, покачав головой. – Я настаиваю, вы должны перекусить перед праздником. В поезде отвратительно кормят. Альфард, – она обернулась к сыну, – не стой в дверях, как привидение. Помоги Рейне расположиться в гостевой спальне, а потом спускайтесь в столовую. Я распорядилась подать чай и полдник. Ваш отец присоединится, как только закончит с корреспонденцией. Раз уж Вальбурга прислала сову с новостью о твоём приезде, милая, – Ирма мягко подтолкнула Рейну вперёд, – он решил разобраться с бумагами до праздника.       Внимание матери тут же перехватил Сигнус, и Рейна не успела ощутить укол совести.       – Следуй за мной, – тихо сказал Альфард, держась на расстоянии.       Пара миновала длинный коридор и поднялась по лестнице. Одна из спален была приоткрыта – туда в молчании они и направились. Едва Рейна толкнула дверь, Альфард спросил:       – Помочь… занести багаж?       Его голос был таким хриплым и взволнованным, что она попыталась не рассмеяться и показательно взвесила свой рюкзачок.       – Мой хрупкий груз мог не пережить езды по кочкам.       Юноша, склонившись, прижал сумку к себе, как что-то действительно важное, и первым шагнул в комнату. Рейна последовала за ним.       Гостевая спальня объяла их мрачным уютом: тёмные обои с серебристым узором, напоминающим ветви генеалогического древа, тяжёлые шторы, отгораживающие комнату от вечерних фонарей за окном, и большая кровать с балдахином. На прикроватном столике стоял хрустальный графин с водой, искрящийся в лучах единственной лампы.       Альфард поставил сумку на банкетку у изножья кровати, но не отпустил её сразу – пальцы задержались на ремешке. Он цеплялся за этот предлог, чтобы не уходить.       Рейна остановилась рядом, не отрывая глаз от игры света на поверхности графина, напомнившей ещё и о подаренном кристалле. Голова разрывалась от вопросов, а задавать их было уже поздно. Да и вряд ли кто-то бы ответил.       Так хотелось отдохнуть.       – Спасибо, что согласилась поехать, – признался Альфард.       – Спасибо, что пригласил. Я бы осталась ждать весточки от дяди в школе, а так…       Пальцы юноши бережно приподняли её подбородок. Рейна встретилась с его глазами так близко – и вдруг почувствовала на щеке поцелуй, мягкое касание к согревшейся коже.       – Ты в порядке? – растерянно спросила она, чувствуя, как его рука гладит её шею и затылок, зарывается в волосы, и это… напомнило хватку Моргана, когда тот убеждал племянницу в своей правоте.       – Уже скучаю по твоей нежности.       Рейна нахмурилась, кладя ладони на его плечи. Меньше всего на свете ей хотелось, чтобы их увидели здесь вот так. Воображение некстати подкинуло образ Антеи Блэк.       – Будь осторожен.       – Не могу, – Альфард прижался носом к её щеке, и девушка вздрогнула. – Мне нужна передышка перед встречей с отцом. Всего минута.       – Если ты ещё раз поцелуешь меня, – прикрыв глаза, шепнула Рейна, – я потеряю сознание.       От ярких эмоций у неё кружилась голова, но сейчас к ним примешался страх. Рейна старалась думать, что между Альфардом и дядей нет ничего общего, в то время как их пальцы скользили по её шее. Будто дядя тоже здесь, наяву – стоит рядом и…       – Матушка права, – Альфард отстранился, – ты выглядишь уставшей. Или это из-за меня?       Он всё ещё обнимал её, и в его взгляде наряду с океаном заботы плескалось нечто похожее на одержимость. По спине пробежали мурашки. В стенах дома, пропитанных условностями и напряжением, даже Альфард становился другим.       Или это она пробуждала в нём новые чувства? Что-то собственническое, ревностное…       Рейна покачала головой, отгоняя странные выводы, и шагнула назад. Альфард послушно разомкнул объятия.       – Налить тебе воды? – он указал на графин, и девушка закивала в ответ.       Она безуспешно сопротивлялась нарастающей панике. Но чистая сладкая вода подарила спокойствие, и Рейна, уставившись на стакан, заговорила:       – Прости. Не могу отделаться от мысли… Дядя говорил пару раз, что у него стёрты границы, – она нервно хохотнула и, испугавшись, что такое несёт, поправилась. – У нас бывали сложные моменты. Иногда я пугалась, и дядя считал, что если возьмёт меня так, – её пальцы мазнули по шее, не решаясь подняться выше, – это… успокоит меня. Или – нет. Подарит власть надо мной. Он любит меня, но…       Пытаясь объясниться, она смотрела на Альфарда, и его расширяющиеся глаза описывали куда более красочную картинку в его голове, чем то, что Рейна пыталась донести.       Юноша резко побледнел, а его рука, придерживавшая стакан снизу, дрогнула.       – Что… он делал с тобой?       Рейна увидела его настоящую, неконтролируемую реакцию, и на мгновение оцепенела.       Она ждала чего угодно – усмешки, непонимания, раздражения, но не леденящего ужаса, исказившего его черты. И этот ужас был зеркалом, в чьём отражении она, наконец, увидела всю извращённость ситуации, которую привыкла считать нормой семейных дрязг.       Хотя тело подавало сигналы бедствия, Рейна винила себя, что прежде ничего не понимала и не могла посоветоваться, не боясь расстроить родных.       – Ничего такого, – начала она, пытаясь смягчить ситуацию. – Он не бил меня, Ал, я не...       Серьёзный взгляд юноши согнал с её лица утешающую улыбку. Будто пытаясь вытряхнуть из неё эту чушь, Альфард с отчаянием произнёс:       – Ты говоришь: «Он любит меня»! Боже правый, какая же это любовь?!       – Я знаю, это неправильно. Но он не желает мне зла.       – Это не оправдание! – выдохнул он, пытаясь побороть бушующий внутри ураган. – Ты заслуживаешь... ты заслуживаешь настоящей заботы. А не этой… подмены. И то, что я только что... повторил его жест... – он с отвращением посмотрел на свои руки. – Я никогда не прощу себе этого.       Его громкое заявление вернуло ей способность действовать. Собственные ощущения отступили перед необходимостью защитить его.       – Ты не виноват, – сказала она. – Да, мне было страшно. Да, это напомнило мне его. Но я рассказала тебе. Не закрылась и не сделала вид, что всё в порядке. Я только хочу быть честной с тобой, – она неловко улыбнулась. – Прости, что напугала…       Рейна опустила глаза, и прядь волос упала ей на щёку.       – Прекрати, – сказал Альфард, сокращая расстояние между ними, и крепко сжал её в объятьях. – Не смей извиняться.       Она осторожно задала вопрос:       – Ты не сердишься на меня?       Юноша чуть отстранился и посмотрел на неё так, будто гнев был бы милостью по сравнению с его эмоциями.       – Для таких случаев каждый Блэк взращивает другое чувство. Старый семейный рецепт.       Рейна заглянула в его лицо, невинно изогнув брови.       – Месть, – продолжил Альфард. – Но я не хочу, чтобы ты стала частью этого.       – Это правильное желание. Не осуждай моего дядю. Мы не знаем, через что он прошёл.       Альфард с сомнением посмотрел на неё.       – Я не осуждаю его прошлое, и мне всё равно, какие кошмары за ним гонятся. Прошлое – не индульгенция, дающая право калечить тех, кого ты должен защищать.       – Он считает это защитой, – Рейна опустила голову на его плечо и ухмыльнулась. – Форма заботы. Наш семейный рецепт.       Воздух вдруг скрутился в тугой узел, и Рейна инстинктивно отшатнулась от Альфарда. Вместе с хлопком возник домовой эльф. Он смотрел на них, не сгибаясь и не робея.       – Юный хозяин должен немедленно спуститься. Хозяйка сказала, если юный хозяин задержит его гостью ещё дольше, Кикимеру придётся щипать ужасную криптостегию голыми руками. Чтобы Кикимер запомнил, как жжёт своеволие.       Длинные крючковатые пальцы эльфа закинули повыше край старой наволочки, обернутой вокруг его тощего тела.       Это существо служило семье Альфарда уже много сотен лет. Рейна подумала, что он мог бы воспринимать их, как няня – милых неразумных воспитанников, чья жизнь пролетает у неё перед глазами. И оттого терпеливо сносил все их жестокие игры. Раболепие было у домовых эльфов в крови, однако Кикимер носил свою худую одёжку и говорил о наказании с достоинством.       – Кикимер передал волю хозяйки. Юный хозяин спустится сейчас, – повторил эльф, и его скрипучий голос лишь озвучил неизбежный порядок вещей.       – Кто приказал? Матушка? – переспросил Альфард.       – Хозяйка Вальбурга учится отдавать приказы в доме, – ответил тот, изображая поклон, в котором читалось уважение к девушке и её статусу.       – Передай ей, что у меня есть незаконченное дело, – сухо ответил юноша.       Кикимер тут же исчез. Рейна отошла к кровати, вернула стакан на место и сняла накидку, оставляя платье. Её пальцы принялись торопливо стягивать браслет, щёлкавший при каждом повороте запястья, но цепочка была слишком узкой.       – Никто не должен догадаться, – сказала она, пробуя подцепить застёжку.       – Что? – Альфард обернулся. – Ты хорошо умеешь прятать секреты. Взрослые только и шепчут о вашей семье: «Мистер Бенгель такой заботливый, он так любит своих девочек», – губы Альфарда презрительно скривились. – Все вокруг думают, что он святой.       Застёжка браслета была слишком крошечной и нежной, постоянно выскальзывала из влажных пальцев. Нужно попросить о помощи, подумала Рейна. Сделав глоток воды, она вернула стакан на место и спокойно произнесла:       – Отчасти это правда.       – Не защищай его! – вырвалось у Альфарда, но он смягчился, заметив, как Рейна вздрогнула. – Прости. Ты жила в этом, – он потёр лоб, собираясь с мыслями. – Я думал, ты встревожена из-за отца, а я… я так завидовал твоему дяде. Завидовал любви, которую он не стеснялся демонстрировать. Считал его образцом.       Рейна стояла к нему вполоборота и слушала. Поддавшись чувствам, она разрушила созданный им идеал.       – А оказалось, что внутри мой дядюшка жесток, как и все здесь… – протянула она.       Альфард, опустошённый, посмотрел на её руки.       – Ты хочешь избавиться от браслета?       – Поможешь?       – После всего, что произошло, ты хочешь скрыть и эту тайну?       – Это не так.       – Нет, это именно так. Ты прячешься. Прячешь правду. О себе, о нём. И теперь прячешь правду о нас, – он опустил тяжёлый взгляд на браслет. – Нет. Рейна, хватит.       Она зажмурилась. Как мог Альфард забыть об Антее?       Рейна, прикусив губу, попыталась выровнять дыхание, чтобы не закричать на него. Эти ощущения можно было пережить, в отличие от последствий, если правда откроется остальным Блэкам. Сложный период у мальчишек… Джулия не представляла, что станет одной из путеводных звёздочек Рейны.       В конце концов она сказала:       – Будь благоразумен.       «Пожалуйста-пожалуйста, соглашайся!» – умолял жалостливый голосок в её голове. Озвучивать причину вслух не хотелось, не после всех выстроенных в голове чудовищных теорий.       Рейна помнила, как резко наступала тишина за столом на приёмах чистокровных волшебников, и случалось что-нибудь ужасное. Только теперь все заметят щелчок стрелочки на зачарованном компасе.       – Ладно. Я понял тебя, – прозвучали долгожданные слова.       Альфард тоже немного успокоился, подошёл и развернул её запястье поудобнее.       – Милостивые звёзды, – выдохнул он, сосредоточившись на застёжке браслета. – Я превращаюсь в него, да? Требую. Давлю. Именно этого ты боишься?       Она кивнула, всё ещё напряжённая от едва не вспыхнувшей ссоры.       – Ты никогда не станешь им, – сказала девушка. – Его самолюбию равных нет.       Цепочка с компасом, усыпанным сверкающими камушками, опустилась на её ладонь.       – Хорошо, – серьёзно ответил Альфард. – Давай сделаем то, что необходимо.