Глава 12. Часть 3. Игра по правилам

      Альфард отправился переодеться после дороги. Рейна вышла сама, не дожидаясь его, и поскорее сбежала по лестнице.       Всё в доме Блэков выглядело роскошно. Гобелены на стенах, напоминавших бархатные полотна, тёмная гладкая мебель с узорчатой обивкой, и вдоль коридора на первом этаже – бесчисленные портреты предков, взирающие на живых с высокомерным безразличием.       Воздух был наполнен ароматом воска и полироли – густым, тягучим, и девушку стало клонить в сон. Терять концентрацию было ещё рано, а усталость делала её слишком податливой.       В столовой Кикимер обламывал черенки криптостегии, что разрослась вдоль ширмы плотным покрывалом. Кожа домовика покраснела от ядовитого сока, но он держался стойко и ни капли не уронил на паркет.       У накрытого стола стояла Ирма Блэк. Её лицо то и дело меняло выражение, будто волшебница репетировала важный разговор, но стоило ей заметить Рейну, как она подозвала её ближе.       – Мистер Бенгель писал нам, что принял решение вернуть тебе воспоминания, – сказала миссис Блэк, беря её за руки. – Мы с Поллуксом очень рады и полностью поддерживаем его в этом. Он всегда уверял нас, что это для твоего же блага и поможет справиться с твоей особой ситуацией, но я… надеюсь, дитя, с тобой сейчас всё хорошо?       Пальцы Ирмы гладили ладонь Рейны по кругу, и в этом действии было что-то чересчур успокаивающее. Настолько, что девушка отреагировала на её признание стандартной вежливой фразой.       – Я в порядке, госпожа.       Ирма сочувствующе улыбнулась. Ответ явно не удовлетворил её. Похоже, она ожидала каких-то более явных последствий от воздействия опасной магии на разум.       Если подумать, излишние переживания терзали Рейну. Сама девушка склонялась к тому, что это часть её характера. Впрочем… может, ей стоило посетить колдомедика.       – Все мы бережём наших близких по-своему, – сказала Ирма. – Не держи на них зла.       Их прервала вошедшая в столовую Вальбурга:       – О чём вы? Матушка, неужто ты критикуешь родственников Рейны? Они так много ей позволяют.       – В других семьях правила отличаются, дорогая, – ответила Ирма дочери с лёгким упрёком. Придерживая Рейну под локоть, она повела её за стол. – У любого поведения есть причина. Представь, каково было мистеру Бенгелю пережить его потерю.       Вальбурга остановилась у соседнего стула и скрестила руки.       – Глупое проявление слабости.       В этот момент висевший прямо перед ними портрет ожил. Его нарисованные глаза сузились, а верхняя губа презрительно оттопырилась.       – Вашу слабость я вижу каждый день! Ха! Весь этот дом – сплошное разочарование! А ты, чудище, – изображённый на портрете мужчина в чёрной богато украшенной мантии ткнул набалдашником трости в сторону Рейны, – что такое существо как ты забыло здесь?       Вальбурга, как заведённая, повернулась к нему.       – Заткнись, Ликорус, – прошипела она, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. – Ты уже мёртв. У тебя нет права голоса в этом доме.       – Ничтожные потомки привели в мой дом бледную кровожадную тварь, которая прячет клыки под улыбкой, – мужчина подался вперёд, обращая всё негодование на Рейну.       Ирма сделала взмах волшебной палочкой и произнесла:       – Силенцио. Ты снова забылся, Ликорус. Не порть настроение моим девочкам.       Мужчина на портрете открыл рот для новых оскорблений, но из него не вырвалось ни звука. Задрожав от злости, он разломил трость пополам, а его лицо покраснело от беспомощности.       – Ты всегда был старым брюзгой, – наслаждаясь его состоянием, сказала Вальбурга. – Жалеешь, что не успел сам выжечь половину гобелена? Теперь мы решаем, кто достоин на нём остаться. И это уж точно не твоя заслуга.       – Его любимая дочь умерла в год рождения Альфарда. Он решил, что это дурной знак, символ угасания нашей линии, – объяснила Ирма. – Впрочем, Поллукса веселит его вспыльчивость и развязный язык. Так что в столовой новый житель.       Вальбурга метнула горящий взгляд на портрет в последний раз и склонилась к Рейне.       – Отец считает, это неплохой способ усовершенствовать мои навыки.       – Надеюсь, он хоть немного развлекает тебя, – Рейна, улыбнувшись, посмотрела на неё в ответ.       – Развлечение я найду сама. А Ликорус, – Вальбурга, прищурившись, обнажила зубы в ухмылке, – выполняет свою функцию.       Ирма указала на стол.       – Приступим сейчас, дорогие, – сказала она. – Мужчины вечно возятся допоздна. Не удивлюсь, если мы подготовимся к празднику раньше них и ещё будем ждать в коридоре.       Кикимер в углу оторвал последний черенок и исчез с хлопком, заставив шторы колыхаться. По комнате расползся сладкий цветочно-травяной аромат, а за столом тем временем разливался по кружкам чай из заколдованного сервиза.       – Ах, люблю садоводство, – с наслаждением выдохнула Ирма. – После советов Анны я наконец подобрала цветок, уход за которым не выбивает меня из сил.       – Не знала, что моя мама увлекается опасными цветами.       – Это всё мистер Бенгель, – рассмеялась волшебница. – Он составил нам компанию, когда забирал Анну с музыкального вечера ещё летом, и я проболталась о своей проблеме. Он сказал, что из Министерства уходит его приятель, и у него остался целый кабинет редких растений. Забрать с собой столько живности тот не мог и искал для них новый дом. Анна уговорила меня приютить криптостегию. Такие лианы – как раз любительницы мрачных комнат. Растут, как сорняки, благо, Кикимер вовремя заботится о форме. Ты замечательно за ним следишь, верно, дорогая? – Ирма мягко коснулась руки дочери.       – Верно, матушка, – отозвалась та, спокойно отпивая чай.       – К слову о твоих родных, Рейна, – задумалась Ирма. – Как ты себя чувствуешь после того скандала?       Её тон не был тревожным, скорее просто любопытствующим.       – Что-то произошло? – без тени страха спросила девушка.       – Бедная, вся в учёбе, – Ирма покачала головой. – Ты пропустила такую новость.       – Если бы у вас была одна фамилия, в школе бы тебе прохода не давали, – сказала Вальбурга. – Думаю, Рейна в абсолютном порядке после того скандала, матушка. Он прошёл мимо неё.       – Правда, дорогая? – искренне удивилась Ирма и склонилась чуть ближе к Рейне. – Твой дядя принимал участие в расследовании опасного дела. Преступник похищал молодых женщин вот уже несколько месяцев, – продолжала Ирма. – Но благодаря мистеру Бенгелю последнее нападение провалилось. Это случилось ещё в августе. Прямо в трактире, посреди людей. Мистеру Бенгелю пришлось убить его на месте и сразу же трансгрессировать с несостоявшейся жертвой, чтобы уберечь её от свидетелей. Говорят, все похищенные женщины связаны.       Может, женщины и были связаны. Теперь это не имело значения. Вот, чьи останки хранились в подвале Тельмана.       Рейна тоже была свидетелем той сцены. Погодите-ка, её представили несостоявшейся жертвой? Нет, в действительности всё обстояло иначе, чем версия из газет, но она не собиралась ставить под сомнение репутацию дяди. Тот преступник пришёл не за жертвой, он хотел расквитаться с врагом – если Рейна правильно всё поняла.       Однако кое-что её волновало.       – Простите, а кто он был? Тот преступник.       Ирма немного растерялась, но ответила:       – Говорят, одержимый тёмной магией несчастный.       – На Слизерине ходят слухи, что он ступил на дорожку некрома… –Вальбурга замерла, когда раздался жёсткий приказ её отца.       – Достаточно.       Поллукс Блэк, невысокий худой мужчина, незаметно появился в столовой и обвёл их холодным осуждающим взглядом, как несмышлёных детей, которые заглянули, куда не следовало. Он остановился в начале стола и опёрся на спинку стула.       – Юным леди не следует интересоваться подобными вещами за семейным столом. Грязь остаётся грязью, как её ни называй.       От его тона у Рейны возникло ощущение, что он знает наперёд каждый их шаг и презирает заранее.       – Рейна, не трать время на мертвецов, – сказал он вдруг. – Для этого есть специалисты Министерства. А ты – гостья в моём доме. И, по всем правилам, должна думать только о том, чтобы чувствовать себя в безопасности.       – Прошу прощения, сэр, – ответила девушка, стараясь как можно тише вернуть чашку на блюдце.       Рядом звякнул фарфор, и она мгновенно зацепилась глазами за то, как дрожат пальцы Вальбурги.       – Дочь, – сказал Поллукс. – Держи руку ровнее.       Он присоединился к ним, и Вальбурга поднесла ему блюдо с закусками, взяв в руки поудобнее.       – Если не можешь удержать – не трогай. Ты не контролируешь свои движения, – продолжал наседать на неё Поллукс, помешивая сахар в чае, – а значит, не контролируешь ситуацию.       – Да, отец, – покорно ответила Вальбурга.       – Ты упомянула о запрещённой магии за столом. Объяснись.       Над столом сгущались тучи. Краем глаза Рейна заметила, как сглотнула Вальбурга, как нервно сжалась её рука на скатерти, но голос её был твёрд.       – В школе говорят об этом, отец. Я не невинное дитя, чтобы бояться таких вещей.       – Судя по реакции твоей подруги, со слухами её познакомила ты. Или это была твоя мать?       Его взгляд переместился на Ирму, и та не выдержала.       – Я всего лишь спросила у девочки о её самочувствии!       – Ты позволила разговору зайти так далеко.       – Я заигралась, – подавленно кивнула Ирма. – Простите меня, девочки.       – Впредь будь осторожнее. Наша дочь пообещала, что станет самой чистой из всех Блэков. Не сбивай её с пути, – он хмыкнул, не сводя глаз с Вальбурги. – Ты хочешь быть достойной взрослой? Не возвышай себя за счёт чужих проблем.       Вальбурга склонила голову, не в силах побороть волнение.       Ирма попыталась мягко вмешаться, чтобы дать ей немного воздуха:       – Дорогая, поезд совсем измотал тебя. Можешь приказать Кикимеру, он подаст…       – Кикимер подаст, когда нужно. Я говорил с дочерью.       Рейна слушала и всё больше убеждалась, что ей самой не стоит сейчас говорить. Настоящий предмет разговора был далёк от гостьи, и слова Ирмы о том, что она заигралась, лишь подкрепили это.       И тут к её облегчению раздался весёлый голосок.       – В коридоре оживились портреты. Неужели из-за меня?       В дверном проёме возник счастливый Сигнус, но ненадолго. Показавшийся позади него Альфард отвесил младшему брату лёгкий подзатыльник.       – Да, это потому что ты вернулся, – сказал он. – Обсуждают твою успеваемость.       – Конечно, дорогой, – поддержала Ирма, игнорируя обстановку. – Присаживайтесь, мы вас заждались.       – Добрый вечер, отец, – сказал Альфард, занимая место напротив Рейны.       Девушка обменялась с Альфардом улыбкой в знак поддержки. Поллукс даже не удостоил их взглядом, будто этого мимолётного заговора не существовало. У него появилась более важная цель.       Сигнус плюхнулся на стул рядом с матерью, потянулся к тарелке с булочками и взял сразу две.       – Наконец-то еда! Умираю с голоду, – заявил он с набитым ртом. – Ой, извините.       Крошки посыпались на скатерть – Поллукс наблюдал за этим с беспристрастным выражением лица.       – Перестань выставлять себя на посмешище перед нашей гостьей.       Сигнус, впрочем, успел запихать в себя кусок поскорее и вытер лицо салфеткой.        – Извини, Рейна, – пробормотал он.       Волшебница ободряюще улыбнулась, собираясь сказать ему, какой это пустяк, но её внимание перехватил Поллукс.       – Рейна, – заговорил мужчина, – ты давно не была в нашем доме. Сегодня все рушат привычный порядок. Ну так что, как поживает твой дядя? Его исследования… продвигаются?       Вопрос был безобидным, но для Рейны, вернувшей память, казался полон тайн. Он спрашивал не просто о научной работе или хобби её дядюшки. Он спрашивал о человеке, который был частью его прошлого, о связи, которую оборвала гибель его сестры.       Вместе с тем девушка умела отстраняться и не показывать переживания посторонним. По крайней мере, она так полагала.       – В последние недели он особенно занят. О каких именно исследованиях идёт речь?       Поллукс откашлялся.       – Твоё лекарство, девочка.       – Я считала, его работа окончена, – задумалась Рейна. – Он сказал, всё под контролем.       Ещё осенью это звучало так. В Хогсмиде Морган обернул её мысли мутной пеленой и набросил поверх неё желание забрать книги. Сколько ненужных секретов… От чего он пытался уберечь племянницу?       Поллукс кивнул, расправляясь с закуской.       – Под контролем – это хорошо, – ответил он. – Но контроль – хрупкая штука. Морган писал мне в начале месяца. Уверял, что прогресс есть, и прогресс значительный. Я хочу знать больше. Хочу знать, есть ли смысл у страданий моей сестры. Ты чувствуешь изменения?       Рейна заметила на себе взгляд Вальбурги. Та с интересом смотрела на неё, похоже, расслабившись, что перестала быть центром притяжения для отца.       – Отец, она даже не притронулась к еде, – вклинилась Вальбурга. – Как ты можешь спрашивать её о здоровье, когда она сама о нём не думает? Вот, съешь.       Она подала Рейне кусочек фруктовой запеканки.       – Спасибо, – сказала та, игнорируя поучительные нападки, и ткнула десерт вилкой. – Какая нежная.       Вальбурга думала, что воспитывает беззащитную овечку, которую никто не пустит в приличный дом без правильного ухода. На самом же деле она пыталась надеть узду на юного дракона. И пока что тот позволял ей это делать. Правда, не от скуки. Из вежливости – и чтобы прояснить ситуацию.       Рейна догадывалась, что её участие здесь ценно. Для Альфарда. Для дяди. Ей было легко, потому что её присутствие в этом доме желанно, а правила в целом известны.       – Половина ваших проблем, девушки, в неумении следовать разговору, – покачал головой Поллукс.       Ирма вступилась за них.       – Они лишь заботятся друг о друге, дорогой. Вальбурга очень ловко задала тон, согласись.       – Моя дочь добра к тебе, – продолжал Поллукс. – Прояви и ты к нам доброту.       И как же ей быть?       Терпеть эту унизительную беседу – малая расплата за возвращённую память. Антея и собственная сущность, обсуждение которой прикрывается осенней хандрой…       Неужели дядя вообразил себе, будто все эти знания погубили бы её?       В его справочнике было сказано, что вампиры в некотором роде теряют голову, когда жажда туманит их разум. Поэтому Рейна могла не помнить ни единого раза, если такое вообще случалось. Животный инстинкт. Эти воспоминания стирала не магия, и восстановить их никто не мог.       Рейна провела пальцем по краю чашки.       Мадам Флеминг заявляла, что её состояние отличается от вампирской сути. Была ли она права? Или дядюшка правда подобрал рецепт…       – Моё состояние стабильно, сэр, – решила Рейна.       – Стабильность – это не исцеление, – поправил Поллукс. – Морган обещал избавить тебя от заразы полностью.       Он дал ей несколько мгновений, прервавшись на глоток чая, а затем поставил чашку и посмотрел на неё с серьёзностью, которая не терпит лжи.       – Я должен увидеть результат. Прошло много лет, а данное слово имеет срок.       Почувствовав, как кровь отливает от лица, Рейна кивнула. Дядя лечил её по какому-то договору? И договор этот, похоже, сулил неприятности.       – Я передам ему, мистер Блэк.       Поллукс ответил, и на его сухом лице мелькнул намёк на улыбку:       – Передай, девочка. И добавь, что я помню. Всё помню и держу слово, и даже истёкший магический обет не отменит моей клятвы. Морган сделал больше, чем я мог представить. Я не забыл.       Она чуть не открыла рот. Так это не дядя был обязан ему?..       – Я рад видеть ваши близкие отношения, дети. И то, что вы сохранили вашу дружбу, бесценно в такие тяжёлые времена, – добавил Поллукс, посмотрев на старшего сына. – Это держит нас вместе, пусть мы и не смогли стать семьёй тогда, когда этого хотела Антея.       – Ты всегда говорил, как важны прочные связи, отец, – сказал Альфард, помогая направить разговор в нужное русло.       Рейна растерянно смотрела на них. Признания мистера Блэка были неожиданными, почти сказочными по тому, как легко он ими делился.       – На тебя можно положиться, сын, – Поллукс продолжал. – Раньше я мог всерьёз положиться только на мистера Бенгеля. Сложно жить, если тебе некому довериться. Он никогда не подводил… Вижу, ты усвоил этот принцип. Не сворачивать с пути в вопросах долга.       Рот Альфарда скривился, но юноша быстро взял себя в руки.       – Семья и честь прежде всего. Я понимаю, отец.       Ирма встала и обняла мужа со спины, а Сигнус, заметив, как изменилась атмосфера, потянулся за новой булочкой. Вальбурга отпила чай, пряча слабую усмешку.       Рейна посмотрела на Альфарда, который уже некоторое время не сводил с неё взгляда. В его обычно ясных тёплых глазах точно разом погас весь свет.       Поллукс, сам того не ведая, только что описал его самое свежее и страшное открытие – и назвал это достоинством. Превратил благие намерения в отлаженную механику контроля, которую Альфард поклялся не допустить.       Идеальный Морган стал отвратительным чудищем для бедного Альфарда. О, если бы она могла обнять его сейчас…       В камине вспыхнуло зелёное пламя – и вместе с искрами на ковёр приземлилась празднично обёрнутая посылка. Ирма стояла ближе, она присела рядом и нашла прикреплённое к коробке письмо.       – Вальбурга, любовь моя, это для тебя, – голос Ирмы дрогнул. – Дедушка Сигнус прислал подарок на Рождество.       Брови Поллукса взметнулись вверх, и мужчина сурово сказал:       – Он редко делает подарки. Значит, ты его впечатлила.       – Могу я открыть его у себя? – спросила Вальбурга.       – Ты не хочешь сделать это при нас? – расстроилась Ирма.       – Если всё получилось, – неуверенно начала Вальбурга, но, бросив короткий взгляд на Рейну, продолжила, – то я хотела бы убедиться первой.       – Пожалуйста, дорогая, – Ирма улыбнулась дочери, протягивая руки к её подарку. – Не лишай нас права увидеть тебя в этот момент.       Девушка разорвала обёрточную бумагу и раскрыла коробку. Она приподняла рукой что-то молочное, воздушное, почти полупрозрачное… Это были рукава платья.       Ирма помогла ей достать его.       Строгий чёрный лиф напоминал доспех, а молочная юбка со шлейфом ниспадала из-под твёрдого корсета. Ткань была украшена стёганой вышивкой, но сходства с предками на картинах не придал бы даже кружевной воротник.       Такая вещица могла бы находиться в гардеробе Антеи, которая, как припоминала Рейна, мастерски сочетала наряды.       – Оно немного легкомысленное, – усмехнулся Альфард, погружённый в собственные мысли.       – Если дед считает его подходящим, – сказала Вальбурга, поднося платье ближе к свету, – пусть будет так. Матушка, я хочу надеть его сегодня. Отец? – она повернулась к ним, ища одобрения.       Ирма тепло улыбнулась дочери.       – Хорошо, дорогая. Нам пора собираться. Не правда ли, Поллукс?       Мистер Блэк подошёл и оценивающе разгладил юбку, чья ткань находилась на грани приличия – для их семьи точно.       – Не будем медлить, – сказал он.       Поллукс покинул их в тишине, и Вальбурга сразу отправилась следом. От Ирмы не укрылось, что Сигнус воспользовался моментом и уже тянется за новой порцией сладостей. Она отвела его руку и сказала:       – Не наедайся, дорогой. Малфои устраивают чудесный пир на Рождество, и твой отец будет недоволен, если ты останешься равнодушным к их столу. Альфард, милый, помоги брату подготовиться. Извозчик будет через час, не люблю выезжать второпях.       Мальчишка надулся.       – Но матушка, я только…       – Только что нашёл своё счастье на дне тарелки, – прервал его Альфард.       – Что это значит? Ма…       Альфард с трудом поднялся из-за стола.       – Оставь, Сигнус. Ты же не хочешь, чтобы тебя сравнивали с маленькой феечкой, которая ест одно зёрнышко в день. Особенно на глазах у Розье.       – Плевал я на то, что она там подумает, – пробормотал Сигнус, но тарелку отодвинул. – Извини, матушка.       Не дожидаясь, пока они выйдут, Ирма продолжила:       – А ты, дорогая, совсем не подкрепилась. Скоро тебе понадобятся силы.        – Я в порядке, госпожа.       – Признайся, после откровений моего мужа тебе кусок в горло не лезет. Никто не думал, что он носит в себе столько боли о сестре.       Перед уходом Альфард бросил на Рейну обеспокоенный взгляд, но в этот раз девушка действительно была в порядке.       – В доме нет её портрета…       – Думаешь, Поллукс не хочет превращать нашу крепость в музей печали? Нет, дорогая. Мы просто не успели запечатлеть её.       Ирма улыбнулась с такой фальшивой жалостью, будто устроила очередную игру. Промелькнувшее в глазах веселье выдало миссис Блэк. Она не сочувствует Антее?       – Прошу прощения за глупый вопрос.       – В твоей семье нет такого обычая, поэтому не переживай, – отмахнулась Ирма. – Лучше вот… попробуй. Любимая сладость моего старшего сына, – она склонилась над столом и протянула печенье в форме полумесяца, присыпанного сахарной пудрой.       – Он говорил, что ему нравятся перечные рогалики из «Сладкого королевства».       Ирма рассмеялась с неподдельной теплотой.       – О, дорогая, это и есть они. Но они никогда не были перечными. После совершеннолетия Поллукс здорово вложился в «Сладкое королевство», и когда Антея с Морганом привезли нам рецепт этих рогаликов, управляющий уговорил его ввести в ассортимент заграничное печенье. Со всей уверенностью он до сих пор подкрашивает сахарную пудру в чёрный цвет, якобы всё должно соответствовать гордому имени нашей семьи. Даже рогалики. Твой дядя зовёт их ваниллекипферль.       Рейна откусила кусочек печенья. Оно было песочным и раскрывалось сливочно-ореховым вкусом. Как жестоко Альфард разыграл её, лишив этой сладости на целый семестр. А когда она купила целую упаковку к горячему шоколаду в Хогсмиде, он даже не предложил попробовать. Уплетал за обе щёки перечные рогалики… Ну конечно, милая уловка.       – Альфард постоянно дразнит меня. Бузинный отвар с перцем тоже без перца? Какой же он иногда…        – Здесь он не шутил. Прости, дорогая, – Ирма вдруг обняла Рейну, крепко прижав её голову к груди. Парфюм с запахом увядающих роз и камфоры заполнил лёгкие. – но вы два ласковых птенчика, и я не знаю, как вы смогли вырасти такими в нашем мире. Могу я попросить тебя кое о чём?       – Да, госпожа, – голос прозвучал чуть приглушённо из-за складок платья миссис Блэк.       Рейна замерла, пытаясь не показать, как ей не хватает воздуха, и упёрлась ладонью в столешницу для равновесия.       – Когда ты переоденешься, зайди к Вальбурге. Помоги ей с платьем, разговори её немного. Она сегодня очень тихая. Её стремление не разочаровать деда сводит её с ума… Ей нужно обсудить это с кем-то равным. После случившегося с Антеей она решила стать безупречной наследницей, но эту ношу тяжело нести в одиночку. Я рада, что у неё есть такие внимательные друзья.       Ирма нежно потрепала Рейну за щёку, отпуская, и девушка кивнула – хотя не представляла, чем именно сумеет помочь.       Она тоже была рада – что теперь может вдохнуть, освободившись от удушающего объятия.       Ирма сформулировала просьбу так, будто Рейна с Вальбургой – неразлучные подружки, а не участницы тонкой войны на грани терпения. Вальбурга быстро утомляла. Может, немного вызывала раздражение – но оставалась несчастной жертвой системы. Бороться с ней бессмысленно.       У Рейны имелись дела поважнее. Настоящая катастрофа разворачивалась за пределами этого дома, на фоне чего склоки Вальбурги казались детским лепетом.       Ирма предлагала перестать придерживаться пути наименьшего сопротивления и собственными ножками отправиться в логово истязательницы. Что, наступит величайшая сцена ругани в жизни Рейны или союз двух цветков, выросших в разных горшках?       Девушка поморщилась, делая остановку на лестнице. Она не хочет быть цветочком, только драконом. После такой неприятности стоило надеть самое красивое платье и… перестать возвращаться к дяде.       Пожалуйста, пусть он будет жив.