Часть 7

За дверью кабинета воцарилась напряжённая тишина, и это было первое, что отметил Драко, когда шагнул в коридор Министерства. Они вышли втроём, не замедляя шаг, но в воздухе всё ещё витало некое электрическое напряжение, едва уловимое, но не дававшее расслабиться. Отголоски встречи всё ещё звучали в их головах, и никто не спешил начинать разговор. Драко шёл впереди, уверенным, выверенным шагом, сохраняя ровную осанку, будто бы их прошедшая беседа с Грейнджер вовсе не выбила его из равновесия. Однако он был слишком умен, чтобы не заметить, как Теодор бросает на него оценивающий взгляд. Они уже почти добрались до атриума, когда Нотт, наконец, заговорил: — Vous avez abandonné trop facilement. Голос его был ровным, но в нём слышался лёгкий упрёк. Забини, шагавший рядом, лениво хмыкнул, но не вмешался, давая Драко возможность самому выбрать, стоит ли ему сейчас вступать в игру. Малфой не изменил темпа, продолжая идти вперёд. — Это называется тактика, Тео. — Это называется: «она тобой вертит, как хочет», — усмехнулся Блейз, слегка ускоряя шаг, чтобы поравняться с ним. Драко скользнул по нему холодным взглядом, но не стал спорить. Вместо этого он сделал вид, будто находит их слова забавными, позволив лёгкой ухмылке тронуть уголки губ. — Если бы я устроил спор за каждую строчку, мы бы заседали в её кабинете недели две, не меньше, — хладнокровно отозвался он. — Грейнджер умна, и лишь глупец будет это отрицать. Она хотела контроля — я дал ей его. Это не более чем иллюзия, в которую она сама же и поверила. Теодор всё ещё смотрел на него с лёгким скепсисом, но промолчал, а вот Забини задумчиво прищурился, словно взвешивая его слова. — Хитро, — наконец, произнёс он, крутя в руках фамильный перстень. — Но меня ты не убедил, — добавил Тео, явно не желая отступать. — И не собирался, — усмехнулся Драко, останавливаясь перед аппарационной точкой. Их разговор оборвался, когда они, один за другим, исчезли в вихре магии волшебного камина, оставляя позади министерские коридоры. Квартира на Найтсбридж была временным убежищем, но даже временное жильё должно было соответствовать стандартам Драко Малфоя. Здесь не было вычурности фамильного поместья, но чувствовалась дорогая лаконичность: высокие потолки, панорамные окна, из которых открывался захватывающий вид на вечерний Лондон, мебель в строгих тёмных оттенках и абсолютный порядок. В воздухе витал слабый запах выдержанного виски, смешанный с нотами табака — не его, конечно же, а Забини. Блейз первым делом направился к бару, налив себе и остальным по бокалу. Тео устроился в кресле, откинувшись на спинку, устало потирая переносицу. Драко, не торопясь, снял манжеты рубашки и прошёл к окну, задумчиво глядя на мерцающие огни города. Вечер только начинался, но он уже чувствовал нарастающее напряжение. — Ты ожидал, что она так разнесёт наши условия? — без лишних вступлений начал Нотт, забирая бокал у Драко, когда тот протянул ему. Драко сделал ещё один глоток, прежде чем медленно поставил бокал на стеклянный столик. — Ожидал, — признал он после паузы. — Она слишком проницательна, чтобы не заметить явных лазеек. Вопрос был в том, сколько из них она успеет разобрать за одно заседание. — И сколько? — с любопытством уточнил Тео. — Все, — усмехнулся Драко. Забини присвистнул. — Выходит, мы идиоты, которые думали, что она упустит хоть что-то? — с лёгкой насмешкой уточнил Теодор. Драко лишь пожал плечами. Он понимал, что этот день будет сложным, но даже его изначальные ожидания не передавали реальной картины. Грейнджер не просто вникла в суть их предложения — она отмечала каждую уязвимую деталь, оставив только то, что действительно могло быть выгодно обеим сторонам. И это было… Впечатляюще. — Надо признать, она чертовски хороша в этом, — заключил Забини, задумчиво вращая бокал в руке. — Хотя я бы хотел обсудить кое-что другое. Малфой и Нотт синхронно посмотрели на него, вздернув брови в вопросительном выражении. Забини ухмыльнулся, явно наслаждаясь тем, что привлёк их внимание. Он потянулся за сигаретой, не торопясь закуривать, словно давая себе время сформулировать мысль или просто насладиться удовольствием раздражать их ожиданием. — Её глаза бегали de toi, — Забини сначала указал на Драко, а затем бросил палец на Тео, — à toi. Нотт вскинул бровь, но промолчал, лишь чуть сильнее сжав в пальцах бокал. Драко же остался невозмутимым, хотя внутри него что-то нехорошо скрипнуло. — И? — спросил он, облокотившись на спинку дивана. — И я не думаю, что это было простое изучение ваших потрясающих лиц, — ухмыльнулся Блейз, лениво затягиваясь и выдыхая дым в сторону камина. — Она присматривалась, camarades. И, если я не ошибаюсь, сравнивала. — Сравнивала? — Тео, наконец, подал голос, недоверчиво склонив голову. — Ну да, — Забини пожал плечами, словно это было очевидно. — Она словно пыталась что-то уложить в голове. Драко сделал глоток виски, не спуская с него взгляда. — Ты слишком много домысливаешь. Мы явно не вызываем доверия после всего, это не удивительно, если она изучает нас, — спокойно протянул Драко, лениво откидываясь на кресле. — Но она изучала не нас, а только вас. В комнате повисло напряжённое молчание. Тео оторвался от бокала, задумчиво глядя в огонь, а Драко сохранял привычную невозмутимость, только его пальцы чуть крепче сжали стекло. — Допустим, она действительно сравнивала. — Нотт первым нарушил тишину, его голос был ровным, но в глазах читалось искреннее любопытство. — Но с чем? — Вот это, mes camarades, и есть самый интересный вопрос вечера, — усмехнулся Блейз, затягиваясь и выдыхая дым в сторону. Драко вздохнул, потирая переносицу. Это обсуждение начинало его раздражать. Возможно, потому что в глубине души его самого не покидало ощущение, что в словах Забини есть нечто большее, чем просто развлекательный анализ. Грейнджер могла смотреть так просто потому, что не доверяет им. И он бы тоже не доверял, будь на её месте. Они не виделись больше четырёх лет, и для неё они всё ещё могли быть врагами, скрытыми угрозами, интриганами. Было бы ложью сказать, что Гермиона Грейнджер оставила его равнодушным. Не только сегодня. Он замечал это ещё в кабинете Кингсли, ещё когда услышал её голос, ещё когда впервые столкнулся с ней взглядом спустя годы. Она изменилась. Да, её привычка контролировать всё вокруг осталась, как и стальной характер, но теперь она не просто играла по правилам — она писала их сама. Уверенность, резкость, способность, одним словом, развеять любую попытку давления. Грейнджер уже не была той девушкой, с которой они сталкивались в Хогвартсе. И всё же… Что-то в её взгляде действительно было странным. Драко провёл языком по губам, отбрасывая ненужные мысли. Это была бессмысленная паранойя. Совпадения случаются. — Это не имеет значения, — наконец отрезал он, ставя бокал на стеклянный столик. — Ой ли? — Блейз чуть наклонился вперёд, пристально глядя на него. — Тогда почему ты так быстро хочешь сменить тему? — Потому что Грейнджер — pas notre problème. — Mais elle pourrait être, — хмыкнул Тео, задумчиво потирая подбородок. Драко резко поднялся на ноги и подошёл к окну, глядя на ночной Лондон. Город жил своей жизнью, и ему нравилась эта анонимность, которой он наслаждался последние годы. Он давно научился не привязываться к месту, но сейчас… Сейчас его не покидало странное ощущение, что его возвращение в Великобританию не пройдёт так просто. Он скучал. Правда, скучал по этому месту, но ему нельзя забываться. — Вы оба не понимаете сути, — наконец проговорил он, не оборачиваясь. — Грейнджер может сколько угодно сверлить нас взглядом, но в итоге это не она решает, заключим мы сделку или нет. Она — инструмент, но не цель. — Хм. Сказал, как отрезал, — протянул Забини, всё так же внимательно наблюдая за ним. — Просто не вижу смысла в излишних теориях. Но даже он сам не был до конца в этом уверен. Время тянулось медленно, но не для них. Когда обсуждение условий с Гермионой было закрыто, началась самая сложная часть — внутренний анализ сделки, уточнение тонкостей, приведение каждого пункта в идеальное состояние. Драко откинулся в кресле, держа в руках документы, перечитывая уже знакомые строки. Тео склонился над столом, скрупулёзно сверяя каждый пункт с теми правками, что предложила Грейнджер. Забини разливал себе и Драко новый бокал виски, оставляя Нотта без алкоголя, зная, что тот не пил во время работы. — Нам нужно пересмотреть график поставок, — спокойно произнёс Тео, листая документы. — Грейнджер добьётся того, чтобы Министерство могло регулировать процесс, а это означает, что любые задержки будут критичными. — Мы можем заложить дополнительный буферный срок в договоре, но тогда придётся немного изменить ценовую стратегию, — отозвался Блейз, стряхивая пепел в хрустальную пепельницу. Драко перевёл взгляд на окно. За стеклом мерцали огни Лондона, и он чувствовал, как город медленно затягивает его обратно в свою паутину. Четыре с половиной года вдали, и вот он снова здесь, снова в центре событий. Разница лишь в том, что теперь он сам управлял игрой. — Это возможно, — кивнул он, пробежавшись взглядом по своим записям. — Но если мы оставляем гибкость в сроках, Грейнджер потребует гарантий, что это не повлияет на их планы. — Нам стоит предложить частичное страхование, — вставил Тео. — Это сгладит её сомнения. — Верно, — Драко едва заметно кивнул, делая пометки. Вечер перетекал в ночь, когда дверь их квартиры распахнулась, и в комнату уверенно вошла Пэнси. Её шаги были быстрыми, чуть раздражёнными, а сама она выглядела так, будто могла убить кого-то одним взглядом. — Скажите мне, пожалуйста, — начала она, с силой бросая на стол кипу бумаг, — почему я трачу свои нервы на объяснения PR-команде, что мы не собираемся делать из этой сделки цирк?! Забини усмехнулся, сделав медленный глоток виски. — О, дорогая, так ты всё же признала, что у тебя есть нервы? — Блейз, я врежу тебе, — предупредила она, присаживаясь в кресло и закатывая глаза. — Это была одна из самых изматывающих встреч в моей жизни. Эти люди не понимают разницы между «престижной презентацией» и «тусовкой для высшего общества». Драко отложил бумаги, откинувшись на спинку кресла и сложив руки на груди. — Так что у нас? — Во-первых, они хотят сделать рекламную кампанию на несколько месяцев вперёд, — Пэнси откинула волосы за плечо, взяла бокал у Забини и сделала глоток, не спрашивая. — Я им сказала, что всё должно быть выдержано в рамках элегантности и минимализма, но они продолжают гнуть линию о «громком возвращении квартета слизеринцев в Лондон». Драко сжал челюсть. — Этого не будет. — Я так и сказала, — кивнула она. — Поэтому теперь нам нужно придумать, как сделать так, чтобы наш выход был громким, но при этом не выглядел как демонстративное возвращение. — Это возможно? — сказал Тео, наблюдавший за ней с хищным обожанием, и устало вздохнул, рукой подзывая дерзкую элегантную девушку к себе. — Для меня нет невозможного, mon préféré, — улыбнулась Паркинсон и оставила легкий поцелуй на губах парня. — Особенно если мы правильно расставим акценты. Она вытянула одну из страниц, разложив её перед ними. — Нам нужно сделать акцент на продукте, а не на Драко. Если общественность увидит, что "Emerald" — это не просто бизнес Малфоя, а серьёзный игрок на рынке, они перестанут воспринимать это как личную историю. —Merci, Пэнс, — с легкой улыбкой ответил Драко, но сохранил напряженность на своем лице. Ночь продолжалась, но работа только начиналась. Время близилось к рассвету, когда Драко, наконец, оставил бумаги, устав от бесконечного анализа и обсуждений. Его друзья уже давно разошлись по комнатам — Забини, с привычной ленцой пожелавший всем спокойной ночи, первым скрылся за дверью, а Пэнси с Тео исчезли вместе, оставив после себя лишь полупустые бокалы и аромат резкого парфюма. Только он один продолжал сидеть в темноте, опираясь локтями на стол и глядя на ровные ряды документов перед собой, но уже не видя их за пеленой усталости. Наконец, он выдохнул и поднялся, направляясь в свою комнату. В воздухе ещё витал лёгкий аромат виски и сигаретного дыма, смешанный с едва уловимым запахом дождя за окном. Он расстегнул запонки, чувствуя, как ноет напряжённое тело, стянул галстук и бросил его на комод, не утруждая себя аккуратностью. Но стоило ему опуститься на кровать, позволив спине расслабиться, как разум начал предательски предаваться воспоминаниям. Пять лет назад он был никем. Не просто никем — изгоем, проклятым наследием своей семьи, мальчишкой, имя которого шептали с презрением, человеком, которому некуда было идти и некого было назвать своим союзником. Он мог бы исчезнуть в забытье, мог бы стать одним из тех, кого история оставляет за своей кулисой. Его имя тогда значило меньше, чем пыль на старых мраморных плитах Малфой-Мэнора. И всё же он сумел. Когда Министерство вынесло приговор его семье, он принял его с холодным смирением. Люциус встретил конец в Азкабане, безжалостный поцелуй дементора оставил лишь пустую оболочку там, где когда-то был гордый глава рода. Нарцисса пережила всё это, но Лондон стал для неё невыносимым местом, и вскоре они уехали — сначала просто подальше, а потом во Францию, где его фамилия не вызывала такой острой ненависти. Он мог бы остаться там и исчезнуть в тени своей матери, проживая тихую жизнь наследника без наследства. Но Драко Малфой не был создан для того, чтобы оставаться в тени. Он был рожден, чтобы владеть, чтобы управлять. Его первым шагом было золото. Буквально. Он использовал то, что у них осталось после конфискаций, вложив всё в бизнес, о котором едва что-то знал, но который обещал власть. Драгоценные металлы, камни, эксклюзивные сделки с добывающими компаниями — всё это сначала казалось очередной игрой, но быстро превратилось в настоящую одержимость. Он не просто пытался построить что-то заново — он создавал империю. Вместе со своими друзьями, кто стал для него семьей, он шаг за шагом выстраивал "Emerald" — компанию, которая сначала стала главным поставщиком редких магических металлов во Франции, а теперь собиралась покорить Лондон. Теперь, спустя годы, он снова здесь. Но не как изгой. Он вернулся хозяином положения. Тем, кого Министерство теперь встречает за столом переговоров, а не за решёткой допросной комнаты. Он не позволил себе сдаться, не позволил своей фамилии стать клеймом, которое будет определять его судьбу. Но если всё было так просто, почему его мысли снова возвращались к ней? Почему её взгляд, её голос, её холодная решимость так прочно врезались в его сознание? Драко раздражённо потёр лицо, заставляя себя закрыть глаза. Всё это не имеет значения. Завтра у них ещё один день, ещё одна встреча, ещё один шаг к финальному соглашению. Ему нужно сосредоточиться на деле, а не на женщине, которая, чёрт побери, слишком часто появлялась в его мыслях за эти два дня. Он перевернулся на бок, уставившись в темноту. Но даже когда сон, наконец, начал одолевать его, последним, что он увидел перед тем, как провалиться в беспокойное забытье, было лицо Грейнджер. Три дня усиленной работы не прошли даром. Все спорные моменты были учтены, документы выверены до идеала, а стратегия отточена так, чтобы удовлетворить даже самые строгие требования Министерства. Драко и Тео шагали по коридору с безупречной уверенностью, как если бы весь этот процесс был для них не переговорами, а игрой, где они уже знали конечный результат. Но стоило Малфою пересечь порог её кабинета, как он вновь ощутил странное, раздражающее чувство — будто он упускает что-то важное. Грейнджер сидела за столом, совершенно собранная, с привычно ровной осанкой и непроницаемым выражением лица. Но, черт возьми, насколько же она выглядела иначе. Совершенно не той девчонкой с вечно растрепанными волосами и мешковатыми свитерами, не той, кого он помнил по Хогвартсу. Он уже отметил это в их первую встречу, но сейчас — сейчас его буквально кольнуло осознание, что за все эти годы она превратилась в женщину, которую сложно игнорировать. Она была одета в строгий, но откровенно подчёркивающий фигуру тёмный наряд, который обтягивал её талию так, будто был вылеплен специально по её силуэту. Глубокий вырез платья выглядел не вызывающе, но достаточно, чтобы его глаза на секунду предательски скользнули ниже её шеи. Драко тут же заставил себя отвести взгляд, но даже мельком это было заметно — она чувствовала себя в этом наряде некомфортно. Он видел, как её пальцы время от времени автоматически двигались к ткани, будто пытаясь прикрыться, словно она сама не была уверена, что имеет право выглядеть так чертовски хорошо. — Господа, — её голос был холоден и спокоен, как и всегда. — Должна признать, вы проделали впечатляющую работу. Все мои замечания учтены, спорные моменты устранены. Он знал, что так будет. Он и сам понимал, что они подготовились идеально, и всё же услышать это из её уст вызывало в нём странное чувство удовлетворения. — Мы понимаем важность этой сделки, мисс Грейнджер, — произнёс он с лёгкой, почти ленивой уверенностью, скрывая за ней пристальное изучение её лица. — Именно поэтому мы сделали всё возможное, чтобы предложенные условия соответствовали вашим требованиям. Она медленно отложила документы в сторону, сцепила пальцы в замок и посмотрела на него так, словно размышляла, стоит ли сейчас выбить почву у него из-под ног или подождать до кульминационного момента. — В таком случае, полагаю, вы уверены в успехе сегодняшней встречи? Тео усмехнулся, но держался сдержанно, а вот Блейз, будь он здесь, наверняка уже поддел бы его за самодовольство. Драко слегка наклонил голову, принимая её вопрос как очевидный вызов. — Мы не позволяем себе иной возможности, — спокойно ответил он. Гермиона на секунду задержала на нём взгляд, а затем, склонившись над документами, медленно провела пальцами по страницам, словно собиралась сказать что-то, что им не понравится. — Однако есть один момент, который я не могу оставить без внимания. Он не позволил себе никакой реакции, но в его груди всё-таки что-то сжалось. Тео напрягся, как и он сам, а воздух в комнате вдруг стал тяжелее. — Пока я изучала ваше досье, мне попалась любопытная деталь, которая не была вынесена в основной пакет документов. Её голос оставался ровным, но он заметил в нём новую, тревожную нотку. — Год назад на вашу компанию был подан иск, — Драко уже знал, о чём идёт речь, но Гермиона, конечно же, намеренно выдержала паузу, прежде чем продолжить. — Одна из ваших сотрудниц обвинила вас в дискриминации по чистоте крови на рабочем месте. Она произнесла это так, будто каждое слово было приговором. Драко сжал челюсть, но остался невозмутим. — Иск был отозван, но сам факт существования подобного инцидента уже вызывает вопросы, — продолжала она, наклоняясь чуть ближе, будто пытаясь считать с него хоть какую-то реакцию. — Великобритания серьёзно относится к подобным делам, и Министерство не может сотрудничать с компанией, в истории которой уже есть подобные прецеденты. Он задержал дыхание. — Эти обвинения были безосновательными, — его голос был безупречно спокойным, но внутри всё горело. — Женщина, подавшая иск, использовала эту ситуацию для того, чтобы избежать увольнения. У нас работают люди разного происхождения, и дискриминации на основе крови в нашей компании нет и не может быть. — Однако иск всё же был подан, — её бровь чуть приподнялась. — А затем отозван, что говорит само за себя, — вмешался Нотт, его голос был холоден, но более колюч, чем у Драко. — Если бы в деле были реальные основания, оно дошло бы до суда. Гермиона сцепила пальцы, её молчание длилось слишком долго. — Я хочу видеть все внутренние документы по этому делу, прежде чем соглашусь подписывать что-либо, — наконец произнесла она, и было ясно, что она не сдвинется с этой позиции. — Мистер Малфой, вы прекрасно знаете, что будь у этого иска иное основание, я бы закрыла глаза. Укор, брошенный в его сторону, давил, обжигал под ребрами, заставляя сжать пальцы так, что костяшки побелели. Драко был готов возразить, готов разбить её доводы в пыль, потому что, чёрт возьми, обвинение в дискриминации по крови было самой нелепой и абсурдной вещью, которая могла случиться с ним спустя столько лет. Однако, прежде чем он успел раскрыть рот, дверь кабинета с грохотом распахнулась, врывая в помещение поток прохладного воздуха и чужого гнева. — Какого чёрта ты наговорила моей маме?! Голос был громкий, требовательный, обжигающий своим раздражением. На пороге стоял парень… Нет, мужчиной Драко бы его не назвал. Уизли выглядел так, будто только что пробежал половину Министерства, чтобы явиться сюда и разыграть сцену перед всеми. Взъерошенный, покрасневший, со сжатыми кулаками и пылающим гневом взглядом. Он догадывался в чем дело, Пэнси пришла к ним с этой новостью тем же днем после его первой встречи в министерстве. Она бросила им выпуск «Ежедневного Пророка» недельной давности, где располагался кричащий заголовок о распаде семейства Уизли-Грейнджер. Драко медленно выдохнул, позволяя себе короткий миг полного равнодушия. «Прекрасно. Теперь ещё и это». Он лениво перевёл взгляд на Грейнджер. Та сидела неподвижно, лишь её губы на мгновение сжались в тонкую линию. Если он чему-то и научился за это время, так это тому, что именно в такие моменты она была наиболее опасной. — Мистер Уизли, покиньте кабинет, я занята, — её голос прозвучал спокойно, но в нём проскользнула такая сталь, что даже Тео на секунду отвлёкся от изучения ситуации и внимательно посмотрел на неё. — Если вы не заметили, у меня встреча. Уизли словно не услышал её слов, его пальцы сжались в кулаки, а грудь тяжело вздымалась. — Не смей разговаривать со мной, как с подчиненным. Я пока ещё твой муж! — он шагнул ближе, нависая над её столом. Драко даже не повернул головы в его сторону, когда тот буквально оттолкнул его, чтобы пройти к столу. Драко продолжал наблюдать за Гермионой, за тем, как она медленно поднялась на ноги, заставляя Рона встретиться с ней взглядом. — Рональд. Выйди из кабинета, пока я не вызвала охрану, — отрезала она, скрестив руки на груди. Было заметно, что она едва сдерживается, её пальцы слегка вжались в ткань платья. Рон резко отдёрнул голову, словно только сейчас осознал, кто находится в комнате, и его глаза тут же сузились. Он перевёл взгляд по обе стороны от себя на Драко, затем на Тео, расположившихся в кожаных креслах, будто пытаясь осмыслить, какого чёрта именно эти люди сейчас находились рядом с его женой. Драко выжидал, пока его разглядывали, а Нотт небрежно легко помахал рукой, когда внимание было обращено на него, будто специально дразнил его своим непринуждённым видом. — Малфой?! — голос его звенел от раздражения, а лицо всё ещё пылало гневом. — Что ты здесь делаешь? Драко с ленивым равнодушием взглянул на него, но даже не потрудился изменить расслабленную позу, только чуть приподнял бровь. — Как видишь, веду переговоры, — протянул он, многозначительно указывая рукой на разложенные документы. — Что-то, чего ты, очевидно, не умеешь. Рон сжал кулаки, но он не успел выпалить очередную тираду, Гермиона уже теряла терпение. — Это не твоё дело, Рональд, — её голос стал ледяным, и Драко заметил, как она сдерживает желание закатить глаза. — Ты вломился сюда без предупреждения, проигнорировал все формы профессиональной этики, и к тому же только что проявил физическую агрессию к моему гостю. Повторяю, в последний раз: покинь кабинет. Немедленно. Уизли дёрнулся, но не сделал ни шага назад. Напротив, его грудь тяжело вздымалась, а в глазах пылала смесь злости и… боли. Он выглядел как человек, потерявший контроль над всем, что он считал своим. — Ну теперь я точно вижу, что ты сошла с ума, — он шагнул ближе, и его взгляд метался между Драко и Тео. — Мало того, что ты разрушила наш брак, так ты ещё работаешь с этими ублюдками?! Драко на этот раз медленно повернул голову в его сторону, взгляд его был ледяным, хотя улыбка оставалась на месте. — Осторожнее, Уизли, — его голос был мягким, почти ленивым, но в нём звенела угроза.— Мы тут, знаешь ли, в официальных стенах. Рон его проигнорировал. Он смотрел только на Гермиону, и в следующую секунду произнёс то, что заставило её пальцы впиться в поверхность стола. — Не смей больше приближаться к кому-либо из моей семьи. Ты лишилась возможности иметь семью, теперь посмотрим, каково тебе будет в одиночестве. — его губы исказила презрительная усмешка. В комнате воцарилась тишина, густая, как наэлектризованный воздух перед бурей. Гермиона даже не сразу поняла, что её дыхание сбилось. Где-то в груди вспыхнул холодный, колючий ком, но ни одна эмоция не прорвалась наружу. Она смотрела на него, не мигая, и в этой неподвижности была куда большая угроза, чем если бы она накричала на него в ответ. Рон улыбнулся криво, будто решил, что загнал её в угол. — Хотя… — он склонил голову набок, медленно, смакуя каждое слово, — если судить по тому, как ты теперь выглядишь, ты явно уже пытаешься это компенсировать. Новые платья, макияж, высокие каблуки… Должно быть, ты уже ищешь перед кем расстелиться. Треск. Это был не звук разрываемой бумаги и даже не звук падающего предмета. Это было напряжение, лопнувшее в воздухе, словно его кто-то разрезал заклинанием. Драко двигался быстро. Слишком быстро. Ещё секунду назад он был поодаль, спокойно наблюдая за перепалкой, а теперь его рука вцепилась в ворот рубашки Уизли, рывком подтягивая его к себе. — Повтори, — ледяным голосом произнёс он. Рон был ошеломлён. Ему не хватило рефлексов отступить, и он оказался лицом к лицу с Малфоем, который смотрел на него так, словно рассчитывал, сколько ударов понадобится, чтобы вышибить из него остатки достоинства. Нотт же даже не сделал попытки вмешаться, только откинулся на кресле и наблюдал за сценой с ленивым, почти скучающим интересом. — Малфой, отпусти его, — спокойно произнесла Гермиона. Он не пошевелился. — Так вот перед кем ты решила раздвинуть ноги? Ты пала даже ниже, чем я думал, — Рон явно считал своим превосходством унижать её на глазах других. Тишина, воцарившаяся в кабинете, перестала быть просто напряжённой — она превратилась в смертельную. Гермиона почувствовала, как внутри неё что-то рвётся, ломается под давлением этой мерзкой, пропитанной ядом фразы. Воздух в лёгких застывает, будто его вытянули заклинанием, пальцы судорожно сжимаются, но лицо остаётся абсолютно невозмутимым. Она не позволит ему увидеть, как глубоко попал этот удар. Она не позволит никому увидеть. Но ей и не пришлось, за неё все делал Малфой. Что было крайне неожиданно и удивительно. Нотт явно не собирался их разнимать, он выглядел напряженным в ровной степени и казалось был молчаливо солидарен с поступками Драко. Голос Уизли ещё витал в воздухе, когда Драко рванул его на себя. На этот раз рывок был настолько резким, что ткань рубашки треснула в районе шва, а сам Рон не удержался на ногах и, глухо ударившись о край стола, тяжело задышал. — Ты знаешь, что самое забавное, Уизли? — прошипел он, склонившись чуть ближе, так, чтобы его слова проникли прямо в уши этого недостойного идиота. — Тебя больше бесит даже не то, что она больше не принадлежит тебе, а то, что кто-то другой может обладать ею. Рон дёрнулся, пытаясь вырваться, но хватка Малфоя только усилилась. — Ты ведь знаешь, правда? — его тон был бархатным, но в этой мягкости таилась острота. — Ты знал всё это время, что сухой она встречала только тебя. — Драко! — раздался твёрдый голос Гермионы. — Заткнись, Малфой, — выплюнул Рон, но голос предательски дрожал. — Что, больно слышать правду? — Драко усмехнулся, но в его глазах не было веселья. — Неужели ты и правда думал, что сможешь удержать такую как она рядом? Имей хотя бы какое-то достоинство не поливать грязью ту, что терпела тебя годами. Он не отпустил сразу. Ещё секунду его пальцы вжимались в ткань, ещё мгновение, и Рон бы точно лишился нескольких зубов. Но он отпустил. Рон зашатался, выпрямился, провёл рукой по горлу, где остались белые следы от железной хватки Малфоя, но в глазах его больше не было уверенности. Только злость, бессильная и пустая. Гермиона всё это время стояла неподвижно, её руки больше не дрожали, её лицо было ровным, словно высеченным из камня. — Просто уходи, — произнесла она так спокойно, что даже Драко почувствовал холод от этих слов. Рон развернулся и, хлопнув дверью, вышел. Гермиона не шевелилась. Она стояла, словно мраморная статуя, не давая ни единому мускулу дрогнуть, хотя внутри неё бушевал ураган. В груди всё ещё жгло, а на языке остался горький привкус унижения, которого она даже не позволила себе ощутить полностью. Не перед ними. Не перед Малфоем. Он тоже не двигался. Только его дыхание было чуть сбито, а рука, сжавшая Рона в железной хватке, всё ещё слабо подрагивала, будто не хотела отпускать. Драко молча разглядывал её, вглядываясь так внимательно, что, казалось, пытался понять, насколько глубоко зашли слова её почти бывшего мужа. И в этой тишине, в этом мгновении, между ними будто проскочило что-то странное, незнакомое, почти неуловимое. Нотт наконец разжал пальцы, которыми сжимал подлокотник кресла, и, чуть качнув головой, пробормотал: — Если вам нужно время, мы можем прийти позже. — Я прошу прощения, мисс Грейнджер, за мои слова, — голос Драко на этот раз прозвучал мягко, но в глазах всё ещё горела тень недавно вспыхнувшего гнева. В воздухе всё ещё витало напряжение, остаточное эхо гневных слов, которые теперь уже казались чужими, далёкими, но след от них, словно ожог, всё ещё пульсировал на её коже. Гермиона смотрела на дверь, за которой скрылся Рон, и чувствовала, как её накрывает не только злость, но и что-то другое — чувство горького осознания. Осознания того, что человек, с которым она прожила столько лет, оказался настолько низким, что, когда не смог удержать её, решил ударить в самое уязвимое место. И, наверное, больше всего её разрывало то, что он был когда-то важен. Что она доверяла ему, искренне любила, строила планы на будущее. И вот сейчас от этого будущего осталась лишь пустота и отвратительное послевкусие. Но самым неожиданным в этом всём было не поведение Рона. Нет, этого она могла ожидать, этого она даже опасалась. Её больше удивили двое мужчин, сидевших перед ней. Она глубоко вдохнула, чуть наклонив голову, чтобы скрыть, как дрогнули её ресницы. Нотт. Его молчаливая тактичность, его понимание без слов. Он не вмешивался, не встревал, но его фраза — «если вам нужно время» — была, пожалуй, единственным нормальным, здравым предложением за весь этот день. Он дал ей возможность отступить, дал шанс перевести дыхание. И Малфой. Она медленно перевела взгляд на него. Драко всё ещё сидел в кресле, его плечи были напряжены, но выражение лица оставалось спокойным. Он смотрел на неё так, будто пытался просчитать, как она сейчас себя чувствует, какие эмоции бушуют внутри. Он не должен был вмешиваться. Он вообще мог бы просто сидеть и смотреть, молча наблюдать, как её унижают. Они не друзья, не близкие люди, у них нет никакой связи. А он встал и защитил её. Это было неожиданно. Это было… Неприятно в том смысле, что выбивало её из колеи. Гермиона сжала пальцы, прежде чем выпрямиться, сбрасывая с себя остатки эмоций. — Благодарю, — её голос был твёрдым, но в нём всё же проскользнула тёплая нотка. Тео чуть качнул головой, будто принимая её благодарность как данность, а вот Малфой… Малфой улыбнулся. Не самоуверенно, не высокомерно, а спокойно, с каким-то странным удовлетворением, будто именно этого он и ждал. Она кивнула и перевела взгляд на документы перед собой. — Вернёмся к делу. Она пыталась сосредоточиться, вернуть себе контроль, но где-то в глубине сознания её всё ещё грызла мысль. Те, кого она считала семьёй, предали её. А те, кого она воспринимала как врагов, оказались настоящими джентльменами.