Часть 193

Улицы города мелькали за окнами машины, пока Люцита и капитан Стеклов ехали в сторону табора. В салоне царила напряжённая тишина: она смотрела в окно, крепко сжимая ладонями ручки сумочки, он – пристально в дорогу, лишь иногда косился на девушку, будто сверяясь, всё ли с ней в порядке. Проехав очередной перекрёсток, они за парком свернули на проспект. В этот момент молодая цыганка резко подалась вперёд, а её глаза расширились. Люцита: Николай… Посмотри! Это же он! Михай! Капитан Стеклов мгновенно обернулся в сторону, куда указывала девушка, и действительно – по тротуару в метрах двадцати шёл мужчина в чёрном свитере, поверх которого сидел серый пиджак, а в руках у него была знакомая сумка. Мужчина резко притормозил и направил машину к обочине, а затем тут же вытащил пистолет из кобуры под курткой. Следователь: вот чёрт… Люцита, оставайся в машине. Я сам. Голос молодой цыганки был напряжённый, но решительный. Люцита: нет, я тоже иду. Капитан Стеклов повернулся к ней, бросая встревоженный взгляд. Следователь: Люцита! Это может быть опасно! Люцита: мне всё равно. Я пойду с тобой. Не спорь. Переглянувшись, они оба уже выходили из машины, хлопнув дверцами. Но Михай, будто почувствовав взгляд, оглянулся через плечо. Их взгляды пересеклись на мгновение, и этого было достаточно. Он резко рванул в сторону переулка, ускоряя шаг, а затем побежал, понимая, что не может сейчас попасться с тем, тем более с деньгами, которые нёс в сумке. Михай: вот чёрт! И где ты только взялся, чёртов следак?! Ещё и Люцита с ним… Но ничего, мы ещё посмотрим, кто кого. Капитан Стеклов сжал зубы и, держа пистолет у бедра, рванул за ним следом. Следователь: стоять! Михай, остановись, ты не уйдёшь! На этот раз не уйдёшь… Молодая цыганка, несмотря на свою длинную юбку, побежала вслед за мужчиной, стараясь не отставать. Её голубая блуза с изящным цветочным узором вздымалась на ветру, а волосы выбивались из-под тонкой повязки небесного цвета, развеваясь за спиной. Она ловко поднимала юбку руками, чтобы не споткнуться, и петляла между прохожими, слыша позади удивлённые возгласы горожан. Михай метнулся в переулок, проскочил мимо лавки с фруктами, зацепив ящик с апельсинами, которые разлетелись по мостовой. Стеклов ловко перепрыгнул их, не отставая от него, а Люцита споткнулась об один из них, но мгновенно восстановила равновесие, и, подняв подол юбки выше, тоже продолжила преследование. На её лице не было ни тени сомнения, только решимость и пульсирующая ярость. Девушка выкрикнула, стараясь перекричать шум улицы. Люцита: он не должен уйти! Мы не можем его упустить… Михай свернул за угол, и на мгновение скрылся из поля зрения. Капитан Стеклов налетел на стену, обогнул её и едва не сбил с ног мужчину с газетами, бросившись дальше. Молодая цыганка, задыхаясь, свернула за ним, придерживая руками юбку. Ветер бросал ей в лицо волосы, но она продолжала бежать, в её глазах горел огонь. Они пересекли узкий двор, выскочили к стоянке и снова свернули за угол. Шаги гулко отдавались в проходах между домами. Следователь, сверяясь со звуком шагов, ловко лавировал среди мусорных баков и железных ворот, подгоняемый адреналином. Девушка чуть отставала, но не теряла его из виду. Они вбежали в узкий проход между двумя заброшенными зданиями. Кирпичные стены тесно сомкнулись вокруг, образуя глухую ловушку, откуда не было выхода, кроме как назад. Пахло плесенью, ржавчиной и чем-то прелым. На другом конце, у груды ящиков и мусора, стоял Михай. Он судорожно оглядывался, прижимая сумку к себе и тяжело дыша. Увидев приближающегося следователя и молодую цыганку , его губы скривились в злобной усмешке. Капитан Стеклов медленно поднимал пистолет, не сводя взгляда с мужчины. Следователь: всё, Михай! Тебе некуда бежать. Сдавайся! Михай: думаешь, что победил, следак? Как бы не так! Стеклов уверенно шагнул вперёд, направив пистолет прямо на Михая. Следователь: руки вверх, Михай! Немедленно! Давай без глупостей. Ты окружён. Лучше не дёргайся. Молодая цыганка, идущая рядом, дышала тяжело, но старалась держаться, несмотря на то, как сердце бешено колотилось в груди. Люцита: где эта сумасшедшая? Где ты прячешь её? Что вы сделали с моей племянницей? Где Лекса? Мужчина резко остановился, вскинув руки на уровень груди, и злобно усмехнулся, почти смеясь. Михай: вот уж не думал, что встречу такое тёплое приветствие… Следователь: повернись лицом к стене! Без резких движений. Они с Люцитой осторожно шли вперёд, сужая расстояние. Следователь: повернись, я сказал! Люцита: тебе некуда бежать, Михай! Сдавайся, или всё станет только хуже! Михай сделал вид, что подчиняется, на миг опустив голову… и в следующее мгновение, когда они были совсем рядом, рванулся вбок, схватив молодую цыганку за плечи. Он выдернул из кармана складной нож и, быстро щёлкнув лезвием, приставил его к её горлу. Люцита вскрикнула, но тут же сжала челюсть, чтобы не выдать страх. Нож холодно лег к её коже, Михай сжимал её рукой за плечо, прижимая к себе, словно живой щит. Михай: попридержи коней, следак! Двинешься, и я перережу ей горло. Капитан Стеклов, не опуская пистолета, шагнул чуть вбок, чтобы попытаться обойти мужчину. Следователь: Михай, отпусти её. Ты же понимаешь, тебе всё равно не уйти. Это только усугубит твоё положение! Михай: моё положение уже давно в аду, капитан! Так что терять мне нечего! Девушка, несмотря на дрожь в теле, повернула голову чуть в сторону, насколько позволял нажим лезвия. Люцита: подонок… трус… Где Лейла?! Где моя племянница?! Что вы с ней сделали?! Если ты хоть пальцем тронул Лексу или ребёнка, я клянусь, я сама… Мужчина только ухмыльнулся, едва сдерживая смех. Михай: что ты? Что сделаешь? Сначала научись не попадать в ловушку, девочка. Люцита: ты – трус, прикрывающийся женщиной. Вы уже проиграли, Михай. И ты, и твоя чокнутая сообщница, и твой помощник. Услышав эти слова, гнев наполнял его, и он только сильнее стал прижимать лезвие, сменившись в лице. Михай: закрой рот! Слишком много болтаешь для заложницы. Люцита: лучше быть заложницей, чем такой мерзостью, как ты! Мужчина зашипел, как раненый зверь, но в его глазах мелькнуло что-то похожее на тревогу. И именно в эту секунду он понял, что с этой девушкой так просто не справиться. Угроза ножа не заставила её замолчать, и это злило его ещё больше. Он медленно начал пятиться к выходу из прохода, волоча девушку перед собой, прикрываясь её телом. Его глаза метались, и он искал путь к спасению. Стеклов переместился чуть влево, стараясь заставить Михая повернуться корпусом и тем самым ослабить хватку на девушке. При этом он говорил спокойно, с нарастающим нажимом. Следователь: оставь её, Михай! Давай решим это по-другому. Брось нож. Михай: ты думаешь, я идиот?! Я знаю, чем закончится эта «развязка». Так что не дёргайся, капитан. Если тебе и вправду дорога эта цыганка… Следователь ещё на полшага приблизился, внутренне готовясь к рывку, если появится возможность. Оказавшись у выхода из переулка, Михай на мгновение остановился, резко выдохнул, словно принимая решение, и вдруг, с нечеловеческой яростью, толкнул девушку вперёд. Та с криком полетела в сторону, и Стеклов едва успел подхватить её, резко отводя пистолет в сторону, чтобы не задеть случайным выстрелом. Молодая цыганка тяжело дышала, её сердце колотилось, как сумасшедшее. Мужчина быстро прижал её к себе, заслоняя от возможного повторного нападения. Его рука крепко держала её за плечи, а глаза бегло оглядывали переулок, ища следы Михая, но тот уже исчез в густой паутине дворов и проходов. Следователь: ты цела? Девушка коснулась ладонью шеи, где остался красный след от лезвия. Люцита: да… Да, кажется… Всё хорошо… Я в порядке… Но в её голосе звенело потрясение, и губы дрожали. Стеклов осторожно усадил её на низкий бордюр у стены, опустившись рядом. Он снял с себя куртку и набросил ей на плечи, а затем, сжав зубы, посмотрел в ту сторону прохода, куда скрылся Михай. Следователь: мы его почти взяли, почти… Проклятие! Девушка посмотрела на него снизу вверх. В глазах было то, что нельзя скрыть – отчаяние, страх за Лейлу и Лексу, а также злость на себя. Люцита: это я виновата, Николай… Я… Я только мешала тебе. Он бы не успел сбежать, если бы не я… Он присел на корточки напротив неё и взял её за руку Следователь: не смей так думать, слышишь? Ты была смелее, чем кто угодно. Он просто… он из тех, кто не остановится, пока не будет наказан. Молодая цыганка тихо кивнула, всматриваясь в лицо любимого. Она всё ещё сжимала свою сумочку, в которой лежал тест. Слишком много страхов, но в этот момент она чувствовала себя защищённой. Они молча просидели так ещё минуту, пока улица вновь не начала шуметь. Лёгкий хруст и капли воды, падающие где-то с каменного потолка, стали первыми звуками, что дошли до лежащего мужчины. Его голова гудела, в висках пульсировала тупая боль, губы были пересохшими, а дыхание – сбивчивым. Он с трудом приоткрыл глаза. Перед глазами всё плыло, но постепенно очертания пещеры стали чётче. Лекса лежал на боку, всё ещё связанный, тело ныло от побоев, но сознание возвращалось. Где-то сбоку послышался знакомый голос, гнусавый и самодовольный. Банго: смотри, наш герой снова очнулся. Ну, как там, в царстве снов, Лекса? Не соскучился по нам, надеюсь? Мужчина едва повернул голову в его сторону. Его лицо было усталым и испачканным пылью, но в глазах всё ещё горел знакомый упрямый огонь. В горле пересохло, и его бархатистый голос всё больше наливался хрипотцой. Лекса: только увидел вас – и опять захотел уснуть… Чтобы не смотреть на ваши ублюдочные рожи. Кривой фыркнул и уселся рядом, скрестив ноги. Он окинул пленника пренебрежительным взглядом, а затем вовсе отвернулся. Мужчина, сцепив зубы, поднялся и опёрся спиной о стену, а затем с неким даже сочувствием посмотрел на своего бывшего помощника. Лекса: скажи, Банго… Жизнь – она стоит того, чтобы продолжать жить?.. Вот так вот. Тот только хмыкнул, покатал между пальцами камешек и безучастно бросил его в сторону. Плечи его чуть напряглись, но голос остался насмешливым: Банго: а ты всё такой же, Лекса. Слова, взгляды, пустые вопросы… А стоит ли, мол, жить? Стоит. Только по-другому. Не так, как ты решил. Ты был зверем, сильным. А стал – жалкой пародией на праведника. Я думал, ты выстоишь, но ты сломался. Женщины промыли тебе мозги. Лекса: я стал человеком, Банго. После того взрыва… я впервые почувствовал, что такое быть живым. Что значит бояться потерять не деньги, не власть… а сына, сестру, их любовь. Я понял, что всё, что мы с тобой делали – проклятие. Банго: а я понял, что ты оказался малодушным. Ты предал нас, Лекса. Меня. Михая. Всех, кто шёл за тобой. Я верил, что мы добьёмся своего. А ты спрятался за юбку своей шувани, стал добреньким. А меня оставил у подножия. Лекса: потому что у подножия и место тем, кто не хочет подниматься. Ты выбрал грязь, Банго. Я выбрал свет. И между нами навсегда теперь пропасть. Банго: ты выбрал страх. И теперь лежишь тут, связанный, жалкий. А я стою. И смеюсь. Он поднялся, пройдя пару шагов по пещере, будто смывая с себя тяжесть воспоминаний, и посмотрел на пленника сверху вниз, пренебрежительно и насмешливо. Банго: а помнишь, как ты в больнице валялся, весь в бинтах, еле дышал? Ты тогда говорил так жалобно… «Принеси мне документы, Михай… Я всё верну табору Рамира… Верну всё, что забрал… Приведи Хитану… Я буду умолять её о прощении…». Слушать было тошно, Лекса. Ты тогда уже сдох для меня. А сейчас ты просто… гниль. Лекса: я не просил вас о пощаде. Я хотел исправить. И пусть я сдох для тебя… Но я ожил для своей семьи. И именно за них я ещё жив. И живее, чем ты, Банго. Кривой только сдавленно хмыкнул, взглянув на мужчину с презрением, но в глубине глаз промелькнуло что-то неуловимое, будто призрак сомнения или не до конца заглушенной памяти. Банго: ладно, покормим тебя. Нам ведь ты живой нужен. Пока… Он отошёл к рюкзаку, порылся внутри и достал помятую пластиковую бутылку с водой и банку тушёнки с уже надрезанной крышкой. Кивком подозвал девушку, стоявшую в стороне и молча наблюдавшую за их диалогом с холодным лицом. Банго: займись им, пусть не подохнет раньше времени. Девушка поставила на землю бутылку с водой и жестяную банку с тушёнкой, резко открыла крышку и вывалила содержимое на старую жестяную тарелку. Всё это она делала без малейшей заботы, с демонстративным презрением и даже с некой брезгливостью. Затем подошла к Лексе, нагнулась к нему и чуть не швырнула миску под его ноги. Марта: еж, герой. Пока можешь. Может, это твой последний завтрак. Она зачерпнула ложкой немного еды и с раздражением поднесла к его губам. Он посмотрел на неё исподлобья, не двигаясь, словно раздумывая, глотать ли то, что дала рука, жаждущая его смерти. Лёгкая усмешка тронула уголок его губ, несмотря на боль и слабость. Лекса: кто бы мог подумать… Ты всё-таки заботишься обо мне. Девушка только процедила сквозь зубы. Марта: не льсти себе, Лекса. Просто ты нам нужен живым. Пока. Но поверь, каждый твой глоток – для меня как яд. Девушка грубо втиснула ложку в его рот, и мужчина, не отводя взгляда, сделал один глоток. Затем второй. Слабое тепло разлилось по его внутренностям, давая хоть крохотный шанс восстановить силы. Он пил и ел медленно, не спеша, стараясь не дать им удовольствия видеть его униженным. А где-то за спиной снова зашевелилась малышка, тихо поскуливая. Мужчина вздрогнул и повернул голову в её сторону, в глазах зажглась боль. «Потерпи, родная… Папа ещё не сдался» – проговаривал он про себя, не сводя глаз со своей дочери. Сквозь плотную стену листвы медленно пробивались солнечные лучи, оставляя на земле пятна света и тени, будто сама природа прятала в себе дыхание. Высокие деревья с корой, покрытой мхом, стояли как молчаливые свидетели происходящего, а под ногами шуршали сухие ветки, увядающие листья и прошлогодняя трава. По узкой тропе шагали молодые мужчины, а рядом с ними, не уступая в решимости, шли девушки, придерживая края своих юбок, которые путались в низкой поросли. Их лица были сосредоточенными, а губы сжаты в тонкую линию. Миро первым остановился, резко подняв руку и окликнул всех. Миро: тихо. Слышали? Все тут же замерли. Где-то вдалеке прокричала птица, листва затрепетала под порывом ветра, и снова наступила тревожная тишина. Молодой баро южного табора задумчиво огляделся, а затем переглянулся с остальными. Лачо: только ветер… Но всё здесь будто говорит, что мы не одни. Я чувствую это. Мы где-то рядом. Они не могли уйти далеко. Роман: этот лес будто специально прячет их… Слишком много укрытий, слишком много следов. Но долго не смогут скрываться. Мы найдём их. Обязательно найдём. Кармелита присела у одного из деревьев, её взгляд внимательно изучал землю. Она провела пальцами по сбитому мху, по треснутой ветке, на которой ещё не успела засохнуть кора. Кармелита: здесь точно кто-то был. Совсем недавно. Смотрите, мох сбит, листва примята, ветка надломлена, ещё влажная внутри. Они двигались в том направлении. Лила: значит, мы близко… Может, это след отца? Лачо: возможно. Главное, не упустить его. Сейчас важен каждый шаг. Миро: надо идти дальше. Только аккуратно. Смотрим под ноги, может ещё что-то увидим. Они переглянулись. Все были напряжены, но в глазах светилась решимость. Кармелита: мы прочешем весь лес. Пусть на это уйдёт весь день, но мы найдём их. Мы просто не можем вернутся домой с пустыми руками. Лила: я чувствую… Папа жив. И Лейла… она чувствует нас, я знаю. Я бы почувствовала, если бы с ними что-то случилось. Над головами тихо шумела крона деревьев, где-то вдалеке прозвучал сухой треск, словно лес шептал им в ответ, подсказывая путь. Молодой цыган сжал кулак, глядя вперёд. Лачо: вперёд. Не сбавляем шаг. Мы должны найти их. Обязательно. И группа снова двинулась вперёд, осторожно и настойчиво пробираясь сквозь чащу, как будто их шаги сами по себе были молитвой за жизнь, спасение и надежду. Пещера погрузилась в зыбкое молчание, нарушаемое лишь редкими каплями с потолка и тихим посапыванием спящей малышки в углу. Лекса, приподнявшись, сидел, прислонившись к стене. На губах осталась солоноватая влага от воды, которую ему дали, и вкус дешёвой тушёнки, которой его накормили из металлической ложки. Он дышал глубже, восстанавливая силы, внимательно прислушиваясь к каждому движению врагов. Марта уже стояла у входа, нервно покуривая и шепча что-то себе под нос, а Кривой лениво сидел на матрасе, наблюдая за пленником, будто не ожидая от него уже никакой угрозы. Лекса: слышь, Банго, я уже около суток сижу здесь… связан… Банго: и что? Может хочешь цыганочку нам сплясать? Лекса: неужели ты не позволишь мне и справить нужду? Выведи меня на улицу, если не хочешь проблем. Тот только фыркнул, но в его взгляде мелькнуло колебание. Он перевёл взгляд на сообщницу, которая, втянув последний клуб дыма, сбросила окурок на каменный пол и придавила его носком ботинка. Она тоже была холодно раздражена, бросив взгляд на пленника. Марта: выведи его, Банго, раз у него такое дело. Нам его проблемы здесь точно не нужны. Кривой только саркастично ухмыльнулся. Банго: ну что ж, твоё царское величество заслужило короткую прогулку. Он нехотя подошёл к Лексе и нагнулся, разрезая ножом верёвку на ногах. Мужчина поморщился, икры затекли, и каждый шаг грозил судорогой. Банго подхватил его под локоть и резко дёрнул вверх. Они вышли наружу. Тусклое солнце било в глаза, но после тьмы пещеры оно немного ослепляло. Ветер коснулся лица, и мужчина, на секунду замерев, вдохнул полной грудью. На короткое мгновение он почувствовал, что по-настоящему жив. Банго: давай шевелись! У нас тут не санаторий. Мужчина остановился, тяжело развернулся к нему, показывая связанные за спиной руки, немного посмеиваясь Лекса: и как ты предлагаешь мне это делать с руками за спиной? Я силой мысли должен расстегнуть себе штаны? Дэвэл миро… Развяжи руки хоть на минуту, или сам за меня справляй. Кривой, раздражённо выдохнув, снова оглянулся на вход в пещеру, словно ждал подтверждения от Марты. Та лишь коротко махнула рукой и, обернувшись, направилась обратно в пещеру. Банго: только попробуй выкинуть номер, Лекса. В следующий раз будешь делать это в штаны. Он подошёл и, ворча, перерезал верёвку на руках. Мужчина тихо выдохнул от облегчения и сразу потянулся вперёд, словно проверяя подвижность. Кривой криво усмехнулся, но держался близко, не убирая руку с рукоятки ножа. Лекса молча отвернулся и сделал шаг к ближайшим кустам. Мысли в голове уже рвались вперёд, перебирав каждую возможность… Каждый шанс, пусть даже самый ничтожный. Справившись, мужчина, тяжело дыша, медленно развернулся, словно обессиленный. Он демонстративно завёл руки за спину, подставляясь для новой вязки. Кривой, не скрывая насмешки, потянулся к верёвке. Но в следующий миг всё произошло молниеносно. Лекса резко развернулся и всей массой тела ударил его в грудь, сбив с ног. Тот с глухим стоном упал на землю, а мужчина сразу же навалился сверху, коленом придавливая его руку, и ловко выбил рукой нож из его пальцев. Лезвие звонко звякнуло об камень, а через мгновение уже блестело в его руке. Через мгновение он прошипел, приставляя лезвие к горлу бывшего союзника. Лекса: попался, урод. Теперь конец тебе. Тот только прохрипел, не шевелясь, смотря на мужчину немного испуганным взглядом. Банго: Лекса… стой. Ты же не убийца… Лекса: ты прав, я не убийца. Но ради дочери я готов на всё. А ты, Банго? Как ты спишь по ночам, зная, что на твоих руках кровь невинного парня? Вдруг из-за валуна, пронзительно вскрикнув, вылетела Марта. Её лицо искажалось от ненависти, в руке блеснул электрошокер. Не теряя ни секунды, мужчина метнул нож в её сторону, прицелившись в плечо. Но девушка, как по наитию, метнулась в сторону в последний момент. Нож с лязгом ударился о камень, лишь чудом не задев её, а затем упал на землю. Она покачнулась, но не остановилась, и бросилась к нему с воплем. Марта: подонок! Тебя снова надо научить, кто здесь главный! Лекса попытался развернуться, но было поздно – она вонзила электрошокер ему в спину. Тело дёрнулось в судороге, ноги подкосились. Он зашипел от боли, но ещё держался. Тогда девушка ударила его снова прямо в бок. И только тогда мужчина, дрожа всем телом, обмяк и рухнул на землю. Он слышал, как Марта хрипло дышит над ним, как Банго откашливается, поднимаясь с земли. Последнее, что он видел, был перекошенный от триумфа лик девушки, и как её пальцы сжимают рукоять шокера, а губы шепчут. Марта: вот и всё, герой. Отдыхай… После этого мужчина окончательно провалился в темноту.