Часть 4. Петля смерти

      Чёрные горы встречали их серым, низким небом и холодным ветром, который гулял по ущельям, как неприкаянный дух. Дорога до трассы заняла чуть больше двух часов — через спящие посёлки, мимо заброшенных заправок и бетонных руин, оставшихся с прошлой жизни. Близа ехала первой, задавая темп. За ней — Эрен, Саша и Микаса. Четыре мотоцикла, четыре тени на разбитом асфальте.       Они остановились у старого ангара на въезде. Место было пустым — ни машин, ни людей. Только ветер играл с ржавыми листами железа, заставляя их скрипеть и стонать. — Жутковато здесь, — сказала Саша, снимая шлем. Её светлые волосы рассыпались по плечам, и она машинально убрала их в хвост. — Как на кладбище. — Так и есть, — мрачно отозвался Эрен. — Здесь погибли люди. Трое за три года. Может, больше — просто не все нашли.       Микаса молчала. Она стояла чуть поодаль, вглядываясь в изгиб трассы, уходящей вниз, между скал. Её тёмные глаза не выражали ничего — только холодное, цепкое внимание. Близа спрыгнула с мотоцикла, потянулась, разминая затёкшую спину. Гоночный костюм она так и не надела — только чёрные джинсы, ботинки на толстой подошве и белая майка под расстёгнутой зипкой. Холодно. Но ей нужно было чувствовать себя свободной. — Мы здесь не ради экскурсии, — сказала она, обводя взглядом команду. — Задача: проехать трассу от старта до финиша. Не быстро. Внимательно. Запомнить каждый поворот, каждую трещину в асфальте, каждое место, где можно рискнуть или упасть. — А если нас заметят? — спросила Саша. — Леви же предупреждал. — Нам плевать, — отрезала Близа. — Это не его трасса. Она ничья. Она надела шлем, защёлкнула застёжку и взглянула на Эрена. — Поехали. Я первая. Ты за мной. Саша и Микаса — замыкающие. Никакой гонки. Просто катим.       Эрен кивнул, хотя в его глазах читалось сомнение. Он слишком хорошо знал, чем заканчиваются «просто катим» с Близой. Но спорить не стал.       Моторы взревели, и четыре байка один за другим нырнули в тень первых скал. Трасса оказалась злой. С первого же поворота это стало понятно. Асфальт — старый, потрескавшийся, кое-где проросший жёсткой, колючей травой. Ширина дороги менялась без предупреждения — то три метра, то полтора. Слепые повороты следовали один за другим, и за каждым могло скрываться что угодно: упавший камень, трещина, или вовсе — отсутствие дороги. Близа вела группу осторожно, в полглаза поглядывая в зеркала. Она заставляла себя не нажимать на газ, хотя всё внутри требовало скорости. «Запомнить, а не проехать», — повторяла она про себя, как мантру. Они вошли в первый туннель — длинный, тёмный, с влажными стенами, по которым текла вода. Свет фар выхватывал из тьмы капающую с потолка известь и ржавые решётки в нишах. Воздух здесь был спёртый, сырой, пахло грибком и старым бетоном. — Ничего себе, — прошептала Саша по рации. — Тут даже дышать страшно. — Не отвлекайся, — ответила Микаса. — Держи дистанцию. Когда они вылетели из туннеля, солнечный свет ударил в глаза, заставив на секунду ослепнуть. И в этот момент Близа увидела. На краю обрыва, метрах в трёхстах впереди, стоял мотоцикл. Один. С водителем в чёрном кожаном костюме, шлем — зеркальное стекло, отражающее небо. Близа сбросила газ. Остановилась. — Эрен, — сказала она, не оборачиваясь. — Ты видишь? — Вижу, — голос Эрена стал жёстким. — Это не Леви. Леви ниже ростом. И у него другой мотоцикл. — Кто тогда? — Не знаю. Но вряд ли он здесь просто так стоит. Незнакомец не двигался. Сидел на своём байке — чёрном «Ямаха Р6» с тонированными стёклами фар — и смотрел в их сторону. Отражённый свет не позволял разглядеть лица. Близа медленно спешилась. Сделала шаг вперёд. — Стоять, — Микаса оказалась рядом, положила руку на плечо. — Не подходи. — А что он сделает? — Близа усмехнулась, но остановилась. — Мы вчетвером, он один. — Это ничего не значит, — тихо сказала Микаса. — Один в поле — воин, если он пришёл убивать. Незнакомец вдруг завёл двигатель. Короткий, резкий рык — и он развернулся на месте, вздыбив гравий. И поехал. Не от них — в сторону финиша. Но не торопясь. Медленно, почти демонстративно. — Он хочет, чтобы мы за ним погнались, — сказал Эрен, подходя ближе. — Заманка, — кивнула Саша. — Или приглашение, — возразила Близа. Она смотрела вслед удаляющемуся мотоциклу и чувствовала, как горит внутри тот самый опасный огонь. — Кто бы это ни был, он знает, что мы здесь. И он хочет нам что-то показать. — Или заманить в ловушку, — повторил Эрен. Близа повернулась к нему. Улыбнулась той самой улыбкой — острой, как лезвие. — Тогда мы будем умнее, чем он думает. Не поедем за ним. Проедем трассу так, как задумали. А потом разберёмся, кто он и что ему нужно. Она села на мотоцикл, завела мотор. — Поехали. И держитесь рядом — чужаков здесь быть не должно. Следующие полчаса они пробирались по трассе, фиксируя каждую опасность. Самый сложный участок открылся им только через два километра — вход в так называемую «Петлю смерти». Скала уходила вправо, дорога сужалась до метра, и за ней была пропасть без ограждений. Близа остановилась перед этим поворотом, сняла шлем. Ветер тут же растрепал её чёрные волосы. — Вот здесь, — сказала она медленно. — Здесь Леви ловит своих жертв. — Почему? — спросила Саша, тоже останавливаясь. — Потому что вход в поворот — слепой. Ты не видишь, что за скалой. А за ней — пропасть. И только одна траектория, по которой можно пройти, не улетев вниз. — И ты её знаешь? — спросил Эрен. — Пока нет. Но узнаю. Близа развернула мотоцикл, отъехала назад на двести метров, развернулась. Посмотрела на поворот. В голове она уже прокручивала картинку — как заходить, как тормозить, как переносить вес, как выходить. — Попробую, — сказала она. — Нет, — вдруг резко ответила Микаса. — Не сейчас. Ты сама сказала: не гонять, а запоминать. Мы всё запомнили. Теперь уедем. Близа хотела возразить, но Микаса смотрела на неё в упор. Спокойно. Твёрдо. Так смотрят те, кто готов применить силу, чтобы защитить. — Хорошо, — выдохнула Близа. — Уезжаем. Но завтра — я буду здесь в пять утра. И отточишь этот поворот до автоматизма. Один. — Мы будем с тобой, — сказала Саша. — Мы все, — добавил Эрен. — Потому что если ты разобьёшься — кому мы тогда нужны? Близа оглянулась на своих. Четыре человека на краю пропасти. Четыре мотоцикла, которые ещё не знают, суждено ли им победить. И ветер, который гулял над Чёрными горами, как беззвучный плач по тем, кто не вернулся. — Спасибо, — тихо сказала она. — Правда. Спасибо. Она надела шлем, завела мотор и, не оглядываясь, поехала обратно. Команда — за ней. Они вернулись в город уже к вечеру, когда солнце золотило крыши и уличные фонари зажигались один за другим. Близа чувствовала себя странно — измотанной и одновременно заряженной. В голове гудели повороты, туннели, пропасти. Она оставила мотоцикл у гаража, попрощалась с командой и поехала домой на такси — потому что ноги держали плохо, а трястись на байке больше двух часов подряд не хотелось. Дома горел свет. Отец смотрел телевизор в гостиной, покусывая усы и попивая чай. Мира сидела за кухонным столом и рисовала — какие-то фантастические цветы, яркие, почти безумные. — Ты как? — спросил отец, отрываясь от экрана. — Устала, — честно ответила Близа. — Но нормально. — Садись ужинать. Я суп сварил. Она села за стол, взяла ложку. Мира подняла на неё глаза. — Ты сегодня на горах была, — сказала она тихо. Близа замерла. — Откуда ты… — начала она, но Мира перебила: — У тебя ботинки в красной глине. Такая только на Чёрных горах есть. Я по географии смотрела. Близа выдохнула. Ей следовало бы злиться — на дедуктивные способности двенадцатилетней сестры, на её проницательность, на то, как сложно теперь будет врать. Но вместо этого она просто улыбнулась. — Да, была. Но это наша тайна, хорошо? Папе не надо знать. Мира кивнула, вернулась к рисунку. А потом, не поднимая головы, добавила: — Только будь осторожна. Мне без тебя будет скучно. Близа ничего не ответила. Просто доела суп, помыла посуду и ушла в свою комнату. Там она достала из шкафа карту Чёрных гор — старую, исчерканную чужими пометками, купленную когда-то на одном из байкерских слётов. Расстелила на полу, села на колени и начала рисовать. Свои пометки. Свои заметки о каждом повороте, каждом туннеле, каждом опасном месте. Она рисовала до полуночи. А когда закончила — подняла голову и посмотрела на отражение в тёмном окне. — Леви, — сказала она тихо. — Я готова. Вопрос: готов ли ты? За окном спал город. А где-то там, среди Чёрных гор, ветер всё так же гулял по трассе, неся с собой запах бензина, свободы и бесконечной, безжалостной скорости.