Видеть то ,что видеть не подобает детям ...

Тёплый вечер окутывал улицы Сент-Круа, когда двое подростков медленно шагали по пыльной мостовой. Александр Гамильтон, худощавый и взъерошенный, чуть опережал своего лучшего друга, Эдварда Стивенса, который шел сдержанно, чуть опустив голову. Оба были погружены в разговор. — Ты знаешь, Эдвард, — заговорил Алекс, размахивая руками, — я не собираюсь исчезнуть в серой массе. Я хочу, чтобы меня помнили веками! Как Александра Македонского, как Цезаря… или даже, кто знает, лучше! — Лучше Цезаря? — Эдвард усмехнулся. — Ты, конечно, амбициозен. — Разумеется! Они были велики, но их ошибки стали их гибелью. Я учусь на них. Мне нужно не просто завоевать мир, но и удержать его! Эдвард покачал головой, глядя, как его друг весь светится этим безумным огнём, которым горели все великие личности перед своим восхождением… или падением. Прохождение через темные улицы Они свернули в узкий переулок, где воздух был пропитан запахом гари и прелого дерева. Позади, на широкой площади, раздавались крики. Рабов снова загоняли в ряды. Эдвард отвёл взгляд, а Александр наоборот задержался, вглядываясь в сцену. Люди, чьи лица были искажены страхом и смирением, стояли в оковах. Их продавали с аукциона. — Это мерзко, — пробормотал Эдвард. — Это власть, — ответил Алекс тихо. Эдвард нахмурился. — Ты ведь не оправдываешь это? — Оправдываю? Нет… — он задумался. — Но власть всегда принадлежит сильнейшим. Те, кто у руля, диктуют правила. История помнит победителей, а не жертв. Далее проходя дальше они наткнулись на дебри улиц , наполненный развратом , запахом сигарет и алкоголя , это был секс-переулок , тут продавали секс-рабынь , кого-то с пеленок , кто-то уже в зрелом возрасте себя продавал ,ибо есть было нечего и вот на такой разврат натыкаются оба подростка Алекс вместе с Эдвардом наблюдают сцену где суровый мужчина плюётся на женщину и грубо толкает спереди , при этом крича " называй меня мой господин! Поняла!" На что женщина которая выглядила изможденной проговоривала ели как " да ... да... мой господин..ах." и потом старики-французы которые публично насиловали маленьких девочек-мулаток на вид 10-12 лет , не смотря на их мольбы о том чтобы те прекратили , но старикам было всё равно, ведь они за это проплатили... Алекс испытывает чувство несправедливости ,но вспоминает знакомую сцену на базаре с мамой и тогда Алекс говорит Эдварду " это же секс... не так ли ? " На что Эдвард говорит , " да Алекс ,это секс , мне отец обьяснял , что у взрослых наступает момент когда они очень сильно этого хотят , помнится мне когда моя собака просила кабеля , она выбежала из нашего дома и мы её искали , и после когда я с семьей искали её , я обнаружил её за углом своего дома с кабелем сверху, ну ...и...они вообщем-то ..." И Алекс продолжил , "занимались сексом? " Эдвард продолжил : " да можно и так сказать, только это помоему называется спаривание у животных, ну а что у людей то и у животных одинаково , я думаю это интинкты ..." Потом Алекс с любопытством спросил Эвдарда : " неужели природа женщин , так вынуждает их унижаться перед мужчинами ,и оголяться перед ними ? Неужели им нравится быть такими слабыми , где их гордость?" На что Эдвард продолжил " хах... я раньше тоже так думал , но знаешь моя собака после этого случая забеременела и родила щенят... я думаю что у женщин это на инстинктах природы идет... желание быть бесомощной ... ибо как им тогда привлекать властных мужчин , чтобы зачать детей ? " Алекс почувствовал дискомфорт ,но ничего не сказал . Эдвард вздохнул. — Ты когда-нибудь думаешь… о другом? О том, что будет, когда ты станешь взрослым? Алекс посмотрел на него, его губы чуть приоткрылись, как будто он хотел что-то сказать про маленьких девочек , но передумал. — Конечно. Они снова пошли дальше, оставив за спиной мрак рынка и людские стоны. Журнал о дуэлях Наконец, их путь привел их к небольшому ларьку, освещенному тусклым светом фонаря. Там продавались газеты, книги и журналы, привезенные с материка. Александр остановился, потянувшись к одному из изданий. На обложке акварелью от руки художника изображён дуэльный пистолет и два джентльмена в боевой стойке . Этот журнал был весь исписан от руки писателя .Роскошь 18 века по вполне приемлемой цене , но что не по карману Александру . — О, дуэли! — восхищённо выдохнул он, пробегая глазами заголовок. Эдвард усмехнулся. — Тебе правда интересна вся эта глупость? — Это не глупость! Это честь! Это… — он перевернул страницу, вчитываясь в текст. — Это искусство. Эдвард закатил глаза и, покачав головой, вытащил из кармана несколько монет. — Беру, — сказал он продавцу. Алекс потрясённо посмотрел на него. — Что? Нет, не стоило… — Просто возьми. Я знаю, что тебе это важно. Алекс зажал журнал в руках, проводя пальцами по гладкой бумаге, и вдруг улыбнулся — впервые за вечер искренне. — Спасибо, Эдвард. Они снова пошли дальше, а стойки с факелами подобные современным фонарям продолжали освещать их дорогу, превращая ночь в арену для новых мечтаний.