Опасное притяжение. Глава 20

I

Его пальцы, длинные и изящные, сжали мое запястье чуть крепче, чем того требовала нежность. Я ощутила, как по предплечью пополз колючий ледяной холод, оставляя за собой шлейф странного оцепенения. Это не была физическая боль — скорее магический резонанс, парализующий волю. Я чувствовала себя птицей, завороженной взглядом змеи: знала, что нахожусь в ловушке, но каждый нерв моего тела пел от этого опасного соприкосновения. Рафаэль наклонился еще ниже. Его дыхание, лишенное человеческого тепла, коснулось моих губ, прежде чем он снова накрыл их своими. Поцелуй изменился. Если в библиотеке это было мимолетное узнавание, то теперь это была стихия. Его губы, сначала осторожные и изучающие, стали требовательными, почти властными. Он впивался в меня так, словно хотел выпить саму мою суть, проверяя, где заканчивается моя стойкость и начинается покорность. Я невольно застонала, и этот звук, затерявшийся в тишине огромной залы, заставил его едва слышно усмехнуться. Его ладонь соскользнула с запястья и собственнически легла на мою талию, притягивая меня вплотную к своему твердому, как мрамор, телу. Внутри меня бушевала буря: остатки здравого смысла кричали о том, что я совершаю непоправимую ошибку. Это было безумно, неправильно, гибельно... Но почему же тогда каждая клетка моего существа умоляла его не останавливаться? — Ты играешь с огнем, Маю, — прошептал он, отстранившись всего на дюйм. Его глаза, в которых не было зрачков — лишь бездонная ночная синева — прожигали меня насквозь. — А ты? С чем играешь ты? — мой голос дрожал, но я заставила себя вскинуть подбородок. Рафаэль улыбнулся. Уголки его губ дрогнули в редком проявлении почти человеческой неуверенности. — Я предупреждал тебя... — его бархатный голос окутывал меня, как тяжелый шелк. — Ты притягиваешь меня сильнее, чем жажда. Он произнес мое имя так, будто пробовал на вкус изысканное вино, выдержанное веками. — И что теперь? — мой шепот утонул в складках его темного костюма. Рафаэль переместил ладонь мне на затылок, его холодные пальцы запутались в моих волосах, заставляя снова посмотреть на него. — Теперь... — он помедлил, и в этой паузе я услышала, как за окном воет ветер. — Теперь ты принадлежишь мне. Ни Вивальду, ни твоим охотникам. Только мне. Я не успела осознать тяжесть его слов, как тревога, острая, как игла, пронзила мое сознание. Тень. У самой двери, там, где свет свечей не решался разогнать мрак, мелькнул край белой одежды. Кто-то наблюдал за нами, впитывая каждое наше движение. Я резко отстранилась, сердце пустилось вскачь. В огромной библиотеке, среди тысяч молчаливых томов, мы казались единственными живыми существами, но чувство чужого взгляда не проходило. — В чем дело? — Рафаэль выпрямился, его взгляд мгновенно стал хищным и сосредоточенным. — Мы не одни, — прошептала я, оглядывая балкон и лестницы. — Кто-то был там. Рафаэль не выглядел испуганным. Напротив, он расслабился и едва заметно улыбнулся, глядя на один из самых темных стеллажей. — Дафна? — негромко позвал он. Я почувствовала, как волоски на руках встали дыбом. — Кто такая Дафна? — Я слышал её дыхание. Слабое, как шелест старой бумаги, — пояснил он. И тут она появилась. Прямо из массива дубовых полок, словно соткавшись из пыли и лунного света, вышла девушка. Её облик был неземным: длинные светлые косы, доходившие почти до пола, и невесомое белое платье, которое колыхалось в воздухе, подчиняясь законам не ветра, а водного течения. — Познакомься, — Рафаэль указал на меня. — Это Маю. А это Дафна, хозяйка этих теней и моя единственная подруга в этом склепе. — Приятно... познакомиться... — голос Дафны был похож на эхо, доносящееся из глубокого колодца. Казалось, каждое слово причиняет ей физическую боль. Она была прозрачной, сквозь её ладонь я видела корешки книг. В её глазах плескалась такая вековая тоска, что у меня перехватило дыхание. — Ты действительно призрак? — я сделала шаг к ней, завороженная этой печальной красотой. — Думаю, да, — она печально улыбнулась. — Я не помню момента своего конца. Просто однажды стены стали для меня воздухом, а люди — лишь шумом ветра. — Она привязана к замку, — добавил Рафаэль, подходя ближе. — Дафна ждет. Вечно ждет чего-то, чего сама не может назвать. Девушка-призрак посмотрела на Рафаэля с такой преданностью и печалью, что мне стало не по себе. Она была частью его мира — мира теней, в который я так стремительно проваливалась.

II

Вернувшись в свою комнату, я долго не могла прийти в себя. Лежа на кровати под балдахином, я смотрела на трещины в потолке. Старинная лепнина осыпалась, обнажая темные балки, похожие на ребра огромного зверя. Казалось, замок медленно переваривает меня, превращая в одну из своих легенд. Мои губы всё еще горели. Холод Рафаэля оставил на них странный, парадоксальный жар, который не проходил, как я ни старалась унять дрожь. Я закрыла глаза, и темнота перед веками тут же превратилась в холст, на котором воображение принялось рисовать картины, от которых кровь приливала к щекам с новой, пугающей силой. Это было наваждение, эротическое безумие, но я не отгоняла его — я смаковала каждую деталь. В своих мыслях я снова была в той библиотеке, среди запаха старой кожи и пыли, но на этот раз дверь была заперта наглухо. Я видела, как Рафаэль делает шаг ко мне, и в его обычно бесстрастном лице просыпается нечто первобытное. Его руки, длинные и сильные, не просто касались моей талии — они собственнически сжимали её, приподнимая меня и усаживая на массивный дубовый стол. Холод дерева просачивался сквозь ткань моих джинсов, но я чувствовала только его тепло — то самое, магическое, что разливалось от его прикосновений. Я представляла, как его ладони скользят выше, под куртку, сминая тонкую ткань футболки. Его пальцы, ледяные и чуткие, очерчивали ребра, заставляя меня выгибаться навстречу этой пытке. В моем воображении он не останавливался на поцелуе в шею. Я чувствовала, как его губы спускаются ниже, к ключицам, оставляя за собой дорожку из покалывающего холода, который в следующую секунду превращался в электрический разряд внутри моего живота. На живо чувствовала как ледяные пальцы сжимают грудь, заставляя меня жалко хватать воздух ртом. Я видела, как его черные волосы рассыпаются по моим плечам, закрывая нас от всего мира. В моих фантазиях он был жадным. Он не просто целовал — он забирал. Его зубы едва ощутимо касались нежной кожи на моей шее, прямо над пульсирующей веной, и это было настолько остро и правильно, что низ живота сводило тянущей судорогой. Я представляла, как мои собственные руки, теперь смелые и не знающие преград, вплетаются в его волосы, притягивая его лицо еще ближе, требуя большего. Как его рука медленно перемещается к моей шее, не сжимая, но давая почувствовать свою безграничную власть. Как он смотрит на меня сверху вниз, и в этом взгляде — обещание обладания, которое выходит далеко за рамки человеческого понимания. Я видела, как он медленно расстегивает молнию моей куртки, и как его взгляд темнеет, когда он видит мою кожу, покрытую мурашками от его близости. Это была бы не просто близость. Это был бы акт самоотречения. Я была готова отдать ему каждый вдох, позволить его холоду заполнить меня целиком, лишь бы это мгновение длилось вечно. Я представляла, как его губы находят мои снова, но теперь это был бы поцелуй, пахнущий грозой и вечностью, поцелуй, после которого уже невозможно остаться прежней. Я резко распахнула глаза, тяжело дыша. В комнате было пусто и тихо, но фантомные ощущения его рук на моих бедрах были настолько реальными, что я невольно прижала ладони к лицу. Моё тело предавало меня, оно жаждало этого монстра, этой тени, этого врага, ставшего единственным, кто заставлял меня чувствовать себя по-настоящему живой. Стук в дверь заставил меня подпрыгнуть. — Ужин, Маю, — голос Элисы был лишен эмоций. Я поспешно привела себя в порядок. В зеркале я видела незнакомку с лихорадочным блеском в глазах и припухшими губами. "Черт, — подумала я, — Вивальд увидит всё". В большом зале царила атмосфера торжественного похорона. Длинный стол, серебряные подносы с мясом, источающим аромат пряностей, и Вивальд во главе стола. Он медленно крутил бокал с густой красной жидкостью. Его взгляд впился в меня, как только я переступила порог. — Надеюсь, ты голодна, — проговорил он, и в его голосе послышалась угроза. — У меня нет выбора, кроме как поддерживать силы, — ответила я, садясь на предложенное место. — Выбор есть всегда, — Вивальд усмехнулся. — Ты могла бы сбежать. Но ты этого не сделала. Значит, тебе здесь нравится? Напряжение за столом можно было резать ножом. Элиса ела молча, не поднимая глаз. В этот момент вошел Рафаэль. Он прошел мимо меня, даже не взглянув, и что-то прошептал Вивальду. Лицо хозяина замка мгновенно исказилось от ярости. Бокал в его руке треснул, и красная жидкость — вино или кровь? — залила скатерть. — Твои друзья слишком пронырливы, — прорычал Вивальд, глядя в пустоту перед собой. — Они убили моего посла. Они ищут тебя, Маю. Я едва не подавилась. Ниган. Бетти. Они живы! Они идут за мной! Радость смешалась со страхом: если они придут сюда без плана, Вивальд уничтожит их. Но слова Вивальда подтвердили мои надежды — я не забыта. Но теперь мой план должен был стать вдвое сложнее: спастись самой и не дать Вивальду убить тех, кто мне дорог. И самое безумное — я не могла представить свой побег без Рафаэля.

III

Вечер прошел в лихорадочном ожидании. Я попросила у Элисы бумагу и ручку — на удивление, она принесла современный блокнот, который смотрелся чужеродно в этой средневековой обстановке. Я начала писать, набрасывая пункты плана.