Часть 182

Мужчина вышел из душа в своём красном ночном наряде и тихо прошёл через гостиную к их с супругой комнате, чтобы не побеспокоить будущего зятя. Войдя внутрь, он увидел жену, сидящую перед зеркалом и расчёсывающую свои длинные тёмные волосы. Она была изящна и грациозна, и это очень привлекало его. Однако, его душевные терзания сейчас были сильнее страстных желаний. Подойдя к кровати, Лекса уселся на краю, немного склонившись вперёд, опершись локтями о колени, сцепив пальцы, и, размышляя, смотрел в пол. Он был даже немного ошарашен произошедшим, и ещё раз убедился в том, насколько жизнь непредсказуема. Молодая цыганка заметила в отражении мужа, а затем услышала его шаги и решила закончить с волосами, чтобы поскорее оказаться в его объятиях. Она отложила гребень в сторону, а затем подошла к нему и присела рядом. Заметив задумчивость своего мужа, девушка положила руки ему на плечи и начала массировать мягкими разминающими движениями. Ему были приятны её прикосновения, но мысли были заняты другим. Амира: что с тобой, любимый? Ты какой-то задумчивый. Что тебя так расстроило? Лекса: да так… Амира: неужели рассказ отца о том, что происходит в моём бывшем таборе, так повлиял на тебя? Лекса: да нет. Ну, безусловно меня это огорчило, но не об этом я думаю сейчас… Молодая цыганка немного обеспокоено взглянула на своего мужа, который, как ей показалось, почему-то боялся поднять голову и посмотреть ей в лицо. Амира: а о чём? Что случилось? Тебя что-то беспокоит? Расскажи мне. Его дыхание потяжелело, а глаза забегали по всей комнате. Он понимал, что хочет ей всё рассказать и хоть немного выплеснуть это из себя, но всё же немного боялся и очень сильно стыдился этого поступка. Девушка пристально смотрела на него, а затем взяла одной рукой его руку, а второй нежно гладила по плечу. Собравшись с мыслями, мужчина решил ей всё рассказать. Лекса: понимаешь, моя Амира, однажды в молодости я совершил один ужасный поступок, последствия которого сегодня ударили меня в самое сердце, как гром среди ясного неба. Я не рассказывал тебе об этом, и сейчас мне очень стыдно за него, я не могу найти себе места с тех пор, как осознал правду… Молодая цыганка в недоумении смотрела на своего мужа, ожидая дальнейших объяснений. Амира: о чём ты сейчас, дорогой? Что именно ты имеешь ввиду? Почему вдруг сейчас об этом вспомнил и страдаешь? Разве мы не покончили полностью с твоим прошлым? Лекса: эх, моя Амира, если бы это было так. Сегодня судьба снова столкнула меня с тем, что я когда-то совершил. И даже сейчас я многое понимаю. Помнишь, как я страдал от того, что моя сестра Роза и сын Лачо отвернулись от меня? Амира: да, помню. Лекса: теперь я ещё больше понимаю, что это всё было не просто так. Это тоже была расплата за совершённый грех. Мы не покинем этот мир, пока не переживём и не испытаем на своей шкуре то, что заставили пережить кого-то. Амира: о чём ты сейчас, любимый? Почему вспоминаешь об этом? Лекса: однажды я тоже заставил двух родных людей отвернуться друг от друга. Рассорил брата и сестру с помощью клеветы и обмана. А сегодня встретился с последствием этого. На мгновение встретившись взглядом со своим супругом, девушка заметила пару повисших слезинок на его глазах, в голосе всё больше стала слышаться хрипотца. Амира: кого ты рассорил, любимый? И о каких последствиях ты говоришь? Лекса: в отместку за то, что Бахти отнял у меня Катерину, которую я когда-то любил, я разрушил его отношения с сестрой, и их общение прервалось поэтому. Молодая цыганка даже немного округлила глаза от услышанного, понимая, что её муж сейчас говорит об отце Хитаны и матери Романа. Тем не менее, она продолжала его внимательно слушать, не перебивая. Лекса: это из-за меня Роман с Хитаной годами не знали друг друга и не общались столько лет. Из-за меня… По лицу мужчины потекли слёзы, которых он не сдерживал, испытывая боль от своего поступка и муки совести. Лекса: но судьба неумолима, моя Амира. Она снова воссоединила их спустя столько лет… Он пришёл к нам в комплекс, полюбил мою дочь, сблизился с нами, ничего не зная… Что это, если не сам Божий промысел, моя Амира? Девушка была немного ошарашена услышанным и бросила взгляд в сторону, приоткрыв рот. Лекса: я очень сожалел об этом… Теперь я не знаю, как смотреть им в глаза. Они так любят меня, уважают, заботятся… А я не достоин и одного из взгляда. Особенно этой девочки. Я и так столько плохого ей сделал, больше всех ей причинил зла… Дэвэл миро… Видя состояние своего мужа, девушка порывисто обняла его, нежно поглаживая между лопаток. Он со слезами на глазах тоже обхватил её руками, крепко прижимая к себе. Она была для него пристанищем, гаванью отрады и светом надежды для его души. Амира: успокойся, любимый мой. Всё будет хорошо. Нельзя называть ошибкой то, последствия чего можно исправить. Так должно было быть… Лекса: они не простят мне этого, моя Амира… Я разрушил их жизнь, испортил им детство, сделал их одинокими… По моей вине они чувствовали себя сиротами… Кто знает, как пришлось этому парню? Я же видел его ещё маленьким. Дэвлалэ! Кто мог подумать, что однажды он станет моим зятем… Молодая цыганка не отрывала от мужа своего внимательного, полного боли и сочувствия, взгляда. Её губы сжались, брови чуть дрожали, на лбу залегла тонкая складка, а в уголках глаз блестела влага. Когда его голос надломился, она освободилась от его объятий и потянулась к его руке, крепко сжав её. Сейчас, как и когда-то ранее она хотела разделить с ним тяжесть воспоминаний и помочь ему справиться с этим. Мужчина посмотрел на неё из-под лба блестящими от сдержанных слёз глазами. В этом взгляде было всё: и боль, и стыд, и надежда на понимание. Губы дрожали, он пытался что-то добавить, но слова застревали в горле. Амира: да, жизнь не предсказуема, Лекса. Никто не знает, что его ожидает впереди. Все мы совершаем ошибки, и их можно исправить, если по-настоящему этот захотеть. То, что ты пережил, было предначертано судьбой, и сейчас нельзя что-то изменить в прошлом. Но сегодня и завтра только в наших руках. Хитана любит тебя, для неё ты сейчас, как настоящий отец. А Роман очень восхищается тобой, твоими словами и поступками. То, какой ты сейчас, это самое главное. Отпусти прошлое. Лекса: да, ты права, моя Амира. Прошлое нужно отпускать. И есть только один способ, как это сделать. Я расскажу им правду, расстаюсь перед ними, буду молить о прощении за каждый год, который они не общались… За каждое письмо от Бахти к Эсмеральде, перехваченное мной… За каждый их любящий и уважающий взгляд в мою сторону. Ничего этого я недостоен… Никакой любви и уважения я не достоин… Амира: ты достоин самого лучшего, дорогой. Все тебя любят. Для твоих детей ты свет, освящающий им дорогу, для сестры – скала, стоящая за её спиной. Для моих родителей и сестёр ты – человек, которым стоит восхищаться, на которого можно положиться, который всегда придёт на помощь, не думая ни о чём, любящий мужчина, защищающий свою семью. Даже для людей города ты – опора и щит, как они тебя называли. А для меня ты – целый мир. Как звёзды не могут светить без ночного неба, как жизнь не может пробудиться без весеннего солнца, так и я не могу быть без тебя, Лекса. Лучам луны не затеряться в темноте. Так и твоей душе не стать заложницей прошлого. Я всегда с тобой, любимый. Всё будет хорошо. Они простят тебя, вот увидишь. Снова обнимут тебя, пожмут руку, посмотрят на тебя с любовью и гордостью. Мужчина уже не сдерживал своих слёз, не отрывая взгляда от своей супруги. По её лицу тоже текли слёзы, а мягкая ласковая улыбка и светящиеся глаза дарили ему безграничную любовь, поддержку и надежду, что всё будет хорошо, он снова выберется из тени прошлого, восстанет из пепла. В следующее мгновение он порывисто обнял её так, словно боялся, что она исчезнет. Его руки сомкнулись вокруг неё мёртвой хваткой. Она тоже обхватила его, закрыв глаза, с которых текли слёзы. Мужчина уткнулся лицом в её плечо, прижимая её к себе, и в его судорожном выдохе было всё: слёзы, облегчение и та боль, что наконец нашла выход. Вскоре он уже лежал в объятиях своей супруги, утешившись и успокоив душевные терзания. Разговор с ней подарил ему надежду на прощение, а значит ничего ещё не закончено. С этими мыслями мужчина уснул, ощущая тепло супруги, как телесное, так и душевное. Увидев дочь без сознания, женщина перепугалась и бросилась к ней. пытаясь привести её в себя. Земфира: Люцита! Дочка! Что с тобой? Люцита! Через несколько минут молодая цыганка очнулась от того, что её кто-то трясёт. Увидев перед собой лицо матери, девушка не сразу поняла, что произошло, и почему она на лежит на диване. Женщина очень обрадовалась, что дочь пришла в себя, и облегчённо вздохнула. Однако, этот случай стал ещё одним доводом к её домыслам о беременности её дочери. Земфира: дочка? Ну слава Богу! Ты меня напугала. Люцита: что случилось? Земфира: ты упала в обморок. Хорошо, что на диван, а то я бы даже не успела тебя подхватить. Я даже не сразу и заметила. Молодая цыганка по поднялась и присела рядом с матерью. В её голове снова проскользнула мысль о возможной беременности, которую внушила ей Кармелита. Однако, сейчас она хотела поговорить с матерью, как и планировала, а со своим состоянием разберётся потом. Люцита: странно. Наверное это от волнений. Всё-таки меня на меня очень повлиял рассказ о том, что происходит в нашем таборе в Ковальске. Её мать пронзительно смотрела на неё, понимая, что дочь, возможно, знает о своей беременности и пытается сейчас скрыть это от неё. После последнего случая женщину переполнило эмоции, и она решила взять ситуацию в свои руки. Земфира: Люцита, послушай, я всё прекрасно вижу и понимаю. Ты что снова хочешь наступить на те же самые грабли? Разве ты забыла, чем закончилось такое в прошлый раз? Люцита: мам, понимаешь, с этим человеком я снова почувствовала себя счастливой, любимой, нужной, какой не чувствовала себя уже очень давно. Земфира: Люцита, но он же гаджо, да к тому же, ещё и следователь. Неужели ты забыла, как мы вытягивали тебя из того состояния, в котором ты была, когда твоего Пашу убил преследуемый ним преступник? Ты хочешь снова это пережить? Неужели ты не боишься? Люцита: я боюсь. Земфира: вот. Вот! Так что же ты делаешь, дочка? Почему не думаешь ни о чём? Люцита: я боюсь, мама, но боюсь вовсе не того, о чём ты говоришь. Я боюсь того, что буду жалеть о том, что не дам себе шанса на счастье. Не стану счастливой и не сделаю счастливым его. Только этого я боюсь, но больше ничего. Женщина была потрясена такими словами дочери. Она снова обрекает себя на страдания ради какого-то гаджо, да ещё и вовсе забыла о сыне. Эмоции переполняли её, но она пыталась сдерживаться, чтобы не поскандалить с дочерью, но у неё это плохо получалось. Земфира: что? Что ты говоришь, дочка? Какой шанс? Ты забыла, что у тебя есть ребёнок? Ты вовсе им не занимаешься! К тому же, что скажут люди, когда узнают об этом? Весь табор снова будет судачить о твоём позоре! От услышанного у девушки произвольно расширились глаза и приоткрылся рот, а через мгновение она раздалась истерическим смехом. Её мать пристально смотрела на неё, не понимая такой реакции. Люцита: ах вот оно что оказывается? Неужели ты снова будешь говорить о позоре? Для тебя так важно мнение окружающих? А я думала, что после случая с Амирой ты изменилась… Земфира: не переводи тему, дочка. Ты знаешь, что я имею ввиду. Южные цыгане, хоть и не в конфликте с властями, но и такой выбор какой-то приживалки они не смогут принять. Люцита: что? Мама, что ты говоришь? Приживалки? Земфира: а кто мы здесь, Люцита? Да, для нас эти места стали родными, но для людей мы здесь остались чужими. Так же, как и когда-то Лекса и его близкие были чужаками в нашем таборе. Люцита: вот уж не ожидала такого… Может мне вообще уйти из табора? Чтобы ты не опозорилась перед людьми, у которых мы приживаемся? Земфира: дочка, ты меня не так поняла. Почему ты не думаешь о семье? Думаешь, на аукционе никто не обратил внимания на твои выходки? Что будут говорить в таборе? Люцита: я и так всё время о семье и думала. Забыла о себе, о том, что я женщина, что меня могут любить, мной могут восхищаться, желать. И что я получила взамен? Ты даже выслушать меня не можешь, как Амиру, судишь и обвиняешь в позоре. Да разве это главное? Земфира: ты не сравнивай себя с Амирой, дорогая. Лекса хотя бы цыган, а ты связалась с гаджо. Снова. Да к тому же ещё и понесла от него. Я в этом уверена. Чем ты думала? Услышав эти слова, девушка приоткрыла рот и ошеломлено смотрела на мать. Она сама ещё не знала, правда ли это, а слова матери ранили её до глубины души. Люцита предполагала, что так может быть, но не ожидала, что услышит такое. Вдруг ей стало очень больно, и она бросилась к лестнице, чтобы подняться в свою комнату. Поднимаясь по ступенькам, девушка слышала голос матери. Та вдруг поняла, что перегнула палку, и бросилась следом за дочерью. Земфира: Люцита, дочка, тырдёв! Прости, я не то хотела сказать… Ты не так поняла… Посреди дороги девушка обернулась и обиженно посмотрела на мать. На её глазах выступили слёзы, и она сдерживалось из последних сил. Люцита: ты сказала всё, что думала, мама. Я всё правильно поняла. Земфира: Люцита! Молодая цыганка быстро поднялась по ступенькам и закрылась в своей комнате. Присев на краю кровати, она дала волю эмоциям. Девушка не понимала свою мать, почему та так с ней поступает. Разве она не хочет, чтобы она была счастлива? К чему эти дурацкие убеждения о позоре и мнении окружающих? С этими мыслями она вскоре не заметила, как уснула. Земфира тяжело дышала, смотря вслед дочери, и в какой-то момент поняла, что наговорила глупости. Женщина взялась обеими руками за голову, бегая глазами по комнате. Земфира: что я наделала? Господи, я же совсем не то хотела сказать… Прости, дочка… Что на меня нашло? Взяв в руки чашку чая, она сделала несколько глотков, пытаясь успокоиться. Но её сердце бешено колотилось от переживаний, а вздохи тяжелели с каждой секундой. Женщина уже сто раз пожалела о своих словах. Какие-то необъяснимые эмоции нахлынули на неё, что она и сдержатся не смогла. В душе она не была против, просто переживала за дочь, чтобы та не пострадала, но сейчас её будто бы бес попутал. С тревожными мыслями и чувством вины женщина вернулась в комнату и коснулась головой подушки. Утром девушка снова переоделась в цыганский наряд и туго повязала на голову платок, чтобы никто не смог рассмотреть её светлые волосы. Мужчины в ожидании наблюдали за ней. Закончив с образом, девушка взяла ми рук Михая пистолет и сунула его под завязанный на талии платок, покрыв другим платком. Тот в свою очередь взял небольшую сумку, в которой лежали пачки зелёных купюр. Марта: ну, можем отправляться? Михай: да. Пойдём вместе к выходу из леса, а там разойдёмся. Вы пойдёте по своих делах, а я по своих. Встретимся уже здесь. Марта: если ты будешь в городе, купи что-то из детского питания. Ребёнка нужно будет чем-то кормить. Михай: да, ты права. Пока не будут готовы твои документы на неё, вы будете жить здесь. Банго: а сколько дней займёт это, хозяин? Михай: не знаю, Банго. Всё зависит от уплаченной за это суммы. Главное сделайте то, что нужно, а с остальным разберёмся потом. Марта: не волнуйся. Неудачи не будет. Михай: вот и отлично. Все трое довольно улыбнулись и кивнули друг другу, находясь в предвкушении мести врагам. Выйдя из пещеры, они спустились по каменной тропинке через ущелье и направились в лесную чащу. Мужчина в своей чёрной рубашке с белым узором сидел на диване с чашкой кофе и задумчиво курил сигарету, собираясь со своими мыслями. Его родные, тоже в тёмной одежду, заканчивали завтракать и готовились к приходу младших дочерей Баро, чтобы передать детей. Шувани южного табора устроилась в кресле с чашкой чая, а молодая цыганка присела возле своего мужа и взяла его за руку, бросив на него тёплый понимающий взгляд. Он посмотрел на неё с любовью и благодарностью, но в его глазах также читался страх. Его дочь сидела во втором кресле, держа на руках младшую сестру, а молодой баро южного табора – края за столом, качая маленького сына. Лила: ну что, сестрёнка? Пойдёшь к своим младшим тётям? Хитана: наши дети точно не дадут скучать им. Роза: как хорошо вы придумали, девочки мои. Если бы не было младших детей твоего отца, то пришлось бы кому-то оставаться с ними. Лачо: ничего, как-то было бы. Сейчас главное исполнить свой долг перед этой девушкой. Она столько помогла нам. Лила: да, ты прав. Сейчас вспоминается только хорошее. Пусть покоиться с миром. В гостиной вдруг повисла минутная тишина. Ещё раз переглянувшись с супругой и ощутив её поддержку, мужчина докурил сигарету и отставил пустую чашку на диван, а затем с волнением посмотрел на невестку и будущего зятя. Лекса: родные мои, подойдите ко мне, пожалуйста. Молодые люди переглянулись межу собой в недоумении, не понимая, о ком он говорит. Лекса: да, вы, дорогие мои. Девочка моя, дорогой зять, мне нужно сказать вам кое-что. Они встали из-за стола и подошли к сидящим супругам, остановившись напротив их. Брат с сестрой смотрели на мужчина с заинтересованными видом, но, заметив его беспокойство, немного сменились в лице. Хитана: что сказать? Роман: о чём ты, Лекса? Его дети и сестра тоже обратили на него внимание, замерев в ожидании. Он ещё раз переглянуться с супругой, и та только крепче сжала его руку и, моргнув глазами, кивнула головой в знак поддержки. Лекса: я очень виноват перед вами, дорогие мои. Вы никогда не простите меня за то, что я сейчас расскажу вам. Но больше я не могу это скрывать от вас. Сама судьба дала мне знак. Мне очень стыдно сейчас даже в глаза вам смотреть… Мужчина чувствовал, как его сердце бешено колотиться, а дыхание тяжелеет. Его родные, в том числе и половинки его детей, смотрели на него в недоумении и с тревогой, не понимая, о чём он говорит. Хитана: почему, Лекса? В чём ты можешь быть виноватым перед нами? Роман: ты – самый честный, добрый, справедливый человек, которого я знаю. То, как ты любишь своих родных, вызывает восхищение и неимоверную гордость. Я очень счастлив, что такой человек, как ты, являешься отцом моей любимой. И твой пример стоит у меня перед глазами каждый день. Ты же не сделал мне ничего плохого. Только хорошее. Как я могу злиться на тебя? Хитана: да, не говори глупостей, Лекса. Сейчас я могу с уверенностью сказать, что от тебя я чувствую то, что когда-то давал мне мой отец. И я очень благодарна тебе за это. После этих слов мужчину накрыли эмоции, с которыми он едва справлялся. Он из под лба посмотрел на них, и его глаза заблестели от едва сдерживаемых слёз. Лекса: не стыдите меня ещё больше, родные мои. Я не достоин ни этих слов, ни вашей любви, ни такого отношения. Ибо это я стал причиной того, что вы не общались, не знали друг друга. Причиной того, что ваши родители прервали общение, являюсь я… Мужчина замолчал, и в комнате снова воцарилась напряжённая тишина. Лекса опустил голову, а его плечи чуть вздрогнули от внутреннего напряжения, словно он сдерживал тяжесть, готовую вырваться наружу. Мир вокруг молодых людей сжался. За спиной всё ещё чувствовались взгляды родственников, но для них теперь существовали только слова мужчины.