Часть 3. Алиса. Только чай и вода.

      Таня настояла на том, чтобы поехать со мной. Эта ночь обещала быть сложной — все это понимали. Родители спокойно её отпустили, а Стас и слова не сказал против.              Я словно в замедленной съёмке дошла до машины — и в таком состоянии оставалась всю дорогу. На голову давило, клонило в сон, но заснуть не получалось. Так и ехали — в полудрёме, под мерное урчание мотора.              Стас помог нам выбраться из машины. Мы молча зашли в подъезд, поднялись на нужный этаж и вошли в квартиру, ставшую моей клеткой. Моей территорией горя.       — Её больше нет… — разорвав тишину, тихо прошептала я.       — Алис... — Таня растерялась.       — Мою маму убили. Застрелили… — я повернулась к Стасу. Он стоял с ключами в руках, будто окаменев. Не отвёл взгляд — наоборот, словно искал во мне ответы.       — Почему?       Я знала, что он не знает. Но мне нужно было задать этот вопрос. В лицо. Ему.       — Я не знаю. Но узнаю, — приглушённым голосом ответил он. В этот момент Таня словно стала третьей лишней. Это ощущалось почти физически. Она была инородным элементом в нашей со Стасом боли — не знала, куда себя деть…       Я почувствовала на себе её взгляд — и обернулась. По щекам Тани текли слёзы. Дыхание сбивалось, руки прижаты ко рту. Она сломалась.       — Мне так жаль, Алис. Мне так жаль… — она так потерянно смотрела на меня, что сердце сжалось.       Я замерла на мгновение. Потом, сжавшись в комок, обняла её, чувствуя, как дрожат её плечи. — Мне тоже.

***

      — Нужно смыть с себя этот ужасающий день… — пробубнила я себе под нос и схватила пижаму, но не дошла с ней даже до середины комнаты. Просто осела на пол.       — Алис, ты в порядке? — в комнату вошла Таня и, увидев меня на полу, забеспокоилась.       — Я так устала… — Будто разом разрядились все батарейки.       — Я понимаю, милая… Давай я помогу тебе подняться и пересесть на диван? — мягко предложила она и присела рядом.       — Давай…       Она попыталась меня поднять, но у неё не получилось.       — Я позову Станислава Михайловича, — заявила подруга.       — Кого? — не поняла я.       — Ну… отца… — она запнулась. — Твоего…       — Какого отца? — я искренне не понимала, о ком она. Это ввело Таню в ступор.       — Ну, Стаса… — растерянно добавила она.       Точно. Он же Михайлович. Отец.       Как странно звучит…       Она выскользнула из комнаты, а вернулась со Станиславом Михайловичем, который уже успел принять душ и переодеться в домашний костюм. Он выглядел очень уставшим, даже постаревшим… Лицо осунулось, плечи опущены — неестественно для него. Словно весь день он был натянутой струной, а сейчас — её оборвали.       Он остановился на пороге и замер. Мгновение — длинное, тягучее. Взгляд метнулся к моим рукам, к лицу, на пол.       Что-то мелькнуло в его глазах. Беспомощность? Тревога? Страх? Я не успела распознать. А потом он рванулся вперёд — резко, по-настоящему испугавшись.       — Что случилось? — голос был хрипловатым, но собранным. Он аккуратно подхватил меня под локти и усадил на диван, действуя быстро, но осторожно.       Руки его дрожали едва заметно. Только я это заметила. Или мне показалось?       — Она просто осела, а поднять я её не смогла… — тихо пояснила Таня.       — Алис? — он наклонился ко мне, заглянул в глаза. В голосе — тревога, но не паника.       — Что?.. — я будто услышала его сквозь вату. Реальность просачивалась в меня урывками.       — Она словно не до конца понимает, где она. Когда я сказала, что позову вас, она не поняла, о ком я, — Таня смущённо отвела глаза.       Стас устало потер лицо ладонью. Потом сел рядом. Не слишком близко, но рядом.       Взгляд скользнул к моей пижаме — она всё ещё была в моих слабых, дрожащих руках.       — Тань, на кухонном столе мой телефон. Принеси, пожалуйста, — ровно, но твёрдо сказал он.       — Да, конечно, — подруга выскочила из комнаты.       — Всё нормально, — слабо запротестовала я, опуская взгляд.       — Алис, это не очень похоже на «нормально», — спокойно, но твёрдо возразил он. Так, что спорить не хотелось.       Таня вернулась и протянула ему телефон.       — Спасибо, — коротко кивнул он, задержав на ней взгляд. А потом набрал номер.       Я уже знала, какой.       — Док?.. — выдохнула я. Даже не спрашивая. Просто констатируя.

***

      Стас действительно вызвал уже знакомого мне доктора. Таня помогла мне переодеться в пижаму и дождаться врача — физически стало чуть легче. Словно, скинув с себя траурный наряд, я смогла немного свободнее дышать.       Он пришёл довольно быстро — хотя, может, это просто я перестала считать время. Был всё тот же доктор — с привычной кожаной сумкой, усталым лицом и вечно натянутым «профессиональным» тоном. Задал пару стандартных вопросов, осмотрел, сделал укол.              Но я чувствовала: он нервничает. Его глаза постоянно соскальзывали в сторону Стаса. Пальцы дрожали, когда он доставал ампулу. Он старался держать себя в руках — говорил размеренно, двигался чётко, как положено врачу. Но неестественно чётко.       Стас стоял неподалёку, ни на секунду не отводя взгляда. Он не вмешивался. Просто смотрел. Давление в этом взгляде ощущалось почти физически.       Казалось, он молча говорил: «Только попробуй ошибиться».       Я не пыталась ничего осмыслить. Думать было слишком тяжело. Особенно — за других. Таня всё это время сидела на кухне и вернулась только после ухода врача. Она постаралась выглядеть бодрой, но я видела — ей тоже нелегко.       — Как ты? — спросила она, разрывая тишину. Неловко присела на офисное кресло и подкатала его ближе к дивану.       В комнате витал запах спирта от ватки, крепкого чая с бергамотом и лимоном — Таня заварила его по просьбе Стаса. Свет был приглушён, и только потрескивание декоративного камина нарушало тишину квартиры. В воздухе стояло горе — его буквально можно было потрогать.       — Думаю, сейчас попробую выпить чай и уснуть, — я чуть приподнялась на подушках и приняла неполную чашку из трясущихся рук подруги. Мои дрожали тоже, но я давно перестала это замечать.       Пока мы разговаривали, Стас молча покинул комнату и тихо прикрыл за собой дверь. Ему тоже тяжело дался этот день, хоть он и пытался это скрыть. Но в походке ощущалась усталость, натянутая до предела.       Горячая чашка обожгла ледяные пальцы, посылая тепло в продрогшее, измотанное тело. Есть я всё так же не могла. Доктор предлагал поставить капельницу, но я отказалась. И никто не стал настаивать. Чай и вода — это всё, что я за день выпила. Еды не было уже давно. Никогда бы не подумала, что способна так долго обходиться без пищи и не чувствовать голода вовсе. Но последствия ощущались… Тело стремительно слабело. Я резко похудела. До всех событий была миниатюрной, а теперь… шарахалась от зеркала. Ключицы торчали, под глазами залегли тени. Даже Таня иногда отводила взгляд.       — Может, нужно было согласиться на капельницу? — обеспокоенно заметила она. — Я очень боюсь за твоё состояние… — добавила тише.       — Это не потому что я хочу себе навредить… Просто я хочу, чтобы моё тело наконец почувствовало, что оно обязано жить. — выдохнула я. Говорить становилось всё труднее.       Знакомый эффект укольчика от доброго и перепуганного доктора. — Это… чтоб у моего тела не было выбора, — я протянула ей наполовину выпитую чашку.       — Типа, чтоб организм был вынужден принять пищу? — с сомнением переспросила она.       — Угу… — уже сквозь накрывающий меня сон ответила я.

***

      — Алис, как ты себя чувствуешь? — первое, что спросила Таня, когда я открыла глаза.       — Не знаю, Тань… — я села на край дивана, потянув за собой ставшее таким родным одеяло.       — Может, по… — и тут её перебил аккуратный стук в дверь.       — Да… — вяло отозвалась я.       — Мне нужно уехать. Вы справитесь? — спросил уже одетый Стас.       — Да, конечно, — ответила Таня.       Я даже не успевала понимать, что происходит. После укола и сна в голове стоял вязкий туман. Всё вокруг двигалось слишком быстро — как будто я отстала от времени. Сколько сейчас времени? Таня и Стас не выглядели сонными…       — Еды нет. Я оставил деньги и визитку с контактами проверенной доставки на кухонном столе. Закажите себе что-то, — сказал Стас, собираясь выйти из комнаты.       — Может, лучше, если мы выйдем прогуляться? — спросила Таня, заставив его резко остановиться.       — Закажите, — с нажимом ответил он и стремительно вышел.       — Хорошо… — подруга сидела в недоумении.       — Угу…       Таня вытащила меня из кровати, хотя я планировала весь день проваляться в ней. Но её это не особо волновало. Заставила наконец принять душ после вчерашнего ужасающего дня и привести себя в порядок. Помогла справиться с влажными волосами, пахнущими купленным Стасом шампунем и бальзамом. Высушив их и заплетя в обычную косичку, усадила меня на стул в кухне. Приготовив зелёный чай для меня, а себе — крепкий кофе, села напротив.       — Так, теперь нужно попробовать поесть… В холодильнике — реально пусто.       — Угу… — я сидела в своей пижаме с Микки Маусом, подобрав под себя ноги и отогревая холодные руки о тёплую чашку.       — Так… Стас оставил деньги и контакты… — протянула она, беря в руки визитку. — Ну да, неплохо. Доставка из ресторана… Ты что-то хочешь? — спросила она с надеждой, поднимая на меня свои невероятно красивые и грустные глаза.       — Нет… Не особо… — растерянно ответила я.       — Я поняла, — с сочувствием сказала она и дотронулась до моей руки. — Спрошу у них, может, в меню есть йогурт или что-то близкое, — она взяла в руки мобильный.       — Спасибо, — без энтузиазма ответила я.       Она сделала простой заказ. Даже йогурт нашёлся в меню. Теперь оставалось просто сидеть и ждать.       — Мне до сих пор кажется, что всё это какой-то страшный сон… — проговорила Таня, глядя в окно. — И я ничем не могу тебе помочь…       — Танюш… — я подняла на неё глаза.       — Я не представляю, что ты чувствуешь. Просто… мне страшно, что ты теперь так далеко, — она подошла, опустилась на корточки и взяла мои руки в свои. — Но несмотря ни на что, я рядом. Всегда. Позвони, приезжай, приходи — в любой момент. Ты не одна, слышишь? — её карие глаза блестели от слёз, и они начали падать на наши сцепленные и дрожащие пальцы.       Я сползла к ней на пол и крепко обняла её тёплое, дрожащее тело. Меня обдал знакомый запах её цветочных духов и кондиционера — домашний, живой, наш.       И тут я поняла.       Всё будет по-другому.       Больше я не спущусь к ней на чай.       Она не поднимется к нам, чтобы до утра смотреть сериалы и доедать мамины булочки.       Наши мамы больше не будут болтать на кухне, запивая сыр вином.       Не будет школы.       Не будет нас — тех, что были.       Я потеряла не только маму.       Я потеряла всё.       — Спасибо… — прошептала я в её волосы. Только это и смогла сказать.

***

      — Интересно, чем Стас занимается… — ковыряясь в тарелке с салатом, задумчиво протянула Таня.       — Почему? — без особого интереса спросила я, попивая йогурт домашнего приготовления из того самого ресторана.       — Да просто… квартира, машина, ресторан этот… — это было не любопытство. Скорее, подозрение.       — Какая разница? — я решительно не понимала, что её смутило.       Точнее, я понимала, что Стас при деньгах. Но не понимала — какая разница, как он их заработал. Сейчас — точно неважно.       — Да так… никакой…       — Тань? — мне не понравился её тон.       — Сейчас не время говорить про это… — неуверенно ответила подруга, слегка стушевавшись.       — Я спрошу, — сказала я, выкидывая пустую бутылочку от йогурта в мусорную корзину.       После еды Таня предложила разобрать вещи. Идея была хороша хотя бы тем, что мы чем-то займёмся. Мою мысль с лежанием на полу под одеялом и созерцанием потолка подруга приняла без особого восторга.       — В первую очередь надо понять, какое школьное барахло перевёз Стас, — сказала я, притаскивая вторую коробку с пометкой «КАНЦЕЛЯРИЯ».       — У меня такое ощущение, что он просто смёл всё, что было внутри и на твоём столе, — пробормотала Таня, разбирая одежду из спортивной сумки.       — Хоть будет чем заняться… — я тоже принялась копаться в коробке, где в основном лежали тетради, ручки и учебники.       — Угу…       — Знаешь, я так давно не делала ничего… осмысленного. И ни с кем не говорила. — Я задумчиво уставилась в одну точку.       — Алис…       — Мне кажется, я сейчас нырнула в свою старую, совсем другую жизнь. И так неправильно видеть эти вещи здесь…       — Алис, всё… — она замолчала.       — Только не говори, что всё наладится, — скептически бросила я, поднимая на неё взгляд.       — Я и не собиралась. Только хотела сказать, что рано или поздно ты научишься с этим жить, — она сжала мою руку.       — Но как раньше уже ничего не будет, — добавила я, накрывая её ладонь своей.       — К сожалению…       — Знаешь, на завтра ведь задавали огромный стих учить… — как-то нелепо сменила тему я.       — Тут совсем мало одежды… Тебе этого не хватит, — она неодобрительно взглянула на почти пустую сумку. — Стоп. Ты в школу собралась?! — подруга удивилась.       — Типа того, — неестественно безразлично пробормотала я.       — Ты уверена?       — Да.       — Думаешь, Стас тебя отпустит? — неожиданно спросила она.       — А ты думаешь — нет?       — Детка, он не разрешил выйти нам из квартиры… вдвоём.       — Когда? — мысли шевелились так тяжело, что я едва могла прокрутить в голове утренний разговор.       — Утром. Алис, ты не помнишь? — она обеспокоенно заглянула мне в глаза.       — Не совсем… — неуверенно пробормотала я. — У меня сейчас очень плохо с восприятием, если честно. Я иногда не понимаю, где нахожусь и что происходит…       — И ты хочешь в школу? — Она задавала разумные вопросы, но это только сильнее выводило меня из себя.       — Я не могу тут сидеть! Постоянно копаться в себе, задавать вопросы, на которые нет и не будет ответов… Мне нужно отвлечься. Хоть на пару часов в день, — я потерла глаза руками.       — Лад… — она резко замолчала. В дверь комнаты постучали.       — Да! — откликнулась я.       — Это я, — сказал Стас, приоткрыв дверь. — Уже девять вечера, Тань. Собирайся, твоя мама звонила, — уговор был только на сутки, к сожалению…       — Алис… — она неуверенно перевела взгляд на меня. Словно боялась оставить нас вдвоём.       — Всё нормально, спасибо, — заверила я её. — Я поеду завтра на учёбу, — уже для Стаса.       — Что? — он явно не ожидал такого. Ну да. Я сегодня прямо шкатулочка с сюрпризом. Только вот не знаю — с конфетами или с минами.       — У меня конец семестра, нужно закрывать долги… — я назвала причину, которая, как мне казалось, для взрослых всегда весомая. Но по выражению его лица стало понятно: не сработало.       — Мы это позже обсудим, — отрезал он и вышел вместе с ничего не понимающей Таней из квартиры.       Вообще непонятно, почему он решил, что я достаточно адекватна, чтобы остаться одна. Но думать об этом я не хотела. Без кого-то родного рядом я снова ощутила, насколько мне одиноко и неуютно в этом месте.       Полив цветы на подоконнике, я будто на пару минут оказалась в своей прошлой жизни. Я ведь не любила их поливать… Да, они красивые, но возиться с ними мне всегда было лень. А сейчас делала это с каким-то болезненным удовлетворением. Самообман, наверное…       Мне ведь завтра в школу. Надо собрать сумку, приготовить одежду. А я даже не знаю, где у Стаса утюг и гладильная доска. Они точно есть — он ведь почти всегда ходит в идеально выглаженных рубашках.              Неспешно собрав сумку, приготовив форму, я заменила привычную блузу на розовый свитер — совсем не школьный, но утюга я так и не нашла, а выбирать особо не из чего. Я по сути буду в тех же вещах, в которых приехала сюда впервые.       Взяв пижаму, я пошла в душ. Так и не дождавшись Стаса.       Я сидела в ванной, утопая в ароматной пене, когда услышала, как открылась входная дверь. По разгорячённой коже пробежал липкий холодок. Я сжалась и обняла мокрые колени.       — Алис, ты в ванной? — Стас.       Я выдохнула. Почувствовала — всё под контролем.       Не скажу, что удивилась своей реакции. Это было логично. Учитывая всё, что произошло…

***

      — Если ты хочешь пойти в школу — я не против. Ты взрослый человек… А я для тебя, по сути, никто, — Стас замолчал. От него вновь ощутился запах сигарет.       — Единственное — если поймёшь, что тебе сложно, неважно по какой причине — сразу звони мне. Номер ты знаешь, — проговорил он, заходя в открытую комнату. Я сидела на краю кровати, распутывая мокрые волосы.       — Угу… — Ну и что я ещё могла сказать?       — Во сколько тебя будить? Или сама справишься? — спросил он, подпирая косяк плечом.       — Нужно. В семь, думаю… А какая тут станция метро? — только сейчас до меня дошло, что я даже не знаю, где нахожусь.       — Неважно. Я отвезу тебя. Доброй ночи.       Он вышел.       И за ним — снова тишина.       Только теперь я поняла: в этой тишине… я не совсем одна.