Вечер откровений. Глава 13

I

Грей замер, его лицо, обычно напоминающее непроницаемую маску из старого пергамента, на мгновение дрогнуло. Я стояла в дверях, судорожно вцепившись в холодную ручку, и чувствовала, как легкие горят от быстрого бега. Воздух в кабинете казался слишком плотным, пропитанным запахом терпкого табака и старой кожи. Директор медленно поднялся, обошел стол и, взяв меня за плечи, мягко, но настойчиво усадил в глубокое кожаное кресло. — Врата открыты… — прошептала я в третий раз, принимая из его рук стакан воды. Ледяная жидкость обожгла горло, помогая немного прийти в себя. Грей долго молчал, глядя на то, как дрожит вода в моем стакане. Он подошел к окну, за которым расстилалась непроглядная чернильная тьма леса. Его силуэт в свете настольной лампы казался неестественно резким. — Врата, Маю, — заговорил он, не оборачиваясь, — это не просто метафора. Это древний энергетический барьер, веками сдерживавший то, что не должно ходить по нашей земле. Если Тенегрив не лгал, значит, печать пала. Я сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. — Теперь они придут сюда в полную силу? — Не просто придут, — Грей повернулся, и я увидела в его глазах отблеск чего-то, что было сильнее простого опасения. — Они будут возвращать себе территорию. Нам нужно готовиться, Харрис. Готовиться к войне, масштабов которой эта школа не видела десятилетиями.

II

Остаток ночи превратился в тягучую пытку. Я лежала, уставившись в потолок, и слушала, как за окном завывает ветер, качая голые ветви деревьев. «Война». Слово эхом отдавалось в пустой комнате. Я встала, босая, чувствуя ледяной пол ногами, и вышла в коридор. Там, у окна, залитого призрачным лунным светом, стоял настоящий Ниган. Его профиль был спокоен, но рука, лежащая на подоконнике, была напряжена. — Тоже слышишь, как тишина становится громче? — спросил он, не оборачиваясь. — Грей сказал, что мы на пороге войны. Ниган горько усмехнулся, доставая незажженную сигарету. — Война началась, когда погиб Виктор. Сейчас мы просто ждем, когда первый зверь прыгнет из темноты. Мы стояли рядом, два призрака в пустом коридоре, глядя на густеющий мрак за границей территории. Казалось, сама тьма дышит, прижимаясь к защитным барьерам школы, пробуя их на прочность.

III

Жизнь в Рэйвенхольме превратилась в изнурительный марафон. Профессор Мортен на лекциях больше не шутила. Она заваливала нас детальной информацией о строении существ, заставляя заучивать атласы уязвимостей. Вампиры, гулы, инферналы — список пополнялся ежедневно, становясь бесконечным реестром кошмаров. Тренировки стали похожи на гладиаторские бои. Манекены летали по залу, а запах пота и железа стал нашим постоянным спутником. — Еще раз, — Ниган стоял надо мной, когда я, задыхаясь, оперлась о колени. — Если ты не сможешь ударить из неудобного положения, тебя сожрут за три секунды. — Полчаса… дай мне полчаса, — прохрипела я. — У вендиго нет понятия «перерыв», азиаточка. Он бросил мне бутылку. Вода казалась божественным нектаром. — Реально ли закрыть врата? — спросила я, вытирая лицо. — Грей знает ритуалы. Но врата не открылись сами. Их выломали изнутри или открыли отсюда. Пока мы не найдем источник — ту самую «точку разлома», — монстры будут лезть, как тараканы из щелей.

IV

К пятнице усталость накрыла нас свинцовым одеялом. Нагрузки были такими, что многие просто не доходили до аудиторий. Я проснулась от странного давления в груди. В комнате царил серый полумрак. Бетти на соседней койке металась, её лицо было бледным, почти прозрачным, а под закрытыми веками бешено двигались зрачки. — Бет! Проснись! — я плеснула ей в лицо водой из стакана. Подруга подскочила, хватая ртом воздух, её глаза были полны неподдельного ужаса. — Сонный паралич… — прошептала она, дрожа всем телом. — На мне кто-то сидел. Тень. Высокая, с пальцами-ветками. Она улыбалась мне, Маю. Прямо здесь, в нашей комнате. Мы сидели в тишине, прислушиваясь к каждому шороху. Если Врата открыты, то защиты в стенах общежития больше не существовало.

V

Вечером субботы я лежала в темноте, не в силах пошевелить даже пальцем, пока в дверь не постучали. Это был Ниган. Он принес два стакана облепихового чая. — Ты похожа на зомби, — мягко сказал он, присаживаясь на край моей кровати. — Тебе нужно набраться сил. Мы сидели в уютном полумраке, и разговор внезапно свернул с темы охоты на что-то личное. Я рассказала ему всё. Про тотальный контроль матери, про попытку стать «заменой» умершему ребенку, про ту девочку, которая подарила мне свободу ценой своей жизни, и про иглы, оставившие шрамы на моих руках. — А ты сильнее, чем кажешься, — тихо произнес он, глядя на мои запястья. — Моя очередь удивлять? У меня всё проще. Я сирота. В десять лет увидел кикимору и влюбился в этот ужас. Грей спас меня, вытащил из приюта и сделал своим протеже. По сути, он мне как отец. Я смотрела на него, и внутри что-то таяло. Его пальцы на мгновение коснулись моей ладони — не ледяные, как у Тенегрива, а живые, теплые. — Попробуй поспать, — он поднялся, уходя к двери. — А то завтра я сам тебя уложу. — Спокойной ночи, Ниган. Когда дверь закрылась, я поняла, что эта неизвестность за окном манит меня меньше, чем человек, который только что вышел из моей комнаты. Я засыпала с мыслью, что Врата открыты, но теперь у меня был тот, кто готов стоять со мной на их пороге.