Глава 3. Привет, Хогвартс!

      Первое сентября. В мире волшебников, как и в мире магглов, это пора начала нового этапа в жизни детей. Новое место, новый коллектив, в котором могли найтись самые преданные друзья, ну и, конечно же, уроки.       Этот день в доме Поттеров начался с огромной суматохи. Казалось, что семья превратилась в своего рода ураган, носящийся по дому, собирая остатки всего самого необходимого, боясь опоздать. — Дети, поторапливайтесь, нам скоро выходить! — крикнула с первого этажа Юфимия.       Вивиан в своей комнате аккуратно складывала последний комплект одежды в лежащий на кровати коричневый чемодан, обклеенный наклейками. Сверху на все вещи она положила свою палочку. Закончив, она с щелчком закрыла его и села рядом с ним на кровать, положив на него руку. Взгляд упал на письменный стол, на котором прямо по-царски развалилась Персефона, греясь на солнышке, с таким наглым выражением мордочки, что явно не собиралась сдвигаться с места, а уж тем более куда-то ехать. Снизу под столом стояла клетка, в которую её нужно было посадить для перевозки.       Вивиан, вздохнув, поднялась с кровати и подошла к столу. Персефона, заметив приближение хозяйки, лишь прищурила свои яркие жёлтые глаза, всем своим видом демонстрируя полное и абсолютное презрение к любым попыткам нарушить её уединение. — Персефона, ну иди сюда, хорошая моя, — ласково произнесла Вивиан, протягивая руки к кошке. — Нам нужно ехать. Ты же хочешь посмотреть на Хогвартс?       Кошка в ответ лишь зевнула, показав маленький розовый язычок, и демонстративно отвернула мордочку, начав вылизывать лапу. Вивиан, не привыкшая к таким капризам, ибо Персефона, несмотря на свой диковатый характер, всегда была к ней ласкова, слегка нахмурилась. — Ах ты маленькая паршивка, — беззлобно пробормотала девочка и, недолго думая, просто взяла кошку на руки. Персефона, издав короткое возмущённое «мрряу», попыталась вырваться, выпустив когти и зацепившись ими за кружевной воротник платья Вивиан. — Ой! Тише ты, хулиганка!       Вивиан, морщась от того, что коготки впились в ткань и слегка царапнули ключицу, одной рукой придерживала кошку, а другой пыталась освободить воротник. Персефона, поняв, что побег не удался, сдалась и, фыркнув, уткнулась носом в шею девочки, громко заурчав. Сердце Вивиан тут же оттаяло. — То-то же, — прошептала она, целуя кошку в бархатистую макушку. — Не будь такой букой.       Она аккуратно опустила Персефону в клетку. Та, оказавшись в заточении, обиженно поджала хвост и уставилась в пространство немигающим взглядом, полным кошачьего высокомерия. Вивиан закрыла дверцу клетки, проверила замок и поставила её рядом с чемоданом. — Всё, я готова! — крикнула она, оглядывая комнату. Взгляд задержался на стенах, на родных оливковых обоях в бежевый цветочек, на любимом плюшевом кролике, сиротливо сидевшем на подушке.       Она подошла к кролику, погладила его по длинному уху, вздохнув от осознания того, что ближайшие несколько месяцев, до Рождества, ей придётся пробыть вдали от всего этого, такой до безумия родной обстановки. Она старалась настроиться на что-то более приятное, например на то, что в Хогвартсе ей явно не будет скучно, как минимум потому, что рядом будет Джеймс.       Стоило ей только вспомнить о брате, как в дверь громко постучали, и, не дожидаясь ответа, в комнату влетел Джеймс. Оззи, сова, восседала на плече Джеймса, цепко держась когтями за ткань его лёгкой ветровки, и недовольно ухала при каждом особо сильном сотрясении. — Ну ты чего там застряла? — воскликнул Джеймс. — Мама уже три раза кричала! Папа тащит чемоданы вниз, а ты тут с кошкой своей возишься!       Вивиан, взглянув на брата, не смогла сдержать улыбки. Он был так забавно взбудоражен. — Уже собиралась спускаться к вам. — Давай помогу. — Джеймс подошёл к клетке с Персефоной, взяв её в руки.       Кошка же, завидев Оззи, презрительно сощурилась и, облизнувшись, смотрела на птицу, за что получила от Вивиан лёгкий щелчок по носу через прутья решётки. — Не смей, она невкусная.       Джеймс лишь фыркнул в ответ на её замечание кошке, перехватив клетку поудобнее. Оззи, почувствовав движение, недовольно захлопала крыльями. — Ладно, идём, — вздохнула Вивиан, подхватывая чемодан за кожаную ручку. Чемодан оказался тяжелее, чем она ожидала, и ей пришлось приложить усилие, чтобы сдвинуть его с места.       Они вышли в коридор, и Вивиан бросила прощальный взгляд на свою комнату. Солнечный свет, пробивавшийся сквозь кружевные занавески, рисовал причудливые узоры на полу. — Вивиан! Джеймс! — раздался снизу недовольный голос Флимонта. — Спускайтесь сию же секунду, или я поднимусь сам и понесу вас обоих вместе с багажом! — Бежим! — азартно шепнул Джеймс и, перепрыгивая через три ступеньки, рванул вниз, ловко балансируя клеткой с Персефоной, которая от такой тряски возмущённо зашипела.       Вивиан, бурча себе под нос, поспешила за ним, волоча тяжёлый чемодан. На полпути она споткнулась о собственную ногу и едва не кувыркнулась, но в последний момент ухватилась за перила. Сердце бешено колотилось.       В прихожей уже царил настоящий хаос. У входной двери громоздились три больших чемодана — два новых, тёмно-синих, и один старый, потрёпанный, который Флимонт использовал для своих поездок. Рядом с ними стояла клетка Джеймса для Оззи, которую тот предусмотрительно опустил на пол, и две объёмные сумки с книгами, купленными в Косом переулке.       Флимонт, одетый в элегантную тёмно-синюю мантию с серебряными застёжками, хлопотал у двери, проверяя, все ли замки защёлкнуты. Его волосы были сегодня особенно тщательно причёсаны. — Ну наконец-то, — выдохнул Флимонт. — А то опоздаем, — хотя до отхода поезда оставалось ещё почти два часа, а до вокзала Кингс-Кросс было ехать не больше сорока минут на машине, которую Флимонт вёл с той же уверенностью, с какой варил зелья. — Юфи, дорогая, ты готова? — Иду, иду! — раздалось из глубины гостиной.       На пороге показалась Юфимия, на ходу застёгивая изящные серебряные серьги-капельки, которые подарил ей Флимонт на рождение двойняшек. На ней было простое, но очень изящное чёрное платье, перехваченное тонким ремешком на талии, и короткая накидка из лёгкого шёлка. Её волосы, слегка вьющиеся от природы, были собраны в низкий свободный пучок, из которого выбилось несколько прядок. — Всё, я готовa, — выдохнула она, оглядывая прихожую. — Так, кажется, ничего не забыли, можно ехать.       Флимонт взмахнул палочкой, и багаж, слегка приподнявшись в воздухе, аккуратно выплыл за дверь, где их уже ждал просторный автомобиль — тёмно-зелёный «Остин», который волшебным образом был намного просторнее внутри, чем снаружи. Флимонт очень гордился этой машиной, хотя чисто магические семьи частенько посмеивались над его пристрастием к маггловским изобретениям. — Быстрее, быстрее, — торопил Флимонт, открывая заднюю дверь. — Джеймс, садись к окну. Вивиан, ты рядом с братом. Юфимия, ты спереди, как обычно.       Двойняшки забрались в машину, и Вивиан почувствовала, как мягкая кожа сиденья обнимает её, от чего так крепко спится в какой-нибудь дальней поездке, к примеру, куда-то на отдых. Джеймс тут же прильнул к окну, разглядывая улицу.       Юфимия обернулась назад и взяла детей за руки. — Всё будет хорошо, — тихо сказала она, на что двойняшки просто кивнули, и на их лицах, а затем и на лице мамы, засияли улыбки.       Машина плавно тронулась с места. Дом Поттеров медленно поплыл за окном, становясь всё меньше и меньше. Вивиан смотрела на него, пока он не скрылся за поворотом, и только тогда отвернулась, чувствуя, как к горлу подступает тугой комок. — Ну, — громко сказал Флимонт, нарушая повисшее молчание, — кто хочет радио включить? — Включи, пап! — тут же оживился Джеймс.       Флимонт нажал кнопку, и из динамиков полилась задорная мелодия маггловской песни, которой Джеймс начал неумело подпевать. Вивиан, глядя на брата, не выдержала и рассмеялась, да так звонко, как не могла из-за переживаний от поездки, которые до последнего оседали в её голове, но сейчас она даже не думала об этом. Юфимия, услышав смех дочери, улыбнулась и переглянулась с мужем. Флимонт, поймав её взгляд, подмигнул, от чего даже спустя столько времени у Юфимии на секунду перехватило дыхание. Она, не сдержавшись, коснулась его плеча, и её пальцы на мгновение задержались на ткани его мантии.       Дорога до Лондона пролетела незаметно. Город встретил их серым, моросящим дождём, который барабанил по крыше машины, создавая уютный, убаюкивающий ритм. Улицы становились всё шире, здания — выше и мрачнее, и вскоре они уже парковались у огромного вокзала Кингс-Кросс. — Ну вот мы и на месте, — объявил Флимонт, глуша двигатель. — Дальше пешком.       Они выгрузились из машины, и их обдало прохладным лондонским воздухом, пахнущим бензином и мокрым асфальтом. Мимо сновали люди с чемоданами, тележками, детьми, собаками. Магглы, которые понятия не имели, что прямо у них под носом находится вход в часть совершенно другого мира.       Флимонт, взяв на себя роль главного носильщика, ловко загрузил багаж на несколько тележек, которые предусмотрительно захватил из багажника, погрузив их туда ранее с помощью магии, чтобы они поместились вместе с остальным багажом. Джеймс тут же вызвался толкать свою, а Вивиан — свою. Юфимия шла рядом, придерживая клетку с Персефоной, которая, почувствовав незнакомую обстановку, притихла и лишь изредка нервно подёргивала хвостом.       Они пересекли главный зал, прошли мимо десятка платформ, пока не оказались перед массивной кирпичной стеной, разделяющей девятый и десятый перроны. — Ну что, — Флимонт остановился, обводя семью взглядом. — Готовы?       Джеймс кивнул, но Вивиан заметила, как он нервно вцепился в ручку тележки. Он волновался не меньше её. — Давай, Джеймс, ты первый, — предложила Вивиан, и Джеймс, не раздумывая ни секунды, толкнул тележку вперёд.       Он шёл быстрым, уверенным шагом, и когда до стены оставалось каких-то два шага, Вивиан зажмурилась. Раздался звук, похожий на шелест сухих листьев, и когда она открыла глаза, Джеймса уже не было. Стена была по-прежнему цела и неприступна. — Теперь ты, — подтолкнула её Юфимия.       Вивиан сглотнула, сжала ручку тележки покрепче и сделала шаг. Ещё шаг. Ещё. Сердце колотилось, как маггловский отбойный молоток.       Она закрыла глаза и шагнула в стену.       На секунду мир погрузился во тьму, и её тело пронзило странное, щекочущее ощущение, будто она проходит сквозь плотный, прохладный туман. А затем всё кончилось.       Вивиан открыла глаза.       Платформа 9 и ¾ предстала перед ней во всей своей красе.       Огромный паровоз, чёрный, блестящий, с медными деталями, выдыхающий клубы белого пара, величественно возвышался на рельсах. Из его трубы валил густой дым, заволакивая потолок вокзала, который здесь, в этом волшебном пространстве, казался бесконечно высоким. Вокруг сновали люди — волшебники и ведьмы в самых немыслимых одеяниях. Кто-то был одет в современные маггловские костюмы, кто-то — в длинные мантии и остроконечные шляпы, а кто-то щеголял в таком ярком и причудливом наряде, что Вивиан на мгновение замерла, раскрыв рот.       Родители появились следом. Юфимия, слегка запыхавшаяся, но довольная, расправила плечи. — Хух… — выдохнула она. — Вы молодцы. — Юфимия посмотрела по сторонам. — И мы как раз вовремя, через несколько минут начнётся посадка.       Флимонт, потянувшись в свой карман, достал оттуда пачку сигарет и зажигалку. Достав из пачки одну сигарету, он щёлкнул зажигалкой, и маленькое пламя на секунду осветило его лицо, прежде чем он, прикурив, сделал глубокую затяжку и выпустил клуб дыма в пропитанный паром воздух платформы. Юфимия, привычно поморщившись — она терпеть не могла эту его привычку, хотя и давно смирилась, — легонько шлёпнула его по плечу. — Флимонт, ну сколько можно, — проворчала она. — Кругом дети. — А я что, — примирительно поднял свободную руку Флимонт, пряча зажигалку обратно в карман. — Я на свежем воздухе. Считай, почти на улице.       Джеймс, уже забывший про своё недавнее волнение, крутил головой во все стороны, пытаясь разглядеть всё и сразу. Его глаза горели таким нетерпением, что, казалось, ещё немного — и он засветится в темноте, как маггловский фонарик. Оззи, сидевшая в клетке, тоже нервно озиралась, издавая тихие, вопросительные уханья. Вивиан, стоявшая чуть поодаль, смотрела на других детей. Кто-то, как и они, приехал с родителями, кто-то уже бегал по платформе в компании новых знакомых, радостно перекрикиваясь через головы взрослых.       Через несколько минут прозвучал паровозный гудок, сообщающий о том, что пора садиться в поезд.       Юфимия, отпустив наконец ручку тележки, которую держала до этого, подошла к детям. В её глазах стояли слёзы. — Ну идите сюда, сорванцы, — тихо сказала она, раскрывая объятия.       Джеймс вдруг замялся, но Вивиан, не раздумывая ни секунды, шагнула вперёд и прижалась к маме. Джеймс всё же последовал её примеру, и они втроём замерли в долгом, крепком объятии. — Вы у меня самые лучшие, — прошептала Юфимия, целуя то одного, то другого в макушку. — Самые-самые. Помните это. — Мам, ну хватит, — проворчал Джеймс, но голос его предательски дрогнул, и он не отошёл, а наоборот, обнял мать ещё крепче. — Мы же на Рождество приедем. — Знаю, мой хороший, знаю, — Юфимия погладила его по непослушным кудрям. — Но мамино сердце всё равно будет скучать.       Она отпустила их и сделала шаг назад, промокнув уголки глаз кружевным платочком, который достала из кармана платья. Флимонт, давая жене минуту, теперь шагнул вперёд. — Ну, Джеймс, — взглянул он на сына. — Присматривай за сестрой. — Конечно, пап, — серьёзно кивнул Джеймс. — Это ещё посмотрим, кто за кем присматривать будет, — фыркнула Вивиан, сложив руки на груди. — А ты, принцесса, — сказал он негромко, повернувшись к дочери, — слушайся профессоров. И пиши домой. Хотя бы раз в неделю. Обещаешь? — Обещаю, папочка, — прошептала Вивиан, чувствуя, как к горлу снова подступает тот самый тугой комок, который она с трудом проглотила ещё в машине.       Флимонт поцеловал её в лоб и отступил на шаг, встав рядом с женой. Юфимия обвила рукой его талию, прижалась плечом к плечу, и они вместе смотрели на своих детей — таких маленьких, таких взрослых одновременно, стоящих на пороге новой, удивительной жизни. — Ну, — выдохнул Флимонт, — с Богом.       Джеймс развернулся и, схватив тележку за ручку, бодро направился к открытой двери вагона. Вивиан задержалась на секунду, обернулась. — Мам… пап… — начала она, но слова, как назло, не шли. — Всё хорошо, родная, — улыбнулась Юфимия. — Езжайте.       Вивиан кивнула, глубоко вздохнула и, развернувшись, догнала брата.       Вместе они втащили чемоданы в тамбур вагона. Внутри было шумно и многолюдно. Дети носились по коридору, хлопали дверями купе, перекликались друг с другом, обсуждая то, что их ждёт.       Они занесли чемоданы и кое-как засунули их на верхние полки для багажа. Вивиан поставила клетку с Персефоной на сиденье рядом с собой. Кошка выглянула наружу, повела носом, чихнула и снова спряталась в угол, демонстративно отвернувшись к стенке. — Вот же наглая кошка, — заметил Джеймс, устраиваясь напротив и вытягивая ноги. — Не наглее тебя, — усмехнулась Вивиан.       На платформе родители всё ещё стояли на том же месте. Флимонт что-то говорил Юфимии, показывая рукой в сторону выхода, но она не слушала — её взгляд был прикован к окну, за которым маячили силуэты детей. Увидев, что Вивиан смотрит на неё, Юфимия помахала рукой.       Вивиан помахала в ответ. Джеймс, заметив это, тоже прильнул к окну и замахал.       Раздался пронзительный свисток. — Ну всё, — выдохнул Джеймс. — Поехали.       Поезд дёрнулся, колёса медленно, со скрежетом, пришли в движение. Платформа начала медленно уплывать назад. Вивиан видела, как родители пошли следом, как Юфимия снова поднесла платок к глазам, а Флимонт обнял жену за плечи и что-то сказал ей на ухо. Платформа становилась всё дальше, родительские фигуры — всё меньше, и вот уже они превратились в две крошечные точки среди толпы.       Вивиан отвернулась от окна, когда платформа исчезла из виду, и её взгляд упал на брата. Джеймс сидел, откинувшись на спинку сиденья, и смотрел в потолок купе. Его лицо было непривычно серьёзным.       Вивиан собиралась что-то сказать, как в этот момент в купе постучались и приоткрыли дверь. Обернувшись, двойняшки увидели фигуру, которая оказалась им уже знакомой. Это был Сириус, увидев которого Вивиан тут же закатила глаза. — Ооо, Поттеры, какая встреча! — протянул Сириус. — Здорово, Блэк! — ответил Джеймс, махая рукой. — А я вас и искал. Хоть кто-то знакомый, всё веселее, — усмехнулся Сириус. — Если вы, конечно, не против. — Не против, садись, — ответил Джеймс, от чего Вивиан раскрыла глаза. — «Хоть бы меня спросил что ли», — думала она про себя, пока брат тут же начал болтать с новым другом. — «Я, допустим, не хочу ехать в одном купе с этим…» От мысли её отвлёк новый стук в купе. На этот раз стук был более неуверенным. — Войдите! — крикнул Джеймс.       Дверь медленно, с лёгким скрипом, отъехала в сторону.       На пороге стоял мальчик примерно их возраста. Он был худым, даже каким-то болезненным, с бледной кожей и светло-русыми волосами. Но самым примечательным в нём была одежда: она выглядела старой, потрёпанной, местами заштопанной, но при этом удивительно чистой и аккуратной, словно её обладатель дорожил каждой ниточкой, а также несколько шрамов на лице. Вивиан не стала даже делать у себя в голове предположения, откуда они, но казалось, что такой зажатый на первый взгляд мальчик не тот, кто привык постоянно влипать в какие-то истории. — Простите, — тихо сказал мальчик. Его голос был мягким, чуть хрипловатым. — Все остальные купе уже заняты. Можно… я здесь посижу? Если никого не стесню. — Он переводил взгляд голубых глаз с Джеймса на Вивиан, потом на Сириуса. — Конечно, садись! — тут же отозвался Джеймс, пододвигаясь к окну, освобождая место. — Места полно. — Да, проходи, — добавила Вивиан, и её голос прозвучал так тепло, что она сама удивилась. Но что-то в этом мальчишке вызывало желание сделать так, чтобы он перестал волноваться.       Мальчик благодарно кивнул и, осторожно притворив за собой дверь, поставил сумку на пол у сиденья. Он сел рядом с Вивиан, оставив между ними небольшое расстояние, словно не хотел вторгаться в чужое пространство. — Спасибо, — повторил он уже тише. — Я Джеймс, — с обычной своей непосредственностью представился брат, протягивая руку через столик. — Джеймс Поттер.       Мальчик поднял глаза и, чуть помедлив, пожал протянутую ладонь. Рукопожатие у него было крепким, несмотря на всю его внешнюю хрупкость. — Римус, — ответил он. — Римус Люпин. — А это моя сестра, Вивиан, — Джеймс кивнул в сторону Вивиан, и та, чуть наклонив голову, дружелюбно улыбнулась. — Очень приятно, Римус, — сказала она. — И мне, — тихо ответил Римус, и на его бледном лице мелькнуло подобие улыбки — робкой, но искренней. — А я Сириус, — подал голос Сириус, развалившийся на своём сиденье, на что Римус кротко улыбнулся в ответ.       За окном проплывали зелёные поля, перемежающиеся аккуратными квадратами фермерских угодий. Поезд мерно покачивался, создавая ощущение уюта и какой-то особенной, дорожной свободы. Иногда за стеклом мелькали стайки птиц, которые, казалось, провожали Хогвартс-экспресс до самой Шотландии. Дорога сопровождалась разговорами ребят. Вивиан лично для себя нашла в Римусе крайне интересного собеседника, в то время как Джеймс и Сириус, общаясь пока в основном вдвоём, невольно теперь тоже вовлекали его в разговор, впрочем, Римус и сам был не против.       Вивиан вдруг почувствовала, как Персефона, заворочавшись в клетке, просунула лапу между прутьями и начала царапать защёлку. — Ах ты проказница, — прошептала Вивиан, открывая дверцу и забирая кошку к себе на колени. Персефона, оказавшись на свободе, сразу же свернулась клубочком, заурчала и уткнулась носом в живот хозяйки, прямо под кружевной воротник платья. — О, а это кто? — оживился Римус, с интересом глядя на чёрную кошку. — Твоя? — Моя, — кивнула Вивиан, поглаживая Персефону по бархатистой спинке. — Её зовут Персефона. — Как богиню подземного царства? — Римус приподнял брови, и в его глазах вспыхнул живой интерес. — Из древнегреческой мифологии? — Ты знаешь? — удивилась Вивиан. — Папа увлекается маггловской историей, и у него дома есть несколько книг. Я как-то листала одну, и имя мне показалось красивым. — У нас дома тоже есть пара книг по мифологии, — кивнул Римус. — Мама считает, что это расширяет кругозор. Особенно если потом сдаёшь экзамен по истории магии. Там, знаешь, много отсылок к древним маггловским верованиям. — Серьёзно? — влез в разговор Джеймс, на что Римус кивнул ему. — Ого, — присвистнул Сириус, косясь на кошку, которая мирно посапывала на коленях у Вивиан. — А она не похожа на разрушительницу. Спит себе и мурлычет. — Пока спит, — поправила Вивиан. — Но если разбудить…       Не успела она закончить, как Сириус протянул руку, чтобы погладить Персефону, но кошка вдруг зашипела и цапнула его за палец. — Ай! — Сириус отдёрнул руку, с удивлением глядя на тонкую красную полоску, выступившую на коже. — Вот же… маленькое чудовище! — Я же говорила, — усмехнулась Вивиан, стараясь не рассмеяться в голос, хотя внутри у неё всё так и радовалось тому, что хоть кто-то поставил Блэка на место. — Она не любит, когда к ней пристают без спроса.       Внутри купе повисла пауза, которую нарушил громкий, заливистый смех Джеймса. Он откинулся на спинку сиденья, хватаясь за живот. Римус, сидевший рядом с Вивиан, тоже улыбался, хотя и старался не рассмеяться в голос, наблюдая за Сириусом, который что-то ворчал насчёт этой ситуации. За окном пейзаж медленно менялся. Зелёные поля сменялись аккуратными рощицами, потом снова полями, где паслись коровы и лошади, которые при виде несущегося мимо алого паровоза поднимали головы и некоторое время провожали его задумчивыми, влажными глазами. Иногда поезд проносился мимо небольших станций, где на перронах толпились магглы, ни сном, ни духом не ведающие о том, что мимо них проезжает состав, полный юных волшебников.       Прошло ещё несколько часов. Вивиан, убаюканная мерным стуком колёс и мягким покачиванием вагона, уже давно задремала, положив голову на плечо брату. Джеймс, который ещё полчаса назад активно жестикулировал, рассказывая Сириусу какую-то историю, теперь тоже замолк, уставившись затуманенным взглядом в проплывающие за окном пейзажи. Персефона, свернувшись калачиком на коленях у хозяйки, мерно посапывала, изредка подёргивая кончиком хвоста.       Сириус, сидевший напротив, вертел в руках полупустую коробку с «Берти Боттс», изредка поглядывая на Вивиан. Римус, сидевший у окна, тихо читал какую-то потрёпанную книгу в коричневом переплёте. — Как думаешь, долго ещё? — спросил Сириус, обернув взгляд на Римуса.       Римус оторвался от книги, бросил взгляд на темнеющее за окном небо и пожал плечами. — Судя по тому, что мы уже в горах, думаю, не больше часа.       Услышав эти слова, Сириус протяжно и тяжело вздохнул, опустив голову чуть ли не на колени, закрыв лицо руками. Будучи довольно нетерпеливым, осознание того, что ещё целый час придётся трястись в поезде, удручало. Спать не хотелось, в то время как всё купе уже было буквально пропитано ленивой, сонной атмосферой, от которой становилось ещё скучнее. Ну что ж поделать. От безысходности он откинулся на место назад, чуть поднял голову, устремив взгляд в потолок, на секунду прикрыл глаза, а когда открыл, устроился чуть поудобнее, снова просто сверля взглядом потолок, провалившись куда-то в свои мысли.       Как и было предположено Римусом, примерно через час поезд начал замедляться. Стук колёс стал реже, глуше, и вагон слегка качнуло, когда состав въехал на стрелку. Джеймс, почувствовав изменение ритма, встрепенулся и осторожно тронул сестру за плечо. — Вив, проснись. Кажется, приехали.       Вивиан открыла глаза, моргая спросонья. Ей потребовалось несколько секунд, чтобы вспомнить, где она и куда едет. Внутри снова ёкнуло — то ли от волнения, то ли от предвкушения. Она выпрямилась, поправила платье, которое слегка помялось во время сна, и взглянула в окно. Снаружи было уже почти темно. За стеклом проплывали редкие огоньки — видимо, какие-то домики или фонари. — Хогсмид? — сонно спросила она. — Должно быть, — кивнул Римус, закрывая книгу и аккуратно убирая её в сумку.       В коридоре послышался топот и взволнованные голоса. Поезд продолжал замедляться. Ещё один поворот, и вдалеке показались тёплые жёлтые огни — целое море огней, разбросанных по тёмному склону холма. Станция. Хогсмид.       С шипением пара и лязгом тормозов Хогвартс-экспресс наконец остановился. Перрон, залитый мягким светом магических фонарей, оказался совсем не таким, как вокзал Кингс-Кросс. Он был маленьким, старым, вымощенным тёмным камнем и весь пропитанный запахом дыма, озона и чего-то ещё неуловимо волшебного. — Первокурсники! Первокурсники, ко мне! — раздался гулкий, низкий голос, перекрывающий шум и гам выходящих из поезда детей.       Двойняшки переглянулись. Джеймс, забыв про сонную вялость, первым вскочил с места. Вивиан последовала за ним, а Сириус и Римус вышли следом, влившись в поток спешащих к выходу первокурсников.       На перроне было многолюдно и шумно. Старшекурсники проходили мимо, направляясь к каретам, которые не были запряжены ни лошадьми, ни кем-либо ещё, а первокурсники, растерянно озираясь по сторонам, толпились в одном месте, прижимаясь друг к другу, словно испуганные котята. — Первокурсники! Сюда, не бойтесь! — снова раздался тот же голос, и на этот раз Вивиан увидела его обладателя.       Прямо в центре платформы, возвышаясь над толпой, стоял самый высокий мужчина, которого она когда-либо видела. Он был настоящим великаном — значительно выше обычного человека. Его огромное, добродушное лицо, наполовину скрытое густой, всклокоченной бородой и такими же лохматыми волосами, было освещено широкой улыбкой. На нём была надета огромная, похожая на мешок, кожаная куртка и сапожищи большого размера, а в руке он держал фонарь, освещающий его облик. — За мной, мелюзга! — прогудел Хагрид, махнув свободной рукой, приглашая следовать за ним. — Не отставайте!       Джеймс, схватив Вивиан за руку, потянул её вперёд, ловко лавируя между другими детьми. Сириус и Римус шли следом, не отставая ни на шаг. Толпа первокурсников, повинуясь зычному голосу лесничего, двинулась за ним, покидая освещённый перрон и погружаясь в темноту.       Они шли по узкой, каменистой тропе, которая вилась вниз, уходя от станции. Вокруг было темно, хоть глаз выколи, и только фонарь Хагрида да слабый свет звёзд над головой освещали дорогу. Воздух здесь, в горах, был совсем другим — холодным, чистым, пахнущим хвоей, мхом, от чего у Вивиан на мгновение закружилась голова. — Не бойтесь, сейчас всё увидите! — крикнул Хагрид через плечо, с таким нетерпением, словно сам впервые отправлялся туда вместе с ребятами.       Тропа резко повернула, обогнула скальный выступ, и… Внизу, в чёрном ожерелье гор, раскинулось огромное, чёрное озеро. А над ним, на высокой скале, вздымался замок. Хогвартс. Величественные своды высоких башен, увенчанных флагами, уходили в самое небо, подсвеченные тысячами окон, за которыми мерцал тёплый свет. — Не больше четырёх человек в лодку! — скомандовал Хагрид, выведя их к небольшой пристани, где на тёмной воде покачивалась целая флотилия маленьких деревянных лодок.       Джеймс тут же шагнул в первую попавшуюся лодку и потянул за собой Вивиан, которая всё ещё не могла оторвать взгляда от замка. Следом ловко запрыгнули Сириус и Римус. — Держитесь за борта! — крикнул им Хагрид, забираясь в свою собственную лодку, которая находилась в самом конце флотилии.       И лодки поплыли. Вода была тёмной, почти чёрной, но относительно спокойной. Она тихо плескалась о борта, создавая убаюкивающий, почти гипнотический ритм. Вивиан, сидевшая на носу, опустила руку в воду. Она была ледяной, но приятной, снимающей всю усталость долгой дороги.       Лодки подплывали к скале, у подножия которой находился вход. Огромный, тёмный проём в скале, похожий на пасть спящего дракона, постепенно открывался перед ними. Внутри горели факелы, отбрасывая на влажные каменные стены причудливые, движущиеся тени. Вивиан весь путь глазела по сторонам и не могла наглядеться на эту красоту вокруг.       Через несколько минут лодки причалили. Дети, помогая друг другу, выбрались на каменный пирс, то и дело поскальзываясь на мокрых ступенях. Вивиан, выбравшись на берег, поправила одежду. — Не отстаём, не отстаём! — подгонял Хагрид, поднимаясь по лестнице. — Профессор МакГонагалл уже заждалась!       Он подвёл детей к массивным деревянным дверям и постучал в них при помощи дверной ручки в виде кольца. Дверь открылась, и перед толпой предстала профессор МакГонагалл — строгая ведьма в зелёной мантии, с волосами, собранными в тугой пучок. Она поправила очки, обрамляющие её строгий, но справедливый взгляд, и окинула им юных волшебников. — Благодарю, Хагрид, дальше я сама, — сказала она, на что Хагрид кивнул и отошёл в сторону. — Следуйте за мной, — продолжила она, обратившись к первокурсникам, и повела их по тёмным коридорам замка, которые освещали лишь тёплые огни факелов.       Любопытные глаза Вивиан кидали внимательный взгляд на каменные стены, на которых висели живые портреты и картины, личности с которых с интересом рассматривали детей.       По ходу путешествия по длинным коридорам в одном из дальних рядов первокурсников послышалось чьё-то протяжное «ой», а затем звук, будто кто-то знатно шлёпнулся на каменный пол. Обернувшись, Вивиан увидела невысокого светловолосого мальчика, упавшего на пол, похоже, из-за того, что кто-то из толпы случайно толкнул его. Она, возвращаясь чуть назад, подошла к нему. — Не ушибся? — спросила она, протягивая ему руку, на что он, подняв на неё взгляд, замотал головой в отрицании и протянул руку в ответ, после чего она потянула его и помогла встать. — Спасибо, — тихо, с робкой улыбкой сказал мальчик. — Не за что, — улыбнулась в ответ Вивиан. — Как тебя зовут? — Питер… Питер Петтигрю, — промямлил мальчик, опустив взгляд в пол. — Приятно познакомиться, Питер, — всё так же сияя улыбкой, ответила Вивиан, наблюдая за его реакцией. — А меня зовут Вивиан, Вивиан Поттер. — Она взяла его за руку. — Пойдём, а то все уйдут без нас. — Вивиан быстро потащила его по коридору, догоняя остальных, так что он снова чуть не падал на ходу.       Услышав позади себя топот бега, Джеймс, Сириус и Римус обернулись, заметили Вивиан, бегущую под руку с пока ещё незнакомым им мальчиком. — Вив? Ты когда успела отстать-то? Я даже не заметил, — остановившись, поднял бровь в удивлении Джеймс, за которым остановились и Сириус с Римусом. — И… с кем это ты? — Джеймс окинул взглядом мальчика. — Это Питер, он немного отстал, решила помочь, — объяснила Вивиан, смотря на Питера, которому от всего происходящего было явно неловко. — Ооо, — довольно протянул Сириус. — Ну тогда пусть идёт с нами. — Тем более, похоже, мы почти пришли, — добавил Римус, а на лице Питера появилась скромная улыбка.       Продолжив путь, через две минуты они подошли к резным тёмным деревянным дверям. Все остановились, ведомые жестом руки профессора МакГонагалл, которая, когда все затихли, развернулась к детям, вновь окидывая их внимательным взглядом. — Сейчас вы войдёте в Большой зал, где каждого из вас распределят на один из четырёх факультетов: Гриффиндор, Когтевран, Пуффендуй и Слизерин.       Профессор МакГонагалл сделала паузу, давая детям возможность осознать услышанное. — Факультет, на который вы попадёте, станет вашей семьёй на ближайшие семь лет, — продолжала профессор МакГонагалл. — Ваши победы и достижения будут приносить очки вашему факультету. А любые нарушения правил — напротив, отнимать их. Я надеюсь, что каждый из вас приложит все усилия, чтобы стать гордостью своего факультета.       Она окинула первокурсников ещё одним внимательным взглядом поверх своих очков, поправила мантию и, развернувшись, толкнула тяжёлые резные двери. Те открылись с едва уловимым, торжественным скрипом, и в лицо Вивиан ударила волна света, звуков и запахов. Большой зал Хогвартса оказался ещё величественнее, чем она могла себе представить, даже несмотря на все красочные родительские рассказы. Тысячи свечей парили в воздухе, отражаясь в золоте тарелок и кубков на длинных факультетских столах. Чёрное, бархатное небо простиралось над головой, усыпанное мерцающими звёздами, которые, казалось, были совсем близко — рукой подать. А в самом конце зала, за преподавательским столом, на возвышении стоял старый, потрёпанный стул, а на нём — самая обычная на вид остроконечная шляпа.       Шляпа, впрочем, обычной была лишь на первый взгляд. Пока первокурсники, ведомые профессором МакГонагалл, пересекали зал, Вивиан заметила, как ткань на её тулье слегка сморщилась, а в том месте, где у нормальной шляпы должен быть козырёк, образовалась складка, напоминающая приоткрытый рот. Шляпа словно принюхивалась к приближающимся детям, ожидая, когда же начнётся действо. — Ты чего так нервничаешь, Поттер? — шепнул ей на ухо с такой ехидной и издевательской усмешкой Сириус, который шёл чуть позади. — Заткнись, Блэк, — так же тихо огрызнулась она, но уголки её губ невольно дрогнули в улыбке.       Профессор МакГонагалл остановилась прямо перед стулом со шляпой и, повернувшись к первокурсникам лицом, подняла руку, призывая к тишине. Гул в зале мгновенно стих. Даже свечи, казалось, перестали мерцать, затаив дыхание. — Когда я назову ваше имя, — произнесла она чётко и размеренно, — вы подойдёте, наденете Распределяющую шляпу и сядете на стул. Шляпа объявит ваш факультет. И тогда вы пройдёте к соответствующему столу. Всё понятно? — Да, профессор, — хором, хотя и не очень стройно, ответили первокурсники.       Первые ребята начали проходить через церемонию распределения, отправляясь каждый на свой факультет. Кто-то был безумно рад, попав на желанный. Кто-то не ожидал, похоже, изначально надеясь на другой исход. А были и те, кто, казалось, вообще не знал, как реагировать. — Сириус Блэк! — зачитала профессор.       Сириус, который до этого момента выглядел самоуверенно и расслабленно, вдруг напрягся, но, не привыкший показывать себя в таком свете, вздёрнув подбородок, сделал шаг вперёд. Дойдя до стула, он сел. Шляпа опустилась на его чёрные, чуть вьющиеся волосы, и на секунду в зале повисла тишина. Сириус сидел, сжав кулаки, и смотрел куда-то в пространство перед собой. — ГРИФФИНДОР! — наконец довольно собой выкрикнула шляпа.       По залу прокатился удивлённый шёпот. Многие знали, что Блэки были потомственными слизеринцами, так что распределение отпрыска древнего рода вызвало бурное обсуждение. За столом Слизерина кто-то возмущённо фыркнул. А сам Сириус… Сириус улыбнулся. Да так широко и искренне, что и не скажешь, что где-то внутри сам был удивлён не меньше остальных, но в итоге исходом остался явно доволен. Он сдёрнул шляпу с головы, почти швырнул её на стул и, не глядя на преподавательский стол, быстрым шагом направился к столу, украшенному алыми и золотыми знамёнами. Гриффиндорцы приветствовали его громкими криками и свистом. Кто-то похлопал его по спине, кто-то пожал руку.       Вивиан смотрела ему вслед, а Сириус уже устроился на скамье между двумя другими ребятами, и думала о том, что, возможно, она ошиблась в нём. Возможно, этот высокомерный мальчишка был не таким уж и… неважно. — Римус Люпин! — продолжила МакГонагалл.       Римус бросил короткий взгляд на Вивиан, и та кивнула ему, ободряюще улыбнувшись. Он кивнул в ответ, глубоко вздохнул и, сутулясь, направился к стулу.       Шляпа опустилась на его русые волосы и снова задумалась. Тишина затянулась. Вивиан заметила, как Римус сжался. Она уже начала кусать губу от волнения, когда шляпа наконец вынесла вердикт: — ГРИФФИНДОР!       Сняв шляпу, Римус с таким облегчением выдохнул и под звуки аплодисментов новых товарищей по факультету направился к столу Гриффиндора и занял там своё место. — Питер Петтигрю!       Питер, стоявший до этого рядом с Вивиан и тихо переминавшийся с ноги на ногу, чуть не подпрыгнул от неожиданности. Он посмотрел на Вивиан огромными, полными паники глазами. — Иди, — мягко подтолкнула его Вивиан. — Всё будет хорошо.       Питер кивнул и, спотыкаясь, побрёл к стулу. Шляпа в этот раз думала уже достаточно долго по сравнению с остальными, прежде чем крикнуть: — ГРИФФИНДОР!       Питер почти бегом бросился к столу, чуть не упав по дороге, и плюхнулся на свободное место рядом с Римусом, который похлопал его по плечу. — Джеймс Поттер!       Джеймс сжал руку Вивиан в последний раз, отпустил и, расправив плечи, уверенным шагом направился к стулу. Когда шляпа едва коснулась его головы, от неё раздалось громкое: — ГРИФФИНДОР!       Джеймс, сияя от уха до уха, сдёрнул шляпу и, подмигнув сестре, почти бегом бросился к своему новому дому. Сириус встретил его радостным воплем и дружеским тычком в плечо. — Вивиан Поттер!       Вивиан почувствовала, как её сердце ухнуло куда-то вниз. Ноги стали ватными, а ладони — ледяными и липкими. Она сделала шаг, потом второй. Каменный пол под её туфельками казался зыбким, как болотная трясина. В ушах шумело, и она слышала только бешеный стук собственного сердца.       Кое-как мысленно успокоив себя: «давай же, ну, ты ж вроде не трусиха…», заставила себя усесться на стул, а на голову опустилась шляпа, которая что-то промычала несколько секунд, чего Вивиан не разобрала. И не потому что она говорила что-то невнятное, а просто Вивиан была уж больно сильно погружена в свои мысли, продолжая пытаться себя настроить на хороший лад. В одну секунду шляпа как отрезала: — ГРИФФИНДОР!       Вивиан дёрнулась, будто её только что разбудили, и даже не поняла, как чисто механически сняла шляпу и, поднявшись с места, направилась к своему столу, откуда во всю доносились счастливые возгласы, среди которых особенно чётко, ибо казалось, они были громче остальных, слышались крики брата. — Сюда, Вив, сюда! — раздался знакомый, взволнованный голос Джеймса, который вскочил с места и замахал ей рукой, едва не сбив при этом кубок с соком, стоявший перед Сириусом.       Она направилась к нему, лавируя между другими первокурсниками, уже успевшими занять свои места. Джеймс отодвинулся, освобождая ей место рядом с собой, и Вивиан, опустившись на деревянную скамью, наконец выдохнула, да так сильно, словно до этого задерживала дыхание. — Ты как? — спросил Джеймс, заглядывая ей в лицо. Его глаза блестели от возбуждения, а щёки раскраснелись. — Я в порядке, спасибо, — тихо на выдохе ответила Вивиан, на что брат так радостно улыбнулся, явно в восторге от того, что с сестрой будет на одном факультете. — Тебя так трясло, будто сомневалась, куда попадёшь, — со смешком влез Сириус. — В себе лично я вот ни капли не сомневался. — Явно слукавил он, как поняла Вивиан, вспоминая его реакцию при распределении. Ну конечно, как гордый Сириус Блэк может признать что-то против себя? — Шляпа, конечно, подумала секунду, но… — продолжил он, самодовольно поправив воротник мантии, — кто ж откажется от такого сокровища? — О, Мерлин, — простонала Вивиан, закатывая глаза. — Блэк, ведёшь себя как пуп Земли. — А ты очаровательна, когда злишься, Поттер, — заулыбался он, и Вивиан почувствовала, как к щекам приливает лёгкий румянец. — Отстань, — буркнула она, отворачивая от него взгляд.       Последние первокурсники разошлись по факультетам, и по залу прокатилась волна ожидания. Все взгляды обратились к центру, к профессорскому столу, где во главе, в позолоченном кресле, восседал сам Альбус Дамблдор.       Директор Хогвартса был именно таким, каким его описывали родители — высоким, худым, с длинными серебристыми волосами и бородой, струящимися до самого пояса. На нём была мантия из тёмно-фиолетового бархата, расшитая золотыми звёздами, а на кончиках его длинных, тонких пальцев поблёскивали перстни. Но самым примечательным были его глаза — ярко-голубые, пронзительные, за полукруглыми очками, которые, казалось, видели всё и всех насквозь.       Он поднялся со своего места, и по залу тут же пронеслась тишина — такая глубокая, что стало слышно, как потрескивают поленья в камине и как где-то далеко, в вышине, ветер гуляет по шпилям замка. — Добро пожаловать в Хогвартс, — произнёс Дамблдор, и его голос — тихий, но удивительно чёткий — разнёсся по всему залу, касаясь каждого уголка, каждой души. — Добро пожаловать в новый учебный год. Я хочу сказать несколько слов, прежде чем мы все погрузимся в радость пиршества.       Он сделал паузу, окинув взглядом зал, и на его губах заиграла лёгкая, едва заметная улыбка. — Первое: наш школьный лесничий, Хагрид, просил передать, что Запретный лес, как вы могли догадаться, по-прежнему запрещён. Особенно для первокурсников. И особенно по ночам. И особенно без сопровождения взрослых. — И второе… — продолжал Дамблдор, и его голос стал чуть мягче, — помните, что в стенах Хогвартса каждый из вас найдёт не только знания, но и друзей. И, возможно, даже самого себя. А теперь, прежде чем я отпущу вас наслаждаться этим великолепным пиром, позвольте мне сказать: счастья вам, удачи и… будьте добрее друг к другу. Это, пожалуй, самое важное из того, чему мы здесь учим. Наслаждайтесь кушаньем!       Вивиан с удивлением обнаружила, что перед ней, прямо из воздуха, материализовалась тарелка с дымящимся жареным мясом, горкой золотистого картофеля и овощами, политыми ароматным соусом. Рядом стоял кубок с тыквенным соком — холодным, сладким, с лёгкой пряной ноткой. — Ничего себе, — выдохнула она, чувствуя, как желудок довольно урчит. Только сейчас, учуяв запах еды, она поняла, насколько проголодалась за долгую дорогу.       Пир был в прямом смысле горой. Вивиан чуть откинулась на скамье, чувствуя, как усталость после долгого дня наконец накрывает её с головой. Вокруг царил такой шум, такое веселье, что кружилась голова.       Джеймс, заметив, что сестра замолчала, толкнул её локтем. — Эй, ты чего? Загрустила? — Нет, — покачала головой Вивиан, и на её лице расцвела мягкая, счастливая улыбка. — Всё хорошо.       Джеймс поверил на слово, ибо сам в принципе испытывал почти то же самое.       Когда пир закончился, старшекурсники, названные старостами, организованно повели первокурсников в гостиные своих факультетов. Вивиан также не упускала возможности поглазеть по сторонам на открывающуюся её любопытным глазам красоту коридоров. Поднявшись по одной из движущихся лестниц, они дошли до небольшой арочной двери с картиной, на которой была изображена кудрявая, полная женщина в белом одеянии. Парень-старшекурсник — староста Гриффиндора — остановил ребят жестом руки. — Пароль? — протяжно сладким голосом произнесла женщина с картины. — Венгерская Хвосторога, — чётко, как отчеканил монету, сказал староста. Дама с картины одобрительно кивнула, и дверь открылась. — Запомните, пароли будут периодически меняться. Вы будете оповещены об этом, — обратился к первокурсникам староста, развернувшись к ним, а когда толпа кивнула, начал заводить их внутрь гостиной.       Гостиная представляла собой, казалось, само воплощение слова «уют». Тёплый свет факелов и камина, окружённого, похоже, невероятно удобным кожаным диваном и двумя такими же креслами, стоящими напротив друг друга. Большой узорчатый ковёр, по которому, наверное, было так приятно пройтись босыми ногами. — Итак… — начал староста. — Располагайтесь. Спальни мальчиков находятся слева, а спальни девочек — справа, — указал он обеими руками по обе стороны. — Ваши вещи уже доставлены. Доброй ночи. — Закончив с улыбкой, староста поспешил уйти.       Вивиан, пройдя к лестнице, ведущей в спальни, встала возле одной из дверей с табличкой с надписью: «Вивиан Поттер, Лили Эванс, Марлин МакКиннон, Мэри Макдональд». Открыв деревянную дверь, она вошла в спальню. Четыре одинаковых деревянных кровати, оснащённые красным балдахином, прикроватной тумбочкой из тёмного дерева, на каждой из которых было по небольшому светильнику, а также два небольших шкафа для одежды, по одному на двоих из четырёх человек. На одной из кроватей Вивиан узнала свой чемодан и остальные вещи. Она подошла туда, открыла чемодан с лёгким щелчком и начала аккуратно, не спеша вытаскивать вещи. Буквально через минуту дверь в спальню скрипнула, от чего Вивиан вздрогнула и развернулась. На пороге комнаты стояли три девочки. У первой были длинные, прямые рыжие волосы, напоминающие тот же огонёк от камина, как в гостиной, и зелёные, как два изумрудика, глаза. — Ой, это ты, похоже, наша четвёртая соседка? Будем знакомы, я Лили, — сказала девочка с улыбкой. — Привет, да, я. Меня Вивиан зовут, — чуть робко ответила Вивиан. Лили Эванс она запомнила хорошо, на церемонии распределения. Банально потому что Джеймс, как только увидел её, раскрыл рот, не отводя от неё свой взгляд, и первый заговорил с ней, когда та села за стол Гриффиндора, но, кажется, Лили не питала особого желания разговаривать с ним. Также замечала, как она перебрасывалась взглядами с каким-то мальчиком со Слизерина, которого Вивиан не очень хорошо разглядела, но выглядел он не особо ухоженно, в частности чёрные почти по плечи волосы, но при всём этом Лили смотрела на него с теплотой. Вивиан в тот момент заподозрила, что они с ним знакомы. — А меня Мэри, — жизнерадостно продолжила вторая, смуглая девочка. Её пышные афро-кудрявые волосы были похожи на тысячи маленьких пушистых мягких пружинок, которые, как подумала про себя Вивиан, наверное, невероятно приятно трогать. — А я Марлин, — с ухмылкой, сложив руки на груди, сказала третья девочка со светлыми волосами и чуть вздёрнутым носиком. — Надеюсь, мы с тобой подружимся. — Надеюсь, — усмехнулась Вивиан.       Прошло ещё полчаса, пока девочки распаковали свои вещи, после чего буквально каждая плюхнулась на свою кровать в упадке сил, провалившись в сон, в том числе и Вивиан, даже не помня, как перед глазами настала лишь тьма. А ведь завтра уже начиналась учёба, и страшно было представить, какой мукой будет встать ни свет ни заря после тяжёлого дня и идти на уроки. Но всё только начиналось.