Часть 202

Первые звуки после выстрела были тишиной. Такой глубокой и гулкой, что в ней звенели сердца всех присутствующих. Даже птицы над обрывом замерли в полёте. Тело молодой цыганки, медленно оседающей на землю, словно в танце, словно её подломили не пуля, а сама судьба. Мужчина вскрикнул и бросился к ней, подхватывая под руки, чтобы не позволить ей удариться об землю. Следователь: Люцита! Он опустился вместе с ней на колени, дрожащими руками прижимая её к себе. Кровь начала проступать сквозь ткань, заливая синюю блузу, растекаясь по бокам. Его голос охрип от боли. Следователь: не уходи… не уходи, слышишь? Девушка приоткрыла глаза, слабая улыбка дрогнула на её губах. И уже почти беззвучно, чуть слышно, она прошептала. Люцита: я… люблю тебя… Николай… Её рука ослабла, скользнула по его щеке и замерла, а глаза сомкнулись, и она откинула голову назад. Мужчина прижал свою невесту к груди, не сводя с неё глаз. Следователь: нет… Нет, нет… держись… Не смей… Люцита… Не смей… В этот момент всё закружилось в диком, искажённом вихре. Позади все застыли. Миро стоял как вкопанный, его лицо побелело, кулаки сжались. Баро схватился за грудь, Лачо крепче прижал к себе маленькую сестру, лицо его стало каменным. Его будущий зять, стоявший чуть сбоку, застыл с открытым ртом, не в силах отвести взгляда от распростёртого тела девушки. А напротив, словно в другом мире –Марта. Её глаза метались, дыхание было резким и прерывистым. Она продолжала держать пистолет, направленный туда, где ещё секунду назад стоял следователь, а теперь на земле лежала его любимая. Она дрожала, губы бормотали что-то бессвязное, не слышное даже себе. Марта: нет… нет… Она дёрнула спуск, а затем раздался только щелчок. И снова щелчок. Пусто. Пистолет больше не слушался. Никаких патронов. Только пустота в стволе и в душе девушки. Наряд начал медленно приближаться, как тени. Мужчины вытянули руки: кто-то окликнул её по имени. Но она их уже не слышала. Словно заколдованная, девушка бросила пистолет на землю. Он упал с сухим стуком, будто запечатывая её приговор. Она сделала шаг назад. Потом второй. Край обрыва встретил её каблук, и земля под ногой едва заметно дрогнула. Она выпрямилась, расправила руки в стороны, как будто собиралась взлететь, а не падать. И тогда в её голове мелькнуло всё, как в сломанной киноленте: как встретила Максима Сергиенко, как согласилась быть его любовницей, как впервые помогла ему провернуть аферу, как села напротив Михая и впервые услышала его план – разрушить всё, что носит имя Саппоро и приворожить свою директрису Амиру, как вдруг внезапно узнала о своей беременности, и как её жизнь разрушилась в один миг от пощёчины ненавистного цыгана.

***

Ресторан утопал в мягком полумраке. На столе между ними дрожало пламя свечи, отражаясь в бокалах с вином. Девушка поправила прядь своих тёмных волос и смущённо посмотрела на мужчину напротив. Он был уверенный, с хищной усмешкой на губах, сидел напротив, внимательно глядя в её глаза, как будто искал в них ответы на свои вопросы, и обводил пальцем край бокала. Максим: ты необычная. Я таких не встречал. Она слегка усмехнулась и откинулась на спинку кресла. Марта: ты, наверное, так говоришь каждой.. Максим: а ты не каждая. Ты – капля огня. И я уже обжёгся. Он оплатил счёт, не спрашивая, а затем уверенно взял её за руку, но она не вырвалась. Ночь накрыла город, когда они оказались в его квартире. Шёл дождь, тонкий и едва слышный. За окнами горели огни. Девушка, стоя у стены, смотрела, как он снимает часы, и вдруг почувствовала, как дрожит. От желания? От страха? От того, что давно не позволяла себе быть настоящей? После близости она лежала, завернувшись в простыню, опираясь щекой о его плечо. В комнате царила тишина, только где-то капала вода. Она подняла взгляд, тёплый, немного растерянный. Марта: теперь мы… получается… вместе?.. Мужчина провёл пальцами по её волосам, притянул к себе ближе и улыбнулся. Максим: ты просто свела меня с ума, Марта… Затем он поцеловал её в макушку, а она обвила его руками, прижимаясь и находясь на сельском небе от счастья.

…

Они вошли в зал деловых переговоров, как пара из дорогого рекламного буклета: он – уверенный, в идеально сидящем костюме, с холодной сталью в глазах; она – в приталенном платье цвета сухого вина, с лёгкой улыбкой, будто пришла не на встречу, а на светский приём. Все взгляды были на ней, и это было частью плана. Любовник лишь слегка склонился к её уху, прежде чем они вошли. Максим: сегодня ты – моя самая надёжная сделка. Она не ответила, только кивнула, прикусив нижнюю губу. В этом была игра. Оба знали её правила. Бизнесмен, сидевший напротив, был из тех, кто считал себя игроком. Его глаза жадно скользили по девушке, даже когда он притворялся, что слушает Сергиенко. Она наклонялась к столу, поправляла прядь волос, смеялась в нужный момент. Говорила мало, но достаточно. Мужчина вел разговор, а она вела атмосферу. Человек, которого они так обрабатывали, вдруг немного напрягся и задумчиво постукивал пальцами по папке. Бизнесмен: я не совсем уверен в последнем пункте… Девушка перевела на него глаза и мягко, почти ласково, перебила, дотронувшись до кулона, чтобы мужчина обратил внимание на её немного откровенное декольте. Марта: вы же не хотите, чтобы такая возможность ушла к другим? Знаете, когда мужчина долго сомневается, он теряет не только деньги, но и… уверенность в себе. Он усмехнулся, но уже иначе. Не как деловой партнёр, а как мужчина, поддавшийся очарованию. Затем достал ручку, переглянувшись со своим партнёром, а потом его взгляд снова устремился к девушке. Бизнесмен: вы умеете убеждать. Она лишь склонила голову, будто соглашаясь с очевидным. Позже, в машине, её любимый наклонился к ней, взял за подбородок и прошептал. Максим: я бы никогда не провернул это без тебя. Девушка посмотрела в окно, в городские огни, и вдруг прошептала. Марта: я рада, что смогла помочь тебе. Максим: нас с тобой впереди ожидают великие дела, дорогая. Нежно поцеловавшись, они устремились домой праздновать победу в очередной афере.

…

Уютный полумрак ресторана окутывал полукруглый зал мягкими тенями. Максим сидел, закинув ногу на ногу, играл бокалом, а Марта, краем глаза наблюдая за ним, поправляла кольцо с изумрудом на пальце. Вскоре появился мужчина, как призрак из старого сговора и сел напротив, скользнув взглядом по молодой паре. Максим: вы долго. Михай: я точно вовремя. У меня для вас предложение, которое слишком вкусное, чтобы вы его упустили. Марта: слушаем. Мужчина усмехнулся. Михай: новый ресторанно-гостиничный комплекс… «Феникс». Хозяйка – молодая цыганка из табора. Амира Саппоро. Умная, энергичная, святая, если верить слухам. Идеальный кандидат для того, чтобы… упасть. Максим: мы о нём слышали, они сейчас набирают персонал. Ищут заместителя директора и секретаря. Марта: у неё вроде бы муж намного старше за неё. Я раз видела их. Такой сильный и суровый… Мужчина кивнул. Михай: скоро эта девушка станет моей. Моя старая знакомая шувани, Лада, умеет ломать волю женщин. После обряда Амира не помешает даже если захочет. Девушка нахмурилась. Марта: приворожить её? И что дальше? Михай: она – только ключ. Когда хозяйка обезврежена, заместитель и секретарша могут делать что угодно. Финансовые бумаги, контракты, внутренняя документация. Вы получите всё, если займёте эти места. Подписи, доступ, влияние. Молодой бизнесмен медленно поставил бокал на стол, а мужчина только холодно усмехнулся. Максим: мы и вправду сможем разорить Саппоро? Михай: нет… Мы сотрём их в пепел. А потом вырастим на этих руинах что-то своё. Девушка на мгновение задержала дыхание. В голове уже складывались схемы, ходы, шаги. Марта: мы в деле. Она переглянулась со своим любовником и увидела в его глазах поддержку, а их сообщник только криво усмехнулся.

…

Девушка сидела на краю кушетки, сердце стучало в груди, как у девочки перед признанием. Врач взглянул на неё поверх очков и спокойно произнёс. Доктор: поздравляю, вы беременны. На мгновение всё замерло. А потом внутри неё вспыхнуло солнце. Тепло, радость, дрожь – не страх, не сомнение. А надежда. «Он будет счастлив. Теперь у нас всё изменится… Он точно женится. Мы станем настоящей семьёй…» – проговаривала про себя девушка. Она прижала ладони к животу и, чуть улыбнувшись, встала.

…

Она добежала до лестницы, как вдруг кто-то схватил её за руку. Обернувшись, она увидела перед собой лицо ненавистного Лексы. Мужчина зарядил ей звонкую пощёчину. Её рука выскользнула из его рук, и она не удержалась на ногах, а затем, споткнувшись, покатилась по лестнице. Девушка была в сознании, у неё началось кровотечение. Мужчина стоял и не мог поверить, в то, что случилось. Он, ведь не хотел такого исхода. Поняв, что происходит, секретарша разрыдалась в истерике. Марта: мой ребёнок… нет! Только не это! Мой малыш… В этот момент к ним выбежали молодой цыган, следователь и милиционеры…

***

Она летела, как вырванный лепесток, замедлившийся в падении. Ветер бил в лицо, поднимал волосы, развевал платье, и будто сама земля отталкивала её, не желая принимать в свои недра. Ни крика, ни слёз. Только полёт – немой, окончательный, полный обречённости. Лицо её застыло в странной гримасе: смесь боли, пустоты и последнего, срывающегося с губ мольбы. Никто не крикнул ей вслед. Никто не попытался её остановить. Все взгляды были прикованы к другой – к молодой цыганке, лежащей на земле, к её бледному лицу, к ране, из которой продолжала сочиться кровь. Тишина обрыва вновь заполнилась звуками: тяжёлым дыханием, сбивчивыми шагами, чьим-то приглушённым всхлипом. Руки следователя, немного дрожащие от страха, отгибали ткань, насквозь пропитанную кровью. Он вытащил из внутреннего кармана куртки чёрный носовой платок с узорами и торопливо, но бережно, начал перевязывать рану. Его движения были резкими и сосредоточенными, а голос превращался в шёпот. Следователь: ты не умрёшь… Слышишь меня? Я не дам тебе… Не сейчас… Мужчина поднял её, как святыню, аккуратно, будто боялся ранить ещё сильнее, и прижал к груди, словно хотел передать ей своё сердце, свою жизнь. К нему бросились остальные. Лицо Баро побледнело, и он одной рукой схватился за грудь, а другой тронул её плечо. Его зять подошёл вместе с ним, бросив на девушку встревоженный взгляд. Рамир: Люцита, дочка… Миро: Люцита… Её срочно нужно отвезти в больницу! Молодой баро южного табора всё крепче прижимал к себе свою маленькую сестру, качая её, и вместе со своим зятем не сводили глаз с раненой девушке. Лачо: ты прав. Машины внизу, нужно торопится. Роман: товарищ капитан, пойдёмте! Нельзя терять ни минуты! Молодая цыганка была без сознания, голова её покоилась на плече у капитана Стеклова, а ресницы дрожали от едва заметного дыхания. Платок, впитавший кровь, начал темнеть, и следователь крепче прижал её к себе, словно желая закрыть рану собой. Он переглянулся с взволнованными родными девушки и уже развернулся в ту сторону, откуда они вышли, а затем его окликнул кто-то из его подопечных. Милиционер: командир, что с… Ивановой? Нам идти за телом? Мужчина не обернулся. Он стоял, держа на руках любимую, кровь которой уже пропитала его рубашку, и только глухо бросил. Следователь: заберёте потом. Сами. Я… Я не могу сейчас… Всё… не до этого… Через мгновение он зашагал прочь от обрыва быстрыми, решительными шагами, почти бегом, не оглядываясь. Лесная тропа вновь приняла шаги, а на руках у мужчины лежала та, ради которой он был готов на всё. За ним бросились остальные. Миро первым рванул вслед, сбив дыхание от тяжести тревоги. Баро, сжимая грудь, шагал быстро, неровно, но не отставал, и его глаза блестели от ужаса. Будущий зять семьи Саппоро нагонял с другой стороны, оглядываясь на своего шурина, который нёс на руках маленькую сестру, и хотя сердце его колотилось в груди, он не позволял себе замедлиться ни на шаг. Малышка тихо всхлипывала, зарывшись в его плечо. Лес мелькал перед глазами, ветки хлестали по щекам, мох и корни мешали идти, но никто не сбавлял хода. Их ноги почти бежали, ступая по сбитой тропе вниз к трассе, к машинам, к надежде. Николай не чувствовал тяжести – только жар её тела и липкость крови под ладонью. Он нёс свою невесту, как нёс бы саму жизнь, и каждый его шаг был рывком через страх и отчаяние. Взрыв потряс землю. Скалы вздрогнули, словно сами горы зарыдали от боли и гнева. Из глубины раздался глухой грохот – эхом прокатившийся по каменным сводам. Пыль, камни, осыпающиеся глыбы – всё смешалось в одну неукротимую стихию. Свод пещеры начал рушиться. Каменные пласты трещали, будто кто-то раздирал их изнутри. Глухой скрежет сотряс воздух. Мужчина закричал и толкнул свою свояченицу вперёд, почти выбросив её в проём деду двумя валунами. Лекса: беги! Девушка покатилась по земле, отползла в сторону и оглянулась, задыхаясь. Сквозь густую пыль показалась фигура мужчины, прорывающегося сквозь серый хаос. Он закашлялся, пригнулся, укрывая голову руками, пробираясь сквозь обломки, будто сквозь время. Молодые цыганки одновременно закричали, отбегая дальше от входа, сдерживая слёзы. Младшая Саппоро вскрикнула, и её голос сорвался от ужаса. Лила: папа!.. Господи, папа! Она кинулась вперёд, но невестка удержала её за руку, закричала, сама дрожа от страха, но стараясь удержать контроль. Хитана: не смей! Подожди! Он выберется, слышишь?! Он должен! Голос молодой цыганки превратился в шёпот, и она сжимала кулаки у груди и сдерживала подступающий крик. Слёзы катились по её лицу, но она стояла, как вкопанная, не отводя взгляда от облака пыли, пытаясь разглядеть в нём родных людей. Амира: Господи… Милосердный… Только бы он успел… Девушки в отчаянии озирались, готовые кинуться назад, если он не появится. И вдруг, словно из самой пасти пыли и огня, вынырнул мужчина – осунувшийся, изрезанный пылью и крошкой, держась за руку с молодой цыганкой. Его глаза сразу нашли супругу, и он резко, почти животно рванулся к ней. Его дочь вскрикнула и вместе с мачехой бросилась к отцу. Лила: папа! Амира: Лекса… любимый мой… Они обняли его с двух сторон, прижимаясь, словно боялись снова потерять. Мужчина тяжело дышал, тело ныло от боли, руки дрожали, но он стоял. Живой. Целый. С глазами, полными благодарности и любви. Он не мог говорить, только гладил их по спинам, прижимал ближе. Кармелита, немного обессиленная, стояла чуть позади. Пыль оседала на её волосах, лицо было в царапинах, но взгляд – живой. Её губы дрожали, голос сорвался, и она покачала головой, опускаясь на землю. Кармелита: если бы не он… я… Её кума и кровная сестра бросилась к ней, присела рядом, обняла, прижав лоб к её виску. Хитана: ты спаслась… всё… всё позади. Но вдруг сотрясение под ногами повторилось – ещё одна волна, ещё один глухой, почти подземный треск. Мужчина резко поднял голову. Лекса: уходим! Скала не выдержит – всё ещё рушится! Хитана: быстро! Девушка выкрикнула, подхватывая кровную сестру за локоть. Они побежали: кто-то спотыкался, кто-то оглядывался назад, но не останавливался. Мужчина подхватил супругу под руку и обнял с другой стороны дочь. Они бежали вперёд по каменной дорожке, прорываясь сквозь лес, туда, где за деревьями уже светилась узкая лесная поляна. Пыль гнала их в спину, будто сама смерть выдыхала последний раз. Но они не остановились. Они бежали. За спиной взревел последний грохот – обломки окончательно захлопнули вход в пещеру, скрыв в себе прах, камень и того, кто навсегда остался внутри – в сердце мрака, который сам же и разжёг. Вскоре они добежали до небольшой поляны, скрытой в густом лесу. Там, где наконец перестало греметь, где воздух был чище, а небо – ближе. Все остановились почти одновременно, тяжело дыша, устав от страха, боли и бега. Мужчина опёрся о ближайшее дерево, склонив голову. Руки его всё ещё дрожали. Его супруга не сказала ни слова, просто обняла его за плечи и уткнулась лбом ему в грудь. Он опустил подбородок ей на макушку и выдохнул, как человек, вернувшийся с того света. Амира: как же я испугалась… Я думала, что больше не увижу тебя… любимый… Лекса: ты пришла за мной, моя Амира. Ты… ты спасла меня… Амира: нет, любимый… Мы просто сделали то, что должны были… Я свою жизнь готова отдать за тебя, мой Лекса… Сзади раздался всхлип. Младшая Саппоро, не выдержав, подбежала к ним и обняла отца за шею. Лила: папочка… Я молилась… Каждый день не находила себе места… Мне очень не хватало тебя… Мужчина опустил руки и обнял обеих, прижимая к себе. Лекса: девочки мои… Я больше никогда… и никуда от вас не уйду. Он поцеловал дочь в висок, а затем – супругу в макушку. Эти секунды стали дыханием новой жизни. Впервые за эти дни он почувствовал тепло и любовь. Мужчина стоял, обняв двух самых близких женщин в своей жизни, пока не заметил тёплого взгляда со стороны невестки. Вдруг перед ним всплыл день, когда они виделись в последний раз, и он раскрыл ей горькую правду об её отце и тёте. В его душе снова похолодело, и чувство стыда начало переполнять его. Мужчина отпустил супругу и дочь, которые тоже заметили взгляды свёкра и невестки и поняли, в чём дело. Он сделал пару шагов и остановился перед невесткой, не зная, что сказать. Но именно она первой нарушила тишину. Хитана: мне было очень больно… тяжело… обидно за отца и тётю… Я не могла прийти в себя… Но, когда похитили твою маленькую дочь… и ты тоже пропал… Я… На глаза девушки начали наворачиваться слёзы, а в горло подступал ком. Мужчина смотрел на неё, испытывая стыд и сожаление, и вся телесная боль сейчас казалась ему мелочью. Молодая цыганка продолжила сдавленным голосом. Хитана: я поняла, что боюсь потерять тебя… Так, как потеряла отца… Она всхлипнула и, опуская глаза, выдохнула, словно освобождая душу. Хитана: я ещё больше поняла, что ты стал мне родным… Не просто как отец моего мужа… А как… как отец. Ты для меня… ты важен, Лекса. Её голос дрогнул. Хитана: я люблю тебя, как отца. Я ещё раз поняла это, пока тебя не было, и мы с ума сходили, не зная, где ты, жив ли ты… И сейчас, когда я увидела, как ты, измученный, израненный, как шёл сквозь пыль… ради нас. Она подняла на него глаза, полные слёз, и встретилась с ним таким же взглядом. Хитана: я простила. Потому что боюсь представить этот мир без тебя. Мужчина едва не качнулся. Словно её прощение обрушилось на него, как волна. Он опустил голову, сжал губы, сдерживая эмоции, но не выдержал больше. Сделал шаг вперёд и обнял её. Крепко, молча, как человек, нашедший что-то, чего даже не смел просить. Она тоже крепко обхватила его руками и прижалась. По его щекам потекли тонкие струи слёз, как будто вместе с ними выходило и мучащее его прошлое. Лекса: прости меня, девочка моя… За всё прости… Его голос налился хрипотцой, а её – задрожал. Хитана: уже простила… Они стояли так, обнявшись, как родные души, которые, потеряв друг друга на некоторое время, вновь обрели долгожданный покой и гармонию.