Часть 8. Расплата

      Три месяца тишины.       Три месяца Близа жила с тяжестью в груди — там, где под рёбрами засел чёрный комок ожидания. Каждый звонок телефона заставлял сердце пропускать удар. Каждое сообщение — сжимать пальцы в кулак. Но это никогда не был Леви.       Он не звонил. Не писал. Не напоминал о себе.       Близа восстановилась быстрее, чем прогнозировали врачи. Колено больше не болело — только ныло на перемену погоды, напоминая о падении. Ключица срослась, гипс сняли, шрам на руке постепенно бледнел. Физиотерапия закончилась. Врач подписал все бумаги.       — Можете возвращаться к тренировкам, — сказал он на последнем приёме. — Но без фанатизма.       — Я не умею без фанатизма, — ответила Близа.       — Тогда хотя бы без глупостей.       Она не обещала.       Первый раз она села на мотоцикл в начале четвёртого месяца после гонки.       Ранним утром, когда город ещё спал, а солнце только поднималось над крышами. Гараж встретил её запахом масла и бетонной пыли — знакомым, родным, почти домашним.       Эрен и Саша приехали раньше. Микаса — следом.       — Уверена? — спросил Эрен, глядя, как Близа натягивает гоночный костюм. Чёрная кожа обтянула тело, встала на место. Как старая, верная шкура.       — Уверена, — ответила Близа.       Она села на мотоцикл. Чёрный бак блестел под утренним солнцем. Цепь — новая, толстая, надёжная — сияла смазкой. Двигатель завёлся с полуоборота, зарокотал ровно, уверенно.       Близа выдохнула.       — Поехали.       Она выехала со двора и направилась к Чёрным горам.       Трасса встретила её холодом.       Осень вступила в свои права. Листья на деревьях пожелтели, ветер стал резче, асфальт — скользким от утренней росы. Близа остановилась у старого ангара, сняла шлем, посмотрела на знакомые скалы.       — Скучала? — спросила она у гор.       Горы не ответили. Только ветер дунул в лицо, пахнущий хвоей и свободой.       Эрен, Саша и Микаса подъехали следом.       — Начинаем медленно, — сказал Эрен. — Договорились?       — Договорились, — кивнула Близа.       Она надела шлем, защёлкнула застёжку. Мотор взревел.       И она поехала.       Первые круги давались тяжело.       Тело помнило трассу, но мышцы отвыкли от нагрузок. Близа чувствовала, как дрожат руки после каждого поворота, как колено ноет при резких ускорениях, как дыхание сбивается быстрее, чем раньше.       — Тормози, — сказала Микаса по рации после третьего круга. — Хватит на сегодня.       — Могу ещё, — ответила Близа.       — Можешь. Но не нужно. Завтра поедем снова.       Близа не стала спорить. Остановилась, сняла шлем, вытерла пот со лба.       — Я медленная, — сказала она.       — Ты восстанавливаешься, — поправила Микаса. — Это разные вещи.       Эрен подъехал, заглушил двигатель.       — Не парься, — сказал он. — Ты уже едешь. А месяц назад не могла даже стоять.       — Маловато, — Близа покачала головой. — Леви за это время намотал сотни кругов. А я только начинаю.       — Сравнивать себя с ним — последнее дело, — ответила Саша. — Ты — это ты. Он — это он. И ты его уже почти обогнала однажды.       — Почти не считается, — Близа посмотрела в сторону финиша, туда, где за поворотом скрывалась «Петля смерти». — В следующий раз будет не «почти».       Она надела шлем.       — Ещё один круг. И домой.       — Близа... — начал Эрен.       — Один круг, — повторила она и дала газ.       Она прошла «Петлю смерти» на скорости, которая заставила сердце уйти в пятки. Мотоцикл накренился, колено коснулось асфальта — впервые за четыре месяца. Пропасть мелькнула сбоку и исчезла.       Она вылетела на прямую, тяжело дыша.       — Жива, — прошептала она. — Я жива.       Она вернулась к ангару, где её ждали друзья.       — Ты сумасшедшая, — сказал Эрен.       — Знаю, — улыбнулась Близа.       Через неделю тренировок она чувствовала себя почти прежней.       Почти. Но не совсем.       Скорости не хватало. Уверенности — тоже. Где-то внутри, глубоко, сидел страх — тот самый, который появился в момент падения. Когда цепь порвалась, когда мотоцикл завалился на бок, когда асфальт летел навстречу.       Близа не признавалась в этом даже себе. Но страх был.       Она пыталась заглушить его скоростью. Давила на газ, входила в повороты резче, чем нужно, рисковала там, где раньше не рисковала.       — Ты себя убьёшь, — сказала Микаса после очередного круга. — Опять.       — Не убьюсь, — огрызнулась Близа.       — Посмотри на свои руки.       Близа опустила взгляд. Пальцы дрожали. Мелко, противно, неконтролируемо.       — Это не от холода, — сказала Микаса. — Ты боишься.       — Я не боюсь.       — Боишься. И это нормально. Но если ты не признаешь это — ты никогда не вернёшься на прежний уровень.       Близа сжала руль так, что побелели костяшки.       — Я не боюсь, — повторила она. — Я просто... вспоминаю.       — О чём?       — О том, как падала. О том, как не могла дышать. О том, как Леви нашёл меня в луже крови.       Микаса молчала.       — Я должна ему, — сказала Близа. — Должна. И это не даёт мне покоя.       — Он не звонил?       — Нет. Три месяца тишины.       — Может, не позвонит никогда.       — Позвонит, — Близа посмотрела на неё. — Я знаю. Позвонит, когда я меньше всего буду готова.       Она завела мотор.       — Ещё круг.       Микаса не стала спорить.       В конце пятого месяца после гонки Близа получила сообщение.       Не от Леви. От Ханджи.       «Приезжай в гараж. Есть разговор»       Близа смотрела на экран несколько минут. Потом оделась, вызвала такси и поехала.       Дорога до гаража «Смертельных всадников» привычно заняла сорок минут. Она вышла из машины, толкнула дверь и вошла.       Внутри было пусто. Ни Леви, ни Ханджи, ни мотоциклов. Только старый диван, стол и стул. И на стуле — Ханджи.       — Садись, — сказала она, кивнув на диван.       Близа села.       — Леви просил передать, — Ханджи достала из кармана конверт. — Здесь адрес. Завтра в восемь утра ты должна быть там.       — Что там?       — Не знаю. Он не сказал.       Близа взяла конверт, разорвала. Внутри — клочок бумаги с адресом. Промзона, другой конец города. Ангар, которого она не знала.       — Я должна приехать одна?       — Он не уточнял, — Ханджи пожала плечами. — Но я бы на твоём месте никому не говорила.       Близа спрятала бумагу в карман.       — Спасибо, — сказала она.       — Не благодари, — Ханджи покачала головой. — Я просто передаю. И... будь осторожна. Леви в последнее время сам не свой.       — В каком смысле?       — В прямом, — Ханджи встала. — Всё, иди. У меня работа.       Близа вышла. Сжимала в кармане бумагу с адресом и чувствовала, как внутри разгорается холодное, тяжёлое предчувствие.       Завтра она узнает, чего стоит её долг.       Вечером, дома, она не сказала ни отцу, ни Мире. Только позвонила Эрену.       — Завтра меня не будет весь день, — сказала она. — Не ищи.       — Что случилось? — голос Эрена стал напряжённым.       — Ничего. Просто дела.       — Близа...       — Всё, я спать. Завтра тяжёлый день.       Она бросила трубку и легла на кровать, глядя в потолок.       Завтра.       Завтра она узнает.       Утро было серым и холодным.       Близа вышла из дома в шесть утра, вызвала такси и назвала адрес с бумажки. Водитель удивлённо поднял бровь.       — Туда? Там же ничего нет.       — Мне туда, — сказала Близа.       Такси ехало почти час. Город закончился, началась промзона — заброшенные склады, ржавые ангары, пустые бетонные площадки.       — Дальше я не поеду, — сказал водитель, останавливаясь у шлагбаума. — Там опасно.       — Я дойду пешком.       Близа вышла, расплатилась. Такси развернулось и уехало, оставив её одну посреди пустыря.       Она пошла вперёд, сверяясь с адресом.       Ангар нашёлся через десять минут — огромный, железный, с выбитыми окнами. Дверь была приоткрыта.       Близа толкнула её и вошла.       Внутри горел свет — единственная лампа под потолком, выхватывающая из темноты бетонный пол, ржавые стены и... мотоцикл.       Не «Ямаха» Леви. Другой. Чёрный, агрессивный, с тонированными стёклами фар.       Рядом с ним, прислонившись к стене, стоял Леви.       — Ты пришла, — сказал он. Голос ровный, холодный.       — Ты звал, — ответила Близа.       Она подошла ближе, остановилась в нескольких метрах.       — Что нужно делать?       Леви посмотрел на неё. Серые глаза — пустые, безразличные.       — Завтра гонка, — сказал он. — Подпольная. Нелегальная. Ставки — высокие. Я не могу участвовать сам. Вместо меня поедешь ты.       — На ком?       — На этом, — Леви кивнул на чёрный мотоцикл. — Мой запасной. Он быстрее твоего.       — А если я проиграю?       — Не проиграешь, — Леви скрестил руки на груди. — Я вложил в тебя слишком много, чтобы ты проиграла.       — А если я откажусь?       — Ты не откажешься, — он говорил спокойно, без угрозы. — Ты сама хотела расплатиться. Вот твой шанс.       Близа смотрела на мотоцикл. Чёрный, хищный, пугающий.       — Что на кону?       — Деньги. Репутация. И кое-что ещё, что тебя не касается.       — А меня?       — Если выиграешь — долг списан. Мы квиты.       — Если проиграю?       — Не проиграешь, — повторил Леви.       Он отлепился от стены, подошёл к мотоциклу, провёл рукой по баку.       — Завтра в полночь. Старт у старого ангара на Чёрных горах. Трасса та же. Соперник — гонщик из команды «Призраки». Он быстрее, чем я. И злее.       — Зачем тебе это?       — Не твоё дело, — Леви повернулся к ней. — Твоё дело — приехать, сесть на мотоцикл и выиграть.       Он достал из кармана ключ зажигания — запасной, от её мотоцикла, который забрал в тот день в гараже.       — Возьми, — он бросил ключ ей. — Он тебе больше не нужен.       Близа поймала ключ на лету. Сжала в кулаке.       — После гонки мы квиты?       — Да.       — И ты оставишь нас в покое?       — Я и так вас не трогал.       — Тогда зачем был весь этот спектакль? Долг, услуга, всё это?       Леви посмотрел на неё долгим взглядом. В его глазах мелькнуло что-то — неуловимое, быстрое, как тень.       — Потому что мне нужен был гонщик, которому я могу доверять, — сказал он. — А доверять можно только тому, кто тебе должен.       Он развернулся и пошёл к выходу.       — Завтра в полночь, — бросил он на ходу. — Не опаздывай.       Дверь хлопнула. Близа осталась одна.       Она смотрела на чёрный мотоцикл, на ключ в руке, на пустой ангар.       — Что же ты за человек, Леви Аккерман? — прошептала она.       Ответа не было.       Только холодный ветер гулял по пустому ангару, предвещая бурю.       Близа не спала всю ночь.       Она лежала в темноте, сжимая в руке ключ от своего мотоцикла — тот самый, который Леви вернул ей в ангаре. Металл нагрелся от тепла ладони, но всё равно казался холодным. Как и обещание, которое она дала.       «Завтра в полночь. Трасса та же. Соперник — быстрее, чем я. И злее».       Она прокручивала в голове каждое слово Леви. Его голос — ровный, холодный, без капли сомнения. Он не угрожал. Не просил. Он просто поставил её перед фактом. Ты должна. Ты согласилась. Теперь плати.       И она согласилась. Потому что действительно была должна. Потому что он спас ей жизнь. Потому что без него она истекла бы кровью на холодном асфальте, а её команда осталась бы без капитана.       Но внутри всё клокотало. Злость. На него — за то, что поставил в такое положение. На себя — за то, что позволила. На обстоятельства — за то, что они вообще свели её с этим человеком.       В три часа ночи она встала, налила себе воды, села на кухне. Мира спала. Отец храпел в своей комнате. Только тишина и холодный свет холодильника освещали её лицо.       — Что ты делаешь? — спросила она своё отражение в тёмном окне.       Отражение не ответило.       Утром она поехала в гараж к Леви.       Не на такси — на мотоцикле. Врач разрешил, колено почти не болело. Ветер в лицо, рёв двигателя, скорость — всё это помогало отогнать мысли. Но ненадолго.       Она припарковалась у знакомых ворот. Изнутри слышались голоса.       — Заходи, — крикнула Ханджи, не открывая дверь.       Близа вошла.       В гараже было людно — по меркам «Смертельных всадников». Ханджи возилась с мотоциклом у подъёмника, Эрвин сидел на стуле с чашкой кофе, что-то читая в планшете. Леви стоял у верстака, разбирая какие-то детали.       И чёрный мотоцикл — тот самый, из заброшенного ангара — стоял в центре помещения. Теперь, при дневном свете, он выглядел ещё более хищным. Обтекаемый, низкий, с агрессивными линиями и матово-чёрной краской, которая не бликовала даже под лампами.       — Нравится? — спросила Ханджи, заметив взгляд Близы.       — Пугает, — честно ответила Близа.       — Правильно пугает, — Ханджи усмехнулась. — Это не игрушка. Это оружие.       Леви поднял голову, посмотрел на Близу.       — Садись, — сказал он, кивнув на мотоцикл. — Проверим посадку.       Близа подошла, перекинула ногу через сиденье. Мотоцикл был низким — колени оказывались выше, чем на её байке. Руль — уже, посадка — агрессивнее, почти гоночная.       — Неудобно, — сказала она.       — Привыкнешь, — Леви подошёл, поправил её руку на руле. — Держи локти ниже. Центр тяжести смещён назад, на торможении будет уводить в сторону, если не сгруппируешься.       Его пальцы были холодными — или ей просто показалось. Он говорил деловито, без лишних эмоций, как автомеханик, объясняющий клиенту особенности машины.       — Тормоза — чувствительные. Не дави резко, подвеска мягкая, клюёт носом. Газ — плавный, мотор крутится до четырнадцати тысяч, но пик мощности на двенадцати. Поняла?       — Поняла, — Близа кивнула.       — Повтори.       — Тормоза чувствительные, не давить резко. Газ плавный, пик на двенадцати тысячах.       — Хорошо, — Леви отошёл. — Ханджи, покажи ей остальное. Мне нужно уехать.       — Куда? — спросила Ханджи.       — По делам, — коротко бросил Леви и вышел, даже не взглянув на Близу.       Она проводила его взглядом. Внутри снова закипела злость. Он просто использует её. Как инструмент. Как запчасть. Пришёл, отдал приказы и ушёл.       — Не бери в голову, — сказала Ханджи, будто прочитав её мысли. — Он всегда такой.       — Всегда использует людей?       — Всегда не объясняет, зачем ему что-то нужно, — поправила Ханджи. — Но если он доверил тебе этот мотоцикл... значит, ты ему не безразлична.       — Безразлична? — Близа усмехнулась. — Он смотрит на меня как на деталь мотора. Полезную, но заменяемую.       — Может быть, — Ханджи пожала плечами. — А может, он просто не умеет иначе.       До вечера Близа привыкала к чужому мотоциклу.       Ханджи гоняла её по пустырю за гаражом — круги, змейки, резкие торможения. Близа чувствовала себя новичком. Мотоцикл был слишком быстрым, слишком чувствительным, слишком... злым.       — Он тебя боится, — сказала Ханджи после очередного круга.       — Мотоцикл?       — Да. Чувствует, что ты не уверена. А они — живые. Они чувствуют.       — Ты веришь в это? — Близа сняла шлем.       — Я верю в то, что если ты не подчинишь его себе — он убьёт тебя. Как убил предыдущего гонщика.       Близа замерла.       — Что?       Ханджи помрачнела. Посмотрела на Близу долгим взглядом.       — Этот мотоцикл принадлежал Кенни, — сказала она. — Дяде Леви. Тому самому, который исчез пятнадцать лет назад.       — Он... погиб на нём?       — Никто не знает, — Ханджи покачала головой. — Мотоцикл нашли разбитым у подножия Чёрных гор. А Кенни — нет. Ни тела, ни шлема, ничего. Леви искал его год. Потом забрал мотоцикл, восстановил. И больше никому не давал на нём ездить.       — А теперь даёт мне, — тихо сказала Близа.       — Поэтому я и говорю: ты ему не безразлична, — Ханджи положила руку ей на плечо. — Только, пожалуйста, вернись живой. Я не хочу, чтобы Леви снова кого-то терял.       Близа не знала, что ответить. Она смотрела на чёрный мотоцикл и чувствовала, как по спине бежит холодок.       «Не подведи», — сказал Леви. Она не знала, кого он имел в виду — её, себя или память о том, кого уже не вернуть.       Вечером она вернулась домой уставшая, грязная, с болью в мышцах. Села на диван, закрыла глаза.       Мира принесла чай.       — Ты сегодня сама не своя, — сказала сестра.       — Гонка завтра, — ответила Близа. — Нелегальная. Опасная.       — Та, из-за которой ты должна Леви?       — Да.       Мира помолчала.       — Ты боишься?       — Да, — Близа не стала врать.       — И всё равно поедешь?       — Да.       — Тогда просто вернись, — Мира обняла её. — Пожалуйста.       Близа обняла сестру в ответ.       — Вернусь, — пообещала она. — Обязательно.