Глава 6. Тёмное откровение

      Собор дышал, словно спящее дитя, тихо, но ощутимо — его дыхание было рассыпано в треске восковых свечей, в далёком эхе, блуждающем меж колоннами. Тёмные своды нависали над Эсмеральдой, будто тысячелетние великаны, поглощая маленькую тёплую фигурку в своей каменной утробе. Она кожей чувствовала мрачность и тяжесть этого места. Здесь её тонкие кожаные туфли звучали громко, слишком громко, будто не они, а сам собор запомнил её шаги и теперь повторял их.       Эсмеральда остановилась перед священником.       — Здесь холодно. — Её голос прозвучал негромко, но с оттенком невольного раздражения, и, словно в ответ, сквозняк прошёл по сводам, погасив пламя некоторых свечей. Цыганка знала: это был не ветер. Она не одна.       Тёмный силуэт отделился от тени колонны и мягко шагнул в свет. Фролло, облачённый в рясу, пронзал Эсмеральду взглядом, полным хладнокровия, как игла. Не было, однако, в нём ярости, той горящей фанатичной злобы, что она видела у других священнослужителей. Нет… В его глазах мерцала задумчивость. Было что-то ещё, чего танцовщица никак не могла разглядеть.       — Бог хранит тебя, дитя. — Низкий тихий голос раздался эхом в пустоте святилища, будто эти слова прошептал сам собор. Эсмеральда чуть склонила голову, и уголки её губ дрогнули в усмешке.       — Хранит? — мягко, почти лукаво спросила она. — Или всё же испытывает?       Архидиакон не отвёл взгляда.       — Что, если всё вместе?       Её глаза вспыхнули.       — Значит, если я жива, то это испытание?       — Возможно.       Цыганка шагнула ближе.       — А если бы я умерла?       Фролло медленно склонил голову набок, словно изучая её.       — Тогда бы это было избавлением.       Что-то в этом ответе задело Эсмеральду. Отчего сердце забилось быстрее? Виной всему его слова? Или хрипловатая мягкость голоса мужчины, в котором почему-то проскользнул намёк на сожаление? Может, всё это из-за того, как странно он смотрел на неё. Она смяла в пальцах ткань своей яркой юбки, словно старалась не поддаться необъяснимому чувству.       — Вы странный человек, — бросила она чуть дерзко. Фролло не улыбнулся, но во взгляде промелькнуло нечто вроде насмешки.       — Потому что не прячусь за лживой добродетелью?       — Потому что я не знаю, кто передо мной.       На этот раз священник всё же улыбнулся. Легко, почти незаметно.       — И тебе хочется узнать?       Эсмеральда не отвела взгляда.       Да. Нет. Она не знала, и это злило.       — Не нужно было приходить. Зачем я здесь? — спросила танцовщица резко, чтобы отогнать сомнения.       Фролло слегка вскинул бровь.       — Если ты пришла сюда, значит, так нужно было?       Эсмеральда прикусила губу: он попал в точку. Она замолчала, пытаясь собраться с мыслями, но чувство беспокойства всё никак не отпускало её.       — Я… пришла не по принуждению, — произнесла она, стараясь скрыть сомнение в голосе. — Просто… что-то внутри меня требовало этого.       Архидиакон поднял взгляд, выражение его лица ни капли не изменилось. Он словно оценивал её каждое слово, каждую эмоцию в её голосе. Мужчина понял: цыганка лгала. Её подослали сюда как приманку для него, для Клода Фролло.       — И что же это за чувство, Эсмеральда? — спросил он. Эсмеральда взглянула на священника, ощущая, как её внутреннее сопротивление начинало слабеть, но всё ещё не поддаваясь.       — Может быть, желание понять, что происходит. — Девушка не стала раскрывать всей правды.       — Значит, ты здесь по собственной воле?       Фролло загнал её в ловушку. Эсмеральда видела в чужих глазах лёгкое торжество, уверенность человека, который знает, как играть словами. Она сжала кулаки.       — Я здесь потому, что хочу помочь своему народу!       Фролло шагнул ближе.       — Тебе не кажется, что иногда ради спасения приходится жертвовать чем-то… большим? А что сделал этот народ для тебя Эсмеральда? Встал бы он на твою защиту? Осмелились бы это сделать те люди, которые отправили тебя сейчас в стены собора?       Она вздрогнула.       — Что Вы хотите этим сказать?       — Разве не твой народ пролил кровь первым?       Его голос был тих, но в нём скользнула едва уловимая сталь. Эсмеральда замерла. К ней наконец пришло осознание: Жеан Фролло. Её сердце дрогнуло, но сама она не посмела показать свои чувства.              — Вы так уверены, что это были мы?       — Уверен, — ответил он мягко.       Цыганка заметила, как тот стиснул в пальцах ткань рясы. Он тоже сдерживался… И это ей нравилось. Эсмеральда не сводила с архидиакона взгляда.       — Вы уверены… или просто хотите быть в этом уверенным?       Фролло слегка повёл плечами, будто танцовщице удалось поразить его этим вопросом.       — И одно, и другое.       Она шагнула ближе.       Тишина, которую нарушал лишь тихий звук капающего со свечей воска. Фролло медленно поднял руку, но не к ней, к ближайшему подсвечнику. Кончиками пальцев он коснулся расплавленного воска и, будто проверяя на прочность, сжал его в ладони.       — Знаешь, дитя… — Его голос стал чуть глубже, появилась хрипотца. — Можно привыкнуть терпеть боль.       Эсмеральда смотрела, как горячие капли воска стекали по пальцам мужчины, но тот даже не дрогнул.       — Если долго терпеть, кожа может огрубеть, — продолжил он. — Но есть боль, от которой нет защиты.       Мужчина повернул голову к ней, и теперь в его взгляде было что-то… странное. Что-то, от чего у плясуньи похолодело в груди.       — Какую боль терпите Вы?..       — Я вижу мир таким, какой он есть, — ответил Клод не сразу, и в его голосе скользнула горечь. — Грязь, грехи, ложь, прикрытая улыбками; люди, которые предают друг друга за пустую надежду. Вот и ты здесь ради того, чего сама не в силах понять.       — А Вы? — тихо спросила Эсмеральда. — Разве Вы не такой?       Фролло замер. Тени свечей играли на его лице, очерчивая строгое измождённое лицо архидиакона.       — Я…       Священник выдохнул, но не договорил. Цыганка видела, как напряглась челюсть мужчины, как уголок губ дрогнул в едва заметной судороге. Эсмеральда смотрела на него, и вдруг внутри неё что-то перевернулось. Он не был похож на человека, который мог что-либо говорить безо всякого на то смысла. В его голосе скрывался гнев. Глубокий, старый, как сам этот собор, гнев.       И ещё кое-что. Что-то, что пугало её больше, чем любые угрозы.       Страдание. Фролло был в этом храме один, как будто заключённый, прикованный к этим сводам собственной верой.       Танцовщица сглотнула.       — Вам не нравится этот мир.       — Этот мир полон греха.       — Но он всё равно прекрасен!       Клод слегка прищурился.       — Тебе нравится красота?       — А Вам?       Священнослужитель чуть наклонил голову.       — Красота — это искушение.       — Может, искушение — это просто желание жить?       Фролло рассмеялся. Тихо, коротко, почти печально.       — Говоришь, как Дьявол в рясе ангела.       — А Вы? — она склонила голову. — Как ангел в рясе Дьявола?       Между ними вдруг повисло молчание. Она чувствовала, как балансировала на тонкой грани и могла вот-вот сорваться. Спустя некоторое время мужчина всё же медленно заговорил:       — Есть такие вещи… от которых невозможно отвернуться. — Фролло говорил чуть тише, его голос словно вплетался в слабые потоки прохладного воздуха. — Они подобны огню, подобны запретному плоду и способны принести страдание, но без них уже будет невозможно дышать.       Эсмеральда не ответила. Её сердце билось слишком быстро, но она не знала причину. Страх? Ненависть? Или же… Додумывать не хотелось.       — Не бойся меня, дитя.       — Я и не боюсь, — прошептала она.       Фролло снова улыбнулся.       — Значит, вы очень смелая. — «Или очень глупая», — подумалось Клоду, но вслух он это не озвучил.       Эсмеральда чуть отступила назад, словно наконец осознав, насколько близко они стояли. Прежде чем разорвать это странное тёмное притяжение между ними, танцовщица успела увидеть, как в его глазах вспыхнуло нечто похожее на боль.       Цыганка знала, что должна уйти, но почему-то ноги не двигались. Она стояла, напряжённо вслушиваясь в каждое слово священника и пытаясь понять, на что он намекал и почему её всё больше охватывало странное чувство беспокойства.       — Знаешь, дитя, собор не всегда такой унылый. Здесь происходили и события, которые приносили мирским обывателям радость. Скоро в соборе состоится венчание.       Его слова были тихими, почти неслышными, но Эсмеральда сразу почувствовала, как что-то хрупкое надломилось в душе.       — Венчание? — повторила она, не скрывая чувств. — Чьё же?       Фролло ответил не сразу. Пронзительный взгляд был прикован к девушке, будто архидиакон внимательно следил за её реакцией.       — Капитана Феба де Шатопера и его невесты Флер-де-Лис де Гонделорье.       Это были не просто слова: ей нанесли прямой удар в сердце. Эсмеральда почувствовала, как холодный ком сдавил горло, а дыхание стало прерывистым. Она не могла поверить своим ушам. Было… было слишком больно. Фролло, заметив перемену в её настроении, едва заметно улыбнулся, но в улыбке этой было что-то мрачно-ядовитое.       — Это ведь должно тебя радовать, не так ли? Капитан заслужил это после всех своих подвигов и служения на благо города. Всё, что он делает, достойно награды. Слышал, ты вчера смогла оценить его героизм по достоинству.       Эсмеральда поджала губы, не в силах произнести ни слова. Что он пытается сделать? Зачем всё это говорить именно сейчас?       — Я не знала… — В своём похолодевшем тоне она пыталась скрыть дрожь. — Я… не думала, что Вы так…       Танцовщица замолчала, не находя слов. Конечно, она знала, о невесте де Шатопера, но и подумать не могла о скорой свадьбе. Всё это казалось каким-то кошмаром. Неужели Феб, тот самый человек, который буквально недавно чуть не сделал её своей, теперь станет мужем для другой? Прекрасный капитан с блестящей репутацией… Всё это оказалось лишь воздушными замками в девичьем сознании, когда на деле реальность была слишком жестокой.       — Это венчание станет символом того, что здесь, в соборе, всё идёт своим чередом. — Фролло продолжал говорить мягко, почти интимно, как если бы пытался задеть Эсмеральду за живое. — Те, кто достойны, получают награду, недостойные же остаются в тени. И ты, милая Эсмеральда, тоже скоро поймёшь, что здесь место лишь верным.       Дыхание цыганки сбилось. Она пыталась скрыть слёзы, но не могла. Проклятый Феб… Как всё так быстро изменилось? Священник шагнул чуть ближе, и её сердце почти замерло от боли.       — Однако знай: я ничего тебе не навязываю, Эсмеральда. Все решения в своей жизни принимаешь исключительно ты сама. Вопрос лишь в том, хочется ли тебе принять истину или отвергнуть её, — прошептал Фролло так, что кровь в её венах забурлила в венах от этих слов. Казалось, он поведал ей нечто большее, чем простые факты.       Эсмеральда сделала шаг назад. Сердце колотилось в бешеном ритме, и она больше не могла смотреть мужчине в глаза. Она просто… не могла. Фролло же, по-видимому, удовлетворённый своей маленькой победой, отступил. Его взгляд был холодным и спокойным, но в нем скрывалась тайна, которую цыганка не могла разгадать.       — Знаешь, — произнёс он наконец, — я тоже был бы рад, если бы мир был прост и красив, но, к сожалению, не всё подвластно нашим желаниям. По крайней мере, это я точно понимаю.       Только в этот момент танцовщица почувствовала, как мир вокруг неё стал настолько тесным и обременённым, что каждый шаг, который она могла сделать, будет лишён лёгкости. Слишком много тени, слишком много боли. Эсмеральда повернулась к выходу, хотя ноги будто не хотели двигаться. Она сделала шаг и замерла на мгновение, когда почувствовала внимательный взгляд на себе, но всё же продолжила идти.       Когда девушка остановилась у дверей собора, её сердце сжималось от боли, а мысли метались в беспорядке. Слова архидиакона о свадьбе Феба тяжёлым валуном упали в душу. «Скоро в соборе состоится венчание…» Слова эхом отозвались в мыслях, ещё больше укрепляя чувство утраты и отчуждения. «Он и правда женится на ней…» — мысленно повторяла Цыганка пыталась осознать невидимую угрозу, которая теперь висела над её головой Дамокловым мечом.       Эсмеральда сделала шаг к дверям, чтобы уйти, но вдруг замерла. Взгляд её снова упал на тёмные величественные стены собора, и танцовщицу охватила непреодолимая тоска. Она почувствовала, как душа тянула обратно в храм, место, где можно было хотя бы на время позабыть о всех своих переживаниях. Её не оставляло чувство беспомощности, но возвращаться в Двор Чудес, туда, где Клопен с непониманием и скрытой угрозой ждал чего-то, что Эсмеральда сама не могла понять, было бы слишком тяжело.       «Туда мне не хочется. Вернуться к Фебу тоже… не могу. Это… не то, что мне нужно».       Цыганка вздохнула, и её взгляд вновь встретился со взглядом Фролло. Мужчина всё ещё стоял с тем же холодным и уверенным выражением лица, не выказывая никаких чувств, но что-то в его присутствии, что-то в этом величественном соборе тянуло обратно. И вот она, словно сама себе не веря, внезапно нарушила тишину:       — Могу ли я переночевать здесь? — спросила Эсмеральда тихо, но с некоторой решимостью.       Священник, казалось, замер, и в его величественном хладнокровном виде вдруг промелькнуло недоумение. Он явно не ожидал такого поворота событий.       — Переночевать здесь? — Голос был полон удивления. — В соборе? Это… необычная просьба с твоей стороны.       В голове Эсмеральды крутилось только одно: она не могла вернуться туда, откуда пришла. Клопен со своей хитростью и таинственными требованиями, Феб с похотью и тщеславием — всё это казалось теперь чем-то чуждым и отталкивающим. Ей больше не хотелось быть пешкой в чужих играх. Она заслуживала чего-то большего.       Архидиакон шагнул к столу, где лежала старая Библия с потёртой кожаной обложкой. Когда мужчина протянул её танцовщице, его рука не дрогнула, а взгляд оставался сосредоточенным. Это был не акт величия, а скорее, простое предложение, не имеющее за собой скрытых намерений.       — Если хочешь, можешь почитать. — Его голос стал чуть мягче, как если бы он искал нужные слова, чтобы не показаться слишком настойчивым. — Здесь много мудрости, которой может хватить, чтобы утолить не только жажду знаний, но и чтобы успокоить и понять свою душу.       Эсмеральда, почувствовав лёгкое волнение в воздухе, не могла не отметить, как слова Фролло находили отголосок в её душе. В глазах девичьих не было страха или недоумения. Цыганка осторожно взяла Библию, и, когда пальцы коснулись старинной обложки, на мгновение ей показалось, что всё это — часть какого-то великого неизведанного пути, на который она только-только ступила.       — Спасибо, — ответила она тихо, но без колебаний, глядя на Фролло. — Может, это поможет мне разобраться во всём.       Ответ Эсмеральды был сдержанным, но в нём было что-то ещё. Она не просила ничего, не пыталась угадать намерений архидиакона. Её взгляд оставался решительным, будто танцовщица понимала, что этот момент что-то для него значит. Может, не всё здесь так просто, как казалось на первый взгляд, но Эсмеральда не хотела уходить. Эта ночь, как и всё происходящее, не могла быть случайностью.       Фролло какое-то время рассматривал её. Взгляд мужчины стали мягче, и на губах появилась едва заметная тень улыбки, которую он не стал скрывать.       — Я рад, что ты выбрала остаться здесь, — сказал он, чуть наклонив голову и дав своими словами понять, что присутствие Эсмеральды всё-таки имело для него значение. — В этом месте можно обрести не только покой, но и понимание. Всё, что тебе нужно, всегда будет в этих стенах.