Часть 185

Вдруг вокруг всё стихло, как будто сам воздух затаил дыхание. Спустя мгновение мужчина ответил на звонок и поднёс телефон к уху. Рамир: да, дочка… Услышав плач девушки, мужчина и резко напрягся, словно по спине прошёл холодный ток. Рамир: дочка, ты что плачешь? Что случилось? Услышав слова мужчины и увидев его состояние, родные мгновенно сменились в лице и встревожено посмотрели на него. Больше всех встревожились матери доверенных юным цыганкам детей. Амира не сводила глаз с отца и разволновалась не на шутку, чувствуя, что случилось что-то ужасное, возможно с их дочерью. Хитана тоже была очень взволнована, и все её мысли сейчас были о сыне. Юная цыганка заходилась слезами, выдавливая из себя каждое слово. Рада: её украли… Отец… Лейлу… Её похитили… Какая-то светловолосая женщина… В цыганском наряде… У неё был пистолет… Мужчина оторопел от того, что услышал. От шока он немного приоткрыл рот и округлил глаза. Заметив это, супруги Саппоро и их родные заметно занервничали и подошли поближе к нему. Амира: отец, что случилось? Что тебе сказала Рада? Земфира: Рамир, не молчи! Что там такое? Хитана: что там? Что-то с детьми? Лекса: Рамир, морэ, видишь, все не на шутку обеспокоены. Скажи, что там произошло? Баро, пытаясь изо всех сил преодолеть шок, окинул всех растерянным взглядом. Он не знал, как сказать то, что услышал, но понимал, что не может молчать. Баро: Лейлу похитили. Услышав об этом, молодая цыганка почувствовала, как земля уходит из-под её ног, а перед глазами всё поплыло. Через мгновение она пошатнулась и, не успев произнести ни слова, обмякла прямо на глазах у родных. Её руки соскользнули вдоль тела, а лицо побледнело до мраморного оттенка. Шувани южного табора вскрикнула, успев первой подхватить невестку, прежде чем та рухнула на землю. Роза: Амира! Лекса бросился к жене, обхватывая её с другой стороны, прижимая к себе с отчаянием в глазах. Лекса: держи! Держи её! Баро, вновь вернув себе контроль, стараясь сдерживать эмоции шока ради дочери. Рамир: на скамью! Быстрее! Молодой баро южного табора и его будущий зять подхватили девушку за плечи, аккуратно перенеся её на ближайшую скамью, пока Кармелита уже распахивала сумку, доставая воду и салфетки. Вокруг сгрудились родные, охваченные тревогой и растерянностью. Младшая Саппоро, став рядом на колени, обхватила ладонь мачехи обеими руками, а Земфира склонилась над дочерью. Лила: Амира, очнись! Очнись… Хитана стояла чуть поодаль, прижав руки к груди, а Роза гладила её по спине, пытаясь успокоить, хотя сама с трудом сдерживалась. Рубина обняла Люциту, которая, прикрыв рот рукой, едва сдерживала эмоции и шок. Баро снова поднёс телефон к уху, не отводя взгляда от дочери. Рамир: Рада, дочка, возвращайтесь к дому Лексы. Мы сейчас будем. Он сбросил звонок и встретился взглядом с молодым зятем, который тоже был очень взволнован. Миро: кто мог это сделать? Рада сказала, как это случилось? В этот момент Лекса тоже оторвал взгляд от супруги и повернулся к мужчинам с обеспокоенным видом. Мужчина медленно поднялся, словно сила в теле возвращалась через ярость и страх. Его лицо побледнело, но в глазах загорелся знакомый, опасный огонь – тот, что появлялся в нём, когда кто-то осмеливался тронуть его родных. Рамир: она сказала, что к ним подошла светловолосая женщина, переодетая цыганкой, и угрожала пистолетом. Услышав это, все сразу поняли, о ком идёт речь. Люцита: это Марта… Это точно она. Кто же ещё может быть? Мужчина резко провёл рукой по лицу, будто пытался стряхнуть туман из головы. Он на секунду застыл, оглядывая всех родных, сгрудившихся вокруг его супруги. Его взгляд метнулся к её бледному лицу, плотно сомкнутым векам и к дрожащим губам дочери, что шептала мачехе слова поддержки. Грудь судорожно вздымалась, но он не позволял себе упасть в отчаяние. Внутри него уже кипела решимость. Он медленно опустился рядом с женой и взял её холодную ладонь в свои. Лекса: я верну её, моя Амира… Я верну нашу дочь… Он прижался губами к её пальцам, задержавшись на миг, и встал. Не оборачиваясь и не говоря никому ни слова, мужчина шагнул прочь от скамьи, прочь от сжимающихся в кольцо родных. Мужчина решил, что сам найдёт свою дочь и накажет врагов. На этот раз уже точно. Через несколько секунд он уже бросился к выходу с кладбища, с каждым шагом ускоряясь, пока не перешёл в бег. Все стояли в ступоре, поражённые внезапным поступком мужчины. Спустя несколько секунд молодой баро южного табора сделал шаг вперёд, но в тот же момент Амира застонала и пошевелилась, и всё внимание вновь устремилось к ней. Мужчина добежал до выхода с кладбища и махнул рукой машине такси, которая ожидала их. Он решил не ехать на их внедорожнике, оставив его для родных. Вдруг Лекса увидел сторожа, который посмотрел на него с удивлением, заметив его бледное, взволнованное лицо и дрожащие руки. Мужчина, не теряя времени, шагнул к нему. Сторож: что-то случилось? Я могу чем-то помочь? Лекса: могилу мне выкопай! Даже три! Сторож оторопел, не сразу поняв, серьёзен ли этот бледный, горящий глазами мужчина. Тот прошёл мимо него и, бросив взгляд вглубь кладбища, где находились ещё его родные, сел в машину. Через мгновение автомобиль тронулся с места и направился в сторону цыганского табора. Девушка выбежала на лесную опушку, тяжело дыша, прижимая к груди плотно укутанную в одеяльце крошечную Лейлу. Девочка тихонько всхлипывала, издавая сдавленные детские звуки, едва слышно шевелясь. Марта бросила на неё быстрый раздражённый взгляд, прижимая крепче. Марта: тише… Тише, говорю! Не начинай… Кривой вышел из тени деревьев и быстро двинулся ей навстречу, окидывая местность внимательным взглядом. Банго: ты что, с ума сошла, столько времени? Быстро в лес, пока не всполошились! Сначала он был немного раздражён, но, взглянув на младенца в её руках, усмехнулся уголком рта. Банго: хотя что сказать… Ты всё-таки сделала это. Молодец. Девушка молча кивнула, довольно улыбнувшись, передав ему пистолет и плотнее закутав ребёнка. Она ещё раз оглянулась назад, сердце бешено колотилось. Затем, не говоря ни слова, оба скрылись в лесной чаще, уходя всё глубже и направляясь к их месту стоянки. На кладбище повисла тяжёлая, вязкая тишина. Все ещё стояли сгрудившись вокруг скамьи, где лежала Амира, едва приходящая в себя. Женщины успокаивали её, гладили по рукам, прикладывали ко лбу мокрую салфетку. Земфира не отходила от неё ни на шаг. Земфира: доченька, ты со мной… Ты рядом. Дыши, пожалуйста… Баро стоял рядом, сжимающий кулаки, взгляд его метался между дорогой, по которой скрылся Лекса, и дочерью, чьё сердце вот-вот готово было разорваться. Он понимал: время уходит, а каждый миг промедления может стоить слишком дорого. Шувани южного табора подняла голову, как будто только сейчас осознав, что её брат ушёл один. Роза: он что ушёл один? Мой брат… Дэвлалэ… Молодая цыганка тоже бросила взгляд в сторону выхода, а затем снова посмотрела на своих родных. Кармелита: он знал, что никто его не остановит. Когда дело касается детей… Он становится волком. Одиноким. И страшным. Миро: но ведь… Мы не можем просто стоять. Мы должны ехать за ним! Помочь! Он не всесилен… Баро кивнул ему в знак согласия, а затем оба встревоженно посмотрели на Амиру, которая уже почти полностью пришла в себя. Тем временем Люцита отошла чуть в сторону, доставая из кармана платья телефон трясущимися пальцами. Она быстро нашла нужный номер и с тревогой и надеждой приложила трубку к уху. Люцита: ответь… пожалуйста, ответь… Через несколько секунд раздался знакомый голос, и девушка, на мгновение закрыв глаза, облегчённо выдохнула. Следователь: да, Люцита… Люцита: Марта похитила Лейлу… Дочь Лексы и моей сестры. Следователь: что? Когда? Молодая цыганка с трудом сдерживала слёзы, а голос её дрожал. Люцита: только что. Она переоделась в цыганку, выследила в таборе Раду и Азу на просёлочной дороге и вырвала девочку из рук. У неё был пистолет… На том конце провода послышалось тяжёлое дыхание, и голос капитана Стеклова стал резким и собранным. Следователь: где ты сейчас? Где они? Люцита: мы всё ещё на кладбище… Амира в обмороке, сейчас уже отходит. А Лекса… Он ушёл на поиски Лейлы. Один… Следователь: один?! Если она вооружена, то он тоже в опасности, Люцита! Люцита: ты же знаешь его, Николай. Это же Лекса, он не мог иначе… На секунду на линии повисло молчание, которое нарушил голос мужчины. Следователь: я сейчас приеду к вам. Люцита: мы едем домой. Приезжай к дому Лексы. Встретимся там. Следователь: хорошо. Люцита: спасибо тебе. И до встречи. Девушка выдохнула и сбросила звонок, прижав телефон к груди. В глазах её горели слёзы страха, боли, но и веры одновременно. Амира слабо пошевелилась, и глаза её медленно приоткрылись, затуманенные, наполненные страхом и непониманием. Она с трудом перевела взгляд с неба на лица, склонившиеся над ней. Не увидев лица своего мужа, девушка немного напряглась в недоумении. Амира: Лекса? Где Лекса? Младшая Саппоро тут же склонилась ближе к мачехе и положила руку ей на плечо. Лила: он был здесь, Амира. Сейчас отец отправился за ней. И мы не останемся здесь. Мы тоже сейчас поедем. Все вместе. Девушка попыталась что-то сказать, но только судорожно выдохнула, а по её виску скатилась одинокая слеза. Земфира накрыла ей плечи платком, а Рубина осторожно гладила её по руке, шепча что-то успокаивающее, сама едва сдерживая дрожь. Мужчины рядом переглянулись, и в их взглядах больше не было растерянности. Только собранность, решимость и тихая ярость. Они знали, что сейчас всё зависит от них. Баро бросил взгляд на небо, которое начинало стремительно затягиваться серыми облаками, будто само предчувствовало бурю. Он тяжело вздохнул, обернувшись к семье. Рамир: мы едем домой. В табор. Там сейчас наши дети. Там могут быть и следы. К тому же, мы не можем оставить Лексу одного. Миро: зная его, он может сам направиться просто в лагерь врагов и наделать глупостей. Лачо: а если учесть, что эта мерзавка вооружена, то отцу тоже угрожает опасность. Мужчины кивнули друг другу, соглашаясь, а затем направились к автомобилям. Кармелита приподняла сестру под руку, помогая ей встать, и та, дрожащими ногами ступила на землю. Прежде чем уйти, они все подошли к матери Жанны. Женщина стояла возле могилы, выпрямившись, с лицом, в котором борьба между горем и силой дала ей новую стойкость. Люцита подошла к ней и ещё раз обняла. Люцита: простите, что прощаемся так… В такой день… Женщина погладила её по спине, окидывая её родных благодарным взглядом. Мать Жанны: не извиняйся, дитя. Я понимаю. И молюсь, чтобы вы нашли девочку… А Жанночка… Я уверена… Она всегда будет рядом с вами. Баро подошёл ближе, взял женщину за руку и крепко сжал её, благодарно и с сочувствием одновременно посмотрел на неё. Рамир: мы вам ещё позвоним. Но сейчас нам нужно спасти нашу Лейлу. Женщина кивнула, не скрывая слёз, и отвела взгляд в небо. Мать Жанны: пусть Господь сохранит вас от беды… как сохранил однажды меня. Они обернулись, и вся семья молча направилась к машинам, унося с собой тревогу, решимость и надежду, что их любовь к Лейле окажется сильнее любого зла. Машина такси подъехала прямо к дому, и через секунду из неё выскочил взволнованный мужчина. Забежав внутрь, он быстро направился в свою комнату, словно каждый шаг отмерялся не ногами, а сердцем, которое гнало его вперёд. Как только дверь за ним захлопнулась, Лекса резко остановился посреди комнаты, стиснув кулаки. В груди бурлил не просто страх или тревога, а гнев. Жгучий, яростный, уничтожающий, который он испытывал только тогда, когда что-то угрожало его родным. Мужчина прошёлся туда-сюда, словно зверь в клетке, и резко ударил кулаком по стене. Лекса: мрази! Ну, уроды, вы сами подписали смертный приговор… Он рванулся к шкафу, откинул покрывало с полки и стал рыться, отбрасывая в стороны личные вещи. Его дыхание было тяжёлым, движения резкими, как у человека, переступившего черту. Наконец пальцы нащупали знакомую рукоять. Он вытащил нож в ножнах, проверил заточку и с хриплым вдохом пристегнул его к ремню, туго затянув свой широкий кожаный пояс на талии. Его взгляд метнулся в сторону, и на мгновение остановился на маленькой кроватке возле кровати у окна. В ней, под лёгким покрывалом, всего несколько часов назад спала Лейла, его маленький ангелочек. А теперь кроватка была пуста… Как сердце, вырванное из груди. На стене над ней висела фотография: Амира с дочерью на руках, а рядом он сам, улыбающийся и счастливый. Мужчина стиснул зубы, провёл пальцами по снимку, словно беря с собой их тепло. Его бархатистый голос превратился в шёпот, а взгляд с каждой секундой становился всё более решительным. Лекса: я иду за тобой, девочка моя… Я всё переверну, но найду тебя. Возьму на руки и укрою своей любовью, защищу от всего… А тех, кто осмелился разлучить нас, никто не сможет вырвать из моих цепких рук, я обещаю тебе… И в следующую секунду он выбежал из дома, с силой захлопнув дверь за спиной, и, не останавливаясь, направился в сторону леса, туда, где начиналась охота. Его охота. Спустя пару минут по тропинке к дому подошли юные цыганки, обе заплаканные, с покрасневшими от слёз глазами. На руках у Азы лежал маленький Бахти, и она крепко прижимала его к груди. Девушки еле держались на ногах, а на лицах были страх, вина и опустошение. Вдруг их внимание привлёк знакомый силуэт, направляющийся к лесу. Он шёл, не оборачиваясь, с напряжёнными плечами и твёрдым, хищным шагом, в котором чувствовалась не просто решимость, а гнев, кипящий изнутри. Старшая из девушек замерла, всматриваясь в отдаляющуюся фигуру мужчины. Рада: это… Это Лекса! Её младшая сестра только кивнула, крепче прижимая ребёнка к себе, как будто инстинктивно защищая его от того холода, что вдруг пронёсся по коже. Аза: он нас не увидел… Рада: он думает только о ней, о Лейле. Он сейчас не видит ничего, кроме неё. И никого не услышит. Слёзы снова выступили на глазах у девушки, и она прикрыла рот рукой, подавляя всхлип. Сестры молча смотрели ему вслед, как он исчезал в глубине деревьев. В этих взглядах было всё: мольба, раскаяние и боль. Густой лес всё плотнее смыкался над головами идущих сквозь него девушки и её сообщника, отсекая дневной свет и наполняя пространство тяжёлой влажной тишиной. Они шагали быстро, не оборачиваясь, хруст веток под ногами лишь подчёркивал напряжение в воздухе. Марта, прижимая к себе крошечную Лейлу, уже почти не ощущала усталости, только тупое напряжение и злобное удовлетворение. Кривой указал на узкую тропинку, ведущую к ущелью с другой стороны. Банго: сюда. За поворотом открылась тёмная расщелина между поросших мхом камней, незаметная со стороны пещера, служившая им временным укрытием. Они вошли внутрь, и прохладный воздух мгновенно окутал их. Девушка опустилась на расстеленный матрас у стены, покрытый красным атласным покрывалом. Осторожно, но без лишней нежности, она уложила младенца в уголок, подложив под голову сложенный в несколько раз шарф. Марта: вот так, детка. Потерпи… Скоро всё изменится. Скоро ты будешь со мной, а не с ними… А они пусть с ума сходят. Пусть адским огнём горят их сердца… Кривой подошёл ближе, оглядывая их импровизированный лагерь, и покачал головой. Банго: у нас ничего нет. Ни смеси, ни запасов. Даже воды почти не осталось. Если хозяин задержится, это станет проблемой. Она же… крошка. Девушка понимала, что малышка не протянет в таких условиях без еды и всего необходимого, но эти мысли немного начали выводить её из эмоционального равновесия. Марта: это я всё придумала и втащила вас в это. Я! Он вообще сомневался и думал, что пока не время. А я знала, что если не сейчас, то никогда. Я не дам им жить спокойно, понимаешь? Они будут страдать так же, как и я страдала от потери своего ребёнка… Мужчина только хмыкнул, бросив на неё немного раздражённый взгляд. Банго: ну тогда ты и решай, чем её кормить. Эта девочка не игрушка. Она кричать начнёт, если проголодается. Нас по её плачу и найдут. Нельзя быть такими неосторожными. Девушка встала, сжав кулаки и была на грани эмоционального срыва. Но из последних сил сдерживалась, понимая, что должна довести начатое до конца и пытаться контролировать себя. Марта: он скоро придёт. Он принесёт всё – питание, пелёнки… И хорошие новости о моих документах. Он скоро придёт… Кривой молча отвернулся, а девушка присела на рядом с малышкой, не сводя с неё глаз, которые светились не так мнимой любовью, как безумной одержимостью. В пещере воцарилась настороженная тишина. Только тихое дыхание Лейлы, раздающееся с перебоями, напоминало, насколько всё хрупко и насколько близка та грань, за которой кончаются планы, и начинается хаос. Дверь отделения с глухим щелчком закрылась за капитаном Стекловым. Он быстрым шагом спустился по ступеням, не останавливаясь ни на секунду, и направился к своей машине, припаркованной под боком. Ветер трепал края его тёмной кожаной куртки, а в голове одна за другой мелькали мысли, не дававшие покоя. Он сел за руль, захлопнул дверцу и на мгновение застыл, глядя в лобовое стекло. Внутри всё бурлило: гнев, тревога, осознание чужой боли, которая уже стала его собственной. Стеклов глубоко вдохнул и провёл рукой по лицу. Следователь: чёртова Марта… и Михай. Они играют жизнями людей, а теперь и ребёнка… Мужчина включил зажигание, и мотор загудел. Машина сорвалась с места, будто почувствовав напряжение водителя, и устремилась в сторону цыганского табора. Его мысли тут же вернулись к Люците. Её дрожащий голос, полный тревоги, всё ещё звучал в ушах. А поступок мужчины ещё больше поражал и одновременно тревожил его. Следователь: эх, Лекса Георгиевич… Ты поступаешь, как отец, но ты не должен был один идти на это. Чёрт! Только не сделай глупости! Машина нырнула с асфальта на просёлочную дорогу, и колёса с глухим хрустом пронеслись по щебню. Капитан Стеклов крепче сжимал руль, а взгляд его становился всё более сосредоточенным.