Есть ли смысл?

Какой смысл? Он видел всех этих людей раньше. Душил их, резал ножом. Насаживал на ржавые крюки, как того требовал голос в голове. Убивал собственными руками. Смотрел, как они беспомощно истекают кровью у его ног. Снова и снова. Настолько большое количество раз, что Майкл не в состоянии сосчитать. Он и не пытался. Но они опять здесь. Боятся, как будто впервые. Убегают, прячутся, плачут. Иногда умоляют. Брыкаются в его руках, пытаются бороться. Он вглядывается в их перекошенные агонией лица, ощущает, как расслабляются мышцы, когда жизнь покидает тело. Чувствует… разочарование, когда очередная жертва падает к его ногам. Смотрит, как их темная густая кровь лениво впитывается в землю. Из этих людей получились бы красивые фонари, которыми он мог украсить свой дом. Голос в голове запрещает. Майкл хмурится. Какой тогда смысл? Он помнит каждого из них. Не поименно. Не по лицам. Отдельные черты. Он видел каждого. Следил за каждым. Много, очень много раз. Это все реально? Ему так не нравится слушать одинаковые крики. Он показывает себя раньше времени. Пугает двоих, но третий — замирает. Так иногда бывает. Таких до смешного легко убивать. Майкл останавливается рядом с маленьким человеком. Склоняет голову набок, а тот — судорожно вдыхает. В их страхе перед смертью ничего не меняется. Как, кажется, не меняется ничего в этом проклятом мире. Майкл задумчиво склоняет голову на другой бок. Изменится ли тогда хоть что-нибудь, если он… отпустит их? Вряд ли что-то помешает ему попробовать. Он поднимает руку и указывает кончиком своего ножа на машину рядом — ту самую, на которую голос в голове до боли твердит «сломай, сломай, сломай». Две секунды ничего не происходит. Парень перед ним выходит из оцепенения. — Мне… чинить? Майкл чувствует укол раздражения. Медленно кивает и указывает вновь. Если придется повторить, то он лучше убьет его. Но больше повторять не пришлось. — Х-хорошо, — запинаясь, парень подходит к пока еще обесточенной машине, присаживается рядом и начинает работу. Удовлетворенный, Майкл делает шаг назад. Наблюдает оттуда. Как маленький человек бросает в его сторону нервные взгляды, как иногда досадно выскальзывают из непослушных пальцев разорванные провода. Осматривает его с ног до головы, останавливается взглядом на длинных волосах. Внутренне урчит от желания вырвать их с корнем, когда на череп давит злобный шепот, просящий, нет, требующий — «придуши, повесь, зарежь». Майкл вздрагивает, когда слышит звук заведенной машины, фокусируется на работающем парне — нет, не он, его товарищи. Оборачивается, ищет других взглядом, замечает девушку, осторожно следящую издалека. Внутри все клокочет от необходимости убить, голос в голове становится громче, почти перекрикивает мысли. Девушка исчезает, недостаточно смелая, чтобы подойти. Хорошо. Окажись она ближе, Майкл не уверен, что смог бы сдержаться. Машина перед ним заводится с оглушительным ревом, бьет громким звуком по черепу изнутри так, что на мгновение мутнеет в глазах. Маленький человек осторожно поднимает на него взгляд, будто в ожидании чего-то. Майкл стискивает зубы. Кивает и ведет за собой. Пусть все побыстрее закончится. Он видит остальных — двух девушек и еще одного мужчину, — они держатся поодаль. Даже если беспокоятся о товарище, то не подходят. Майкл отворачивается, указывает на другую машину. Пытается рассмотреть попавшегося ему парня вновь — «убей, убей, убей» — и не может сосредоточиться. Мотает головой, слышит звуки исправных моторов — «быстрее, быстрее, быстрее» — и почти готов ударить ножом. Был ли он достаточно глуп, раз думал, что ему ничего не помешает? В голове уже не шепот — крик — злой, отчаянный, растерянный. Нечто черное и страшное цепляется когтями за его разум. Под маской становится тяжело дышать, и алая пелена застилает глаза, когда он поднимает взгляд на того парня, который сейчас выглядит почти… спокойным, занимаясь починкой. Это злит, и Майкл не понимает, как к этому пришел. Зачем, почему, что за глупость. Какой во всем этом смысл? Он пропускает рев последней ожившей машины — гул в голове мешает думать. Парень вдруг подходит к нему и хватает его за рукав. — Давай быстрее! У Майкла дергается рука, когда он подавляет в себе необходимость воткнуть в человека нож. Все почти закончилось. Его почти бесцеремонно тащат за собой туда, где ворота уже открыли другие люди. Там, где они собрались в ожидании опаздывающего. Майкл окидывает их взглядом, дышит глубоко, пытаясь не сорваться. Хорошо, что другие уходят сразу, но этот парень. Нет, он все еще тут. Не отпускает, тащит дальше, за ворота, пока Майкл позволяет себя вести. Чтобы уже там, около опутывающей проход паутины, высвободиться из чужой хватки. — Эй! Сильным толчком он выпихивает не успевшего опомниться человека сквозь черные нити. Чтобы не успеть опомниться самому. И все пропадает. От крика в голове кажется, будто сейчас лопнет череп, разметав брызги красного по всей округе. Нужно было их убить. Жизненно необходимо. Во всем этом совершенно нет никакого смысла. Здесь, в тумане, ничего не меняется. На следующем испытании Майкл послушно выполняет свою привычную работу, успокаивая боль в голове и дрожь в руках. Так лучше, намного лучше, когда чужая хрупкая жизнь вытекает наружу вместе с последними вздохами безликих жертв. Даже если это не навсегда, кажется необходимым смотреть, как они умирают в его руках. — Привет. Но тот парень узнает его в следующий раз, и теперь Майкл замирает там, где стоит. Смотрит на него из-за угла, ловит его ответный взгляд. Маленький человек поднимает руку в приветственном жесте прежде чем вернуться к возне с пока еще тихой машиной. Какое-то мрачное, темное удовлетворение разливается где-то внутри, пока Майкл наблюдает. Все же этот мир не статичен. Все же этот мир не настолько ужасен и предсказуем. Его действия все еще оставляют какой-то след. Он смотрит на парня долго. Наблюдает. Изучает получше, пока спокоен в голове назойливый шепот. У маленького человека на смуглом плече есть рисунок, похожий на собаку. Майкл не знает, нравятся ли ему собаки, но это что-то известное, понятное. Он бы хотел забрать этот лоскут кожи с собой. Знакомая и приятная дрожь проходит по телу, и он покрепче перехватывает свой нож. Машина заводится в полную силу, и Майкл подходит ближе. — Эй. Этот маленький человек смотрит на него снизу вверх и, кажется, совсем не боится. Раз что-то в этом мире меняется, то, возможно, во всем этом есть какой-то смысл. Он не знает какой, но очень хочет посмотреть на результат. Даже если не получится украсить им свой дом. Майкл заносит нож, а парень не успевает даже испугаться. Пока голос в голове не мешает, он хочет убить его своими руками.