Глава 1. Астрид Вайс

***

      Я поёжилась от холода и огляделась вокруг. Сквозь плотный туман виднелись очертания деревни в средневековом европейском стиле. Я подошла ближе к одному из домов, и заметила, что он весь заброшен и порос лозой. Постепенно подходя к другим домам, и видя, что все они в похожем состоянии, я сделала неутешительный вывод, что за домами никто не следит и человеческая нога не ступала здесь очень давно. Пройдя по брусчатой дороге, я вышла к центру поселения, где передо мной возвышалась большая церковь, хотя скорее кирха, из тёмно-красного кирпича. Во дворе стоял большой католический крест и рядом, в уютном, и явно ухоженном садике, росло чудесное яблоневое дерево.  Что-то призывало меня подойди к дверям поближе и войти в кирху, но как только я потянулась к ручке, то почувствовала какой-то настойчивый голос и тряску за плечо. 16 декабря, 1944. Хогвартс — Weiss! Wake up, how long have you been asleep? — я открыла глаза, рассеяно подняла голову, и увидела, как надо мной склонилась какая-то девушка, и продолжала трясти меня. Как только она увидела, что я проснулась, она отошла в сторону и взяла что-то со стола. — Here's your schedule. We had it changed and now they only give it out for the day. And don't be late for class, all the classrooms are listed. I'm having breakfast.        И скрылась в дверях, при этом последний раз как-то сочувственно на меня посмотрев. Это что было сейчас?        Я протерла глаза, стараясь отбросить мысли о необычном сне, и сосредоточиться на настоящем. Так. Я помнила, как мы с Лизой курили, потом появилась монахиня, я пошла за сигаретами, отстояла очередь, купила, потом снова монахиня, я пошла по дороге, и на меня понеслась машина.        На больницу это место мало похоже, значит скорее всего я в каком-то лечебном санатории, а эта девушка медсестра? Хотя, если честно, она не очень похожа на медсестру. Я запомнила, что она была в черной длинной накидке до самого пола и жёлтом галстуке в полоску. Я огляделась вокруг, и поняла, что палаты у санатория довольно странные, больше похожие на общежития. А ещё она говорила по-английски. Скорее всего, меня отправили в зарубежный санаторий, потому что в России мне не смогли помочь, либо моей соседкой по палате оказалась иностранка. Интересно. Я помнила, что примерно она говорила, но сонный мозг плохо воспринимал иностранные слова, хотя на парах в университете, препод всегда обозначала мой уровень как B2.        Встав с кровати, я взяла лист со стола, и прочитала:  Potions Dungeons, Professor Horace Slughorn. Break Defence of the Dark Arts, Seventh Floor, Professor Galatea Merrythought       Так, Potions — это ведь зелья? Может быть так они обозначают прием лекарств? Очень странно. Затем перерыв, а затем… защита от тёмных искусств? Это еще зачем? И что за тёмные искусства? «Черный квадрат» Малевича что-ли? А защищаться от него зачем?        Я нелепо засмеялась, смотря на этот странный список. Хотя люди стояли серьезные, но почему-то подписаны не доктор, а профессор. Имена иностранные, значит я скорее в его действительно заграницей. Очень странно. Нужно позвонить родителям и Лизе, может быть они знают что случилось.        Я была в той же одежде, что и в университете, кстати, даже в кровати. На мне была черная мини-юбка и серая кофта на замке, под ней белая водолазка, даже неудобное для больницы белье осталось тем же, черные ботинки и белые носки. Меня вообще осматривали на травмы? Хотя на самом деле никакой боли я не ощущала.        Рюкзак оказался под одеялом, и я тут же достала сверху телефон, зажала кнопку, но он не включился. Я принялась перерывать рюкзак, там же лежали мои запасные колготки, большая косметичка с зеркальцем, расческа, ключи, таблетки и некоторые предметы гигиены, тетрадь на кольцах, три ручки, автоматический карандаш, ластик, сигареты, зажигалка, чек из табачки, студенческий билет, несколько фантиков, жвачка, перцовка, половина хачапури с сыром, резинка, «Преступление и наказание», незаконченный чертеж, и зачем-то там лежал складной нож. А вот зарядки нигде не было. Видимо, как раз в этот день я решила её не брать. И зря. Я собрала свои светлые волосы в низкий хвост, перед этим расчесав.        Я подумала, что надо попросить её у персонала или у других пациентов, поэтому вышла за дверь и огляделась. Вокруг стояла тишина и я как-то не решалась зайти в другие палаты. Наверное, если я встречу кого-то было бы логично говорить по-английски? Борясь с желанием покурить, это нужно терпеть до улицы, ради приличия на новом месте, я спустилась в самый низ и оказалась в потрясающе красивой комнаты, оформленной в жёлто-чёрном цвете, повсюду стояли красивейшие зеленые растения, уютные диваны, несколько столиков, на стенах висели картины и знамёна, на которых был изображены барсук на жёлтом фоне, с краю, рядом с несколькими диванами, находился большой камин, в котором потрескивал горящий огонь.       Я продолжала осматриваться, как вдруг услышав шаги, обернулась и посмотрела на спустившегося по ступеням парня в такой же темной накидке и галстуке. Его взгляд как-то странно прошелся по мне, будто выражая неприязнь мне и моему внешнему виду. Странный парень, но я все равно улыбнулась и спросила: — Привет, я здесь недавно, у тебя случайно не найдётся зарядки? Я хотела позвонить родителям, а телефон разрядился.        Не я успела продолжить, чтобы представиться или рассказать свою историю, как вдруг парень неожиданно выпалил: — Что ты несешь, Вайс? Какая-то ваша очередная нацистская технология? И что за рванье на тебе? Оденься нормально, занятия скоро. Смотреть противно.       И ушёл, оставив меня стоять в ступоре и смотреть на то место, где он только что был. Какой еще Вайс? В каком смысле нацистская технология? О чем он вообще? Что не так с моей одеждой? Почему такая неприязнь?        Я быстро побежала в ту комнату, откуда пришла, и нашла в ванной зеркало: там была я. Обычная я. Никакой сажи на лице, грязи, из-за которой можно так посмотреть. Только тушь слегка рассыпалась, но в этом же нет ничего страшного. Я смыла её водой, потому что мицеллярки не было, недовольно смотря на чёрные круги под глазами.        Я вышла и заметила, что на стуле лежал еще один комплект черной накидки и галстука. Может в санатории была специальная форма и мне действительно нужно соблюдать дресс-код? Хорошо, я надела накидку, и застегнула её на пуговицы по всей длине, но все равно под ней одежду не меняла. Галстук просто повесила на шею и вышла, захватив свой график, но рюкзак оставила. Что ж, видимо к персоналу врачей и медсестер я должна прийти самостоятельно, раз уж мне сказали следовать расписанию.        Вышла из своей комнаты, вновь оказалась в комнате с камином и вышла через единственную большую дверь. Пока я шла по длинному коридору санатория, то все больше удивлялась его размерам и стилю. Бесконечно петляя по коридорам, которые были очень похожи на те, которые я видела на картинках европейских замков, и никаких табличек со стрелками, указывающих в подземелья, не было. Я уже отчаялась, как вдруг заметила лестницу вниз и спустилась по ней, оказываясь в каком-то нереально темном коридоре. Сомневаясь, что здесь что-то найду, я быстро поднялась обратно и продолжила свои скитания. По пути мне встретился мальчик, примерно лет одиннадцати, который бежал в какую-то сторону. Я окликнула его:  — Стой! — он остановился и посмотрел на меня. Я заметила, что вместо желтого, не его шее был синий галстук. Странно. — Привет. Я здесь немного заблудилась. Ты знаешь где подземелья и кабинет доктора Слиз…норта?  — Привет, я помню тебя, — сказал мальчик, посмотрев на меня. Я приподняла брови. — Ты взрослая, странно, что ты ещё не выучила. Но ладно, я как раз в подземелья, беги за мной.        И пацан тут же рванул, по коридорам и лестницам, и причем так быстро, что я едва не запыхалась когда он остановился у какой-то двери.   — Вот, тебе сюда, — сказал он. — И пожалуйста, выучи их.  — Да… Хорошо… Слушай, а у тебя зарядка на айфон есть? — с надеждой спросила я его, но мальчик как-то подозрительно долго призадумался и ответил. — Извини, я не знаю что это. Наверное, какая-то muggle вещь? Я правда опаздываю. Пока.  — Чего? — уже я удивилась, но он уже удрал. Странный, очень странный. Ладно. Проехали. Как я уже успела понять, здесь все с приветом.        Я постучала в дверь и открыла её, немного войдя, и на меня тут же посмотрели все в этом помещении. Это была какая-то плохо освещенная комната, больше напоминающая школьный класс, за большим столом сидел мужчина чуть старше среднего возраста в сером костюме, видимо и есть доктор, а за столами по двое сидели молодые люди, примерно шестнадцати лет, рядом с каждой партой стояли какие-то котлы и судя по звуку, в них что-то варилось. На всех столах лежали весы, флаконы, какие-то баночки, и… Бумага и перья? Кто-то держал перья в руке. Некоторые люди были уже в зелёных галстуках, и еще некоторые в жёлтых. Часть из них смотрела на меня с подозрительной враждебностью, кто-то с насмешкой, кто-то с равнодушием, а кто-то и вовсе удивился моему появлению. Я застыла на месте, пытаясь понять, туда ли я попала, и почему уже куча людей смотрит на меня как на врага народа? Неужели меня ненавидят, из-за того, что я русская? Конкретно этот запад был не очень толерантным. Не думала ощутить это на собственной шкуре. Я решила следовать примеру всех, хотя это было проблематично, учитывая, что все они выглядели здоровыми и ухоженными, у многих были необычные прически в каком-то ретро стиле. — Извините за опоздание, — сказала я, проходя и садясь на самую последнюю парту, за которой сидела девушка в жёлтом галстуке. Было еще несколько свободных мест, но я теперь предпочитала сидеть подальше. — И вам здравствуйте, мисс Вайс, вы никогда раньше не опаздывали, — сказал мужчина, каким-то нечитаемым взглядом смотря на меня, и я внутренне съежилась, понимая, что даже забыла поздороваться, а это, наверное, было грубовато. Некоторые в кабинете обернулись на меня, продолжая разглядывать, а я просто молча сидела и ждала, что доктор будет говорить дальше. Почему он тоже назвал меня Вайс, как и тот парень из комнаты?  — Итак, сегодня мы с вами начинаем изучать, а может быть кто-то уже будет готов его сварить, — и он тепло улыбнулся кому-то с первых парт. — Элексир Эйфории, дорогие студенты! Кто сможет рассказать о нём?        Ничего не поняла. Какой еще элексир эйфории? Этот мужик хочет, чтобы мы варили наркотики? И даже если это лекарство, почему мы вообще должны делать его сами? Я уже хотела возмутиться, как вдруг увидела, что некоторые дети поднимают руки, явно готовые ответить на этот вопрос, в том числе моя соседка по парте. «Доктор» обратился к мальчику с первой парты.  — Том, — и снова улыбнулся, — можете не вставать. — Конечно, сэр, — юноша кивнул головой и сказал: — Это зелье, вызывающее радостное настроение, эйфорию, но с ним также стоит быть осторожным из-за побочных эффектов: дёрганье каждого встречного за нос и пение во всё горло.       Господи, что за бред он несёт… Походу сам тяпнул этого элексира и теперь приход ловит. Но на удивление «профессор» продолжал улыбаться и делал вид, что так должно быть. Или не делал вид?  — В его состав входят: Shrivelfig, Porcupine quills, Перечная мята, Sopophorous бобы и wormwood.       Этих слов я не знала. Я неверяще уставилась перед собой, и пока юноша продолжал что-то объяснять, я повернулась к своей соседке и спросила её: — Слушай, а ты не знаешь, почему мы вообще сами должны их готовить?        Она повернулась ко мне, и подозрительно наклонила голову на бок, однако неприязни или презрения в её взгляде не было. Она только усмехнулась: — А кто должен их готовить за тебя? Ты же сама выбрала изучать Зелья, разве нет? И вообще, что сегодня с тобой? Где все твои принадлежности?  — Я думала, что мне просто дадут лекарство… — рассеянно сказала я. Что значит, я сама выбрала? Я не выбирала варить наркотики в каком-то средневековом санатории и мне уже все меньше нравилась эта идея. Не успела я попросить у неё зарядку и убежать с этого «занятия», как моя соседка перебила меня: — Лекарство? Ты болеешь? Я так и знала, что с тобой сегодня что-то не так, — не успела я возразить и что-то ей сказать, она тут же подняла руку и обратилась к преподавателю. Как будто я постоянно больная. — Извините, профессор Слизнорт, Астрид плохо себя чувствует, могу ли я проводить её до лазарета?        Все взгляды вот уже в который раз устремились ко мне, и даже профессор, удручающе покачав головой, сказал: — Конечно, мисс Аббот, здоровье прежде всего! Ждём вас обратно, а вы, мисс Вайс, поправляйтесь скорее.  — Спасибо, профессор, — поблагодарила моя соседка по парте и встала, проходя к двери и я, не мешкаясь, вышла за ней.        Только сейчас я поняла, что она назвала меня «Астрид», и причем назвала уверенно, будто ни на секунду на сомневаясь, что я «Астрид». Что за бред опять? Какая еще Астрид? Я помню Астрид Линдгрен, это писательница, которая придумала Карлсона, я помню Астрид Хофферсон, это девчонка Иккинга из «Как приручить дракона», но почему вдруг я тоже стала Астрид? И опять же, почему Вайс? У меня был с собой паспорт, они могли понять, что я Виноградова Кира Степановна, а не вот эта вот, которой они меня кличали.  — У тебя тоже нет зарядки на айфон, да? — спросила я её, пока мы шли по коридору. Я уже не решалась закидывать её вопросами, где я, кто я, и что здесь делаю. И почему она так резко решила от меня избавиться, ведь могла просто проигнорировать. Сейчас она проводит меня, и я просто свалю отсюда как можно быстрее и дальше. И напишу заявление, за то что меня чуть не заставили варить наркотики. — Я не знаю что это, — ответила она. — Что с тобой происходит? Ты какая-то странная. Даже на Реддла не загляделась, когда в класс заходила.  — Я не знаю, — сказала я. — Мне просто плохо, голова кружится. А Реддл, это…?       Она резко остановилась, немигающим взглядом смотря на меня. Я съежилась, но вопроса не отозвала. Она пояснила так, будто говорила с ребенком. — Тот, чьё фото ты носишь в кармане, — улыбнулась она, и я тут же сунула руку в правый карман, — в левом, — я достала оттуда чёрно-белую фотографию, на которой был изображен очень красивый юноша, с чёрными, немного вьющимися волосами, и такими же тёмными глазами. Как тут неожиданно юноша улыбнулся, моргнул и начал двигаться. Я вскрикнула от неожиданности и выронила снимок. — Оно шевелится! — шокировано сказала я, стараясь не смотреть на упавший кадр. — Конечно шевелится, это же колдография, — пояснила мне девушка, продолжая смотреть на меня, как на сумасшедшую. И тут она достала какую-то палку, сказала что-то невнятное, и фотография прямо с пола полетела к ней в руки. Я стояла на месте, боясь пошевелиться, пока она протягивала мне фотографию. Видя, что я не реагирую, она сама положила фото мне в карман, и взяв за руку, куда-то повела.        Сумасшедший дом. Я сошла с ума и попала в сумасшедший дом. Ну, конечно, как я сразу не догадалась? Я глупо хихикнула, но соседка ничего не ответила, продолжая куда-то меня тащить. Значит, я ударилась головой и теперь мне чудится весь этот бред, так ведь? Ну конечно, иначе как еще люди на фотографии могут двигаться, а сами снимки летать? Но если я сумасшедшая, за мной ведь должны вести наблюдение? Почему тогда я не в смирительной рубашке, не лежу в кровати под присмотром врачей, почему меня чуть не заставили варить наркотики? Моя голова шла кругом, но тут девушка остановилась, войдя в место, которое как раз напоминало больницу. Я улыбнулась.  — Мадам Шерро, здравствуйте, — сказала девушка, и я тоже кивнула, увидев, как к нам подходит женщина, примерно пятидесяти лет, в чепчике и чем-то, напоминающем фартук, поверх длинного платья. — Астрид Вайс, шестой курс, Пуффендуй. С самого утра странно себя ведет и жалуется на головные боли. Посмотрите её, пожалуйста.  — Проходите, мисс, — мадам указала мне рукой на свободную кровать, я села. — А вы свободны, — обратилась она к девушке, которая вежливо кивнула, попрощалась и скрылась за дверьми.        Она тут же начала спрашивать меня, как я себя чувствую, что и где к меня болит, на что я отвечала, что со мной все в порядке, потому что врать врачам дело плохое. Некоторые слова я не понимала, но даже на них отвечала, что все нормально, потому что все и правда было хорошо. За исключением того, что я сошла с ума. Но ведь в остальном я мыслила трезво и здраво, так ведь? И как ни странно, той девушке чудились те же самые вещи. Это значит коллективное сумасбродство? Господи, помоги мне…. — Выпей это, — она протянула мне какой-то странный флакон, в котором плескалась непонятная фиолетовая жижа, на вкус оказавшаяся довольно приятной. — Оно должно придать сил и избавить от головных болей. Если будут еще какие-то проблемы, не стесняйся приходить. Теперь можешь идти.        Я поблагодарила её и встала с кровати, проходя к выходу. Пора уже бежать отсюда, через окно я видела, что нахожусь не высоко, и спустившись по лестнице, я окажусь на улице.  — Напомни, пожалуйста, имя и фамилию, — попросила меня мадам Шерро, открывая толстую записную книгу. Я остановилась перед выходом, впав в легкий ступор. Что я должна сейчас сказать? Свое настоящее имя, или то, которым меня здесь все называли? — Астрид Вайс, мадам, — сказала я. Мало ли что она подумает, если мои показания будут отличаться от показаний той девушки. Как же её звали? Аббат? Женщина что-то записала в книге и попрощалась со мной.        Выйдя за дверь, я тут же полетела вниз как можно скорее, и действительно выбежала на улицу. Здесь было что-то вроде пустого закрытого двора с фонтаном. Я подбежала к забору, и пролезла через него, выглядывая и смотря вниз. Нет…. Я стояла на какой-то огромной горе, а подо мной расстилался красивейший пейзаж из гор, нескольких рек, большого озера, и бескрайних лесов. Я сглотнула и почему-то вспомнила про фотографию юноши. Я достала её из кармана, и он все ещё продолжал улыбаться. На первый взгляд он был красивым, но сейчас уже он меня жутко пугал, напоминая о моей новой болезни, поэтому я разорвала фотографию и выкинула, а ветер подхватил обрывки и понес куда-то в сторону. А я вернулась внутрь.        Что у меня там следующее? Защита от Черного квадрата, седьмой этаж? Видимо, это какая-то живопись. Я вспомнила, как сильно мне хотелось курить. Я уже ничего не понимала и не было ни одной души, которая могла бы что о мне объяснить.

***