Часть 203

Молодые цыганки наблюдали за этой картиной, которая трогала их души и задевало за живое. Амира тихо утирала слёзы, а её падчерица сжимала её ладонь и подглаживала по плечу. Обе молчали, не мешая этой встрече душ. Немного в стороне на поваленном бревне сидела Кармелита. Она с теплом смотрела на них, прижав ладони к лицу. Через мгновение молодая цыганка медленно поднялась с бревна. Её ноги дрожали, но в груди разгоралось нечто большее, чем просто усталость – благодарность, такая жгучая, что перехватывало горло. Кармелита: Лекса… Он повернулся к ней, уставший, осунувшийся, но с тем же тёплым и заботливым взглядом. Девушка подошла ближе и остановилась напротив, смотря на него с любовью и благодарностью. Кармелита: спасибо тебе… Ты снова спас меня… Вернулся за мной, хотя сам ещё очень слаб… Сам только недавно из больницы… Кто знает, что эти негодяи делали с тобой… По её щекам начали катиться слёзы, и мужчина тут же её перебил, подойдя к ней и взяв за плечи. Лекса: прекрати, дорогая… Пусть со мной кто что хочет, то и делает, но я никогда не оставлю вас, свою семью… своих родных. Затем он крепко обнял её, прижимая к себе, и она тоже обхватила его руками, прижимаясь головой к плечу. Через несколько секунд мужчина освободился от объятий свояченицы и ещё раз, уставший, но живой, усмехнулся и с нежностью посмотрел на каждую из них. Лекса: вы сумасшедшие… Упрямые, горячие… но вы мои. Вы же могли погибнуть! А бомба?! Вы хоть думали?! Просто с ума сошли?! Он слегка отстранился, глядя на них строго и серьёзно, но глаза его светились нежностью, и потом мужчина быстро смягчился. Лекса: хотя… если бы не вы, я бы не выбрался. Вы – мои спасительницы. И я горжусь вами так, как, наверное, ещё никогда в жизни. Его молодая супруга улыбалась сквозь слёзы, а дочь опустила глаза, но на губах тоже дрожала улыбка. Амира: мы думали о тебе. Только о тебе… Она подошла и коснулась его лица пальцами, смотря в его глубокие уставшие пепельно-голубые глаза, будто хотела раствориться в них. Лила: мы просто не могли иначе, папа. Амира: как бы ты сам поступил на нашем месте? Мужчина глубоко выдохнул. Его рука легла на щеку жены, потом на голову дочери, а потом на плечо невестки. Все они были рядом. И в этот момент он ещё раз понял, ради чего и ради кого он выдержал всё, что пришлось ему пережить в этой пещере. Его невестка вдруг засмеялась с облегчением, с восхищением и с той истеричной отдушиной, которую позволяют себе только после сильного напряжения. Хитана: я всё никак забыть не могу, как наша Лила кинулась на Михая! Она повернулась к золовке и ткнула в неё пальцем, всё ещё улыбаясь. Хитана: без страха, с диким взглядом, как настоящая рысь! Накинулась на него и давай трясти! Девушка поднесла ладони к лицу, вспоминая. Хитана: пощёчина одна за другой! А Кармелита ей подыгрывает! Сумкой по спине, по плечам, а потом как заехала кулаком! Амира вспыхнула от гордости за свою падчерицу и сестру и тут же подхватила. Амира: вы как раз отвлекли его, ровно в тот момент, когда мы с Хитаной развязывали Лексу… Я… я тогда чуть не расплакалась, глядя, как вы обе за него сражаетесь. Её старшая сестра с серьёзностью улыбнулась, посмотрев на неё, а затем окинула взглядом и остальных. Кармелита: я просто знала, что иначе мы не успеем его вытащить. К тому же… всё в душе так накипело… А Лила… Она бросила взгляд на младшую Саппоро, и та немного смущённо потупила взгляд. Кармелита: она была как огонь. Я в жизни её такой не видела. Лила: да что вы… Я просто… Молодая цыганка взглянула на отца и снова улыбнулась. Лила: за него я на всё готова. На всё. Он же… мой папа. Я его очень сильно люблю… Лекса замер. Его дыхание стало глубже. Он медленно подошёл к дочери, вглядываясь в её лицо, будто видел её заново. Его голос стал более хриплым. Лекса: дочка… Мужчина опустил ладонь на щёку дочери. Лекса: ты даже не представляешь, сколько ты для меня значишь. Я каждый день думал о тебе, о моей Амире, о Лачо, Розе, всех родных и больше всего я боялся, что больше не увижу вас… Что покину этот мир вдали от вас… Он выдохнул, сжав губы, и обнял её крепко, всем телом, не отпуская. Лекса: спасибо тебе, девочка моя… моя храбрая, настоящая Саппоро. Молодая цыганка стиснула зубы, пытаясь сдержать слёзы, но они всё равно побежали – светлые, очищающие, как капли дождя после страшного пекла. Все молчали, но в этом молчании звучала мощная музыка любви, силы и победы. Склон вёл вниз, к побережью, где за редким поясом сосен уже мерцала асфальтовая лента трассы. Воздух становился свежее, прохладнее, но сердца мужчин пылали тревогой, как в самом разгаре пожара. Тяжёлые шаги глухо отдавались в земле, и каждый шаг – как отсчёт, как молитва, обращённая вглубь леса, в небо, к самому Богу. Капитан Стеклов шёл первым. Его руки онемели от напряжения, грудь сдавливало от страха, но он не останавливался ни на мгновение. На руках, словно самый драгоценный дар, он нёс свою невесту – девушку, чьё дыхание было сейчас самым важным в мире. Он смотрел в её бледное лицо, и его голос становился шёпотом. Следователь: потерпи, любимая… Я с тобой. Я не дам тебе исчезнуть, слышишь? Только не сейчас… не тогда, когда ты сказала мне, что внутри тебя – наша жизнь… Её веки едва дрогнули. Он прижал её крепче, будто своим теплом хотел вытеснить из её тела боль и холод. Позади, сжав губы, шагал Баро, не отводил взгляда от падчерицы. Его руки дрожали, хотя он не нёс никого. Муж его дочери шёл чуть позади, и каждый шаг будто отдавался в висках. Молодой баро южного табора нёс маленькую сестру, прижимая к себе, словно мог защитить её даже от дыхания ветра. Взгляд его не отрывался и от девушки на руках следователя. Он сам был бледен, будто с трудом сдерживал эмоции. Внутри него была оглушающая боль, страх за сестру и чувство вины, ведь и следователь, и Люцита закрыли собой от пули Марты именно его. Роман шёл рядом с ним и не отрывал взгляда от Люциты, не только как от коллеги, но и друга, вспоминая, как он впервые доверился ей и рассказал, что его беспокоило, а в ответ получил поддержку и сам оказал её ей. За ними следовал наряд, часть из которого завернула на другую тропу к горной реке, внизу возле которой лежало тело молодой светловолосой девушки. Молчание, повисшее после слов Лексы, было плотным, как утренний туман в предгорьях. Женщины стояли, опустив глаза, каждая в своей тени пережитого, но рядом, в кругу, что не разрушить ни болью, ни страхом. Ветер пронёсся по вершинам деревьев, тронул края платьев, словно подслушал и затаил дыхание. Мужчина тяжело опустился на поваленный ствол дерева, вздохнул. Его руки всё ещё дрожали. Молодая цыганка села рядом с ним и обняла своего мужа, а затем взяла его под руку. Амира: мы живы… Мы все вместе… и всё самое страшное позади. Он только кивнул. Но в его взгляде уже плескалась тревога. Мужчина посмотрел в ту сторону, где уже не было видно даже каменной тропинки между двумя скалами, вытер лоб и, будто вспомнив, вдруг заговорил медленно, глухо, как будто говорил не им, а самому себе. Лекса: я ведь… поговорил с ним. В последний раз. Там, в пещере. Он поднял глаза, но в них не было злобы, только усталость и даже какая-то необъяснимая боль. Лекса: я сказал ему… что прощаю. Я не хотел умирать с этой тяжестью в душе, с обидой и злобой, которые только разрушают людей, делают их заложниками прошлого, оковами, не дающими ступать дальше к свету. После этих слов наступила такая тишина, что было слышно, как дышит лес. Его голос дрогнул. Амира, сидевшая рядом, крепче сжала его руку, прижавшись плечом. В её глазах стояли слёзы, но не от страха, а от гордости и любви. Она не говорила, но её молчание было громче слов. Лила отвернулась, не в силах сдержать слёз. Слёзы – за отца, за то, сколько боли он пронёс в себе, за то, каким сильным он остался. Через мгновение она шагнула ближе и опустилась на колени, прижавшись щекой к его руке, с которой ещё не высохла пыль. Хитана стояла чуть в стороне, но в её глазах читался глубокий трепет. Она понимала, что сейчас перед ней не просто мужчина, а человек, который прошёл через пекло и остался светлым. Кармелита, сидевшая неподалёку, не сдержала слёз, они побежали по её щекам медленно, как талые капли по весеннему стеклу. Она прошептала, почти невнятно. Кармелита: он хотел уничтожить тебя… а ты подарил ему прощение… Ты не просто простил… Ты дал ему шанс… А он этого не принял. Это уже не твоя вина, Лекса… Мужчина поднял глаза, в которых теперь плескался свет, и продолжил уже тише, но твёрже и чище, словно с каждым словом с души спадала ещё одна тяжёлая цепь. Лекса: я даже извинился за то, в чём не был виноват. За то, что вообще родился, стал для него камнем в сердце. Младшая Саппоро подняла на него глаза, полные слёз, и проговорила шёпотом, а её мачеха накрыла ладонью руку мужа. Лила: ты не камень, папа… Ты – сердце нашей семьи. Ты – её стержень. Без тебя всё бы развалилось. Не смей так больше думать… Амира: он ушёл в тьму не потому, что ты был его братом. А потому, что не пустил в себя свет… А ты сделал всё, что мог. Даже больше. Невестка кивнула, сжимая зубы, чтобы не расплакаться вслух. Хитана: ты смог преодолеть то, что не смог Михай. Если ты нашёл в себе силы, то и он мог, но он не захотел… Не справился… И ты здесь совсем не при чём, Лекса. Кармелита: прости, что мы не успели раньше… Но мы очень гордимся тобой. Мы все… На мгновение повисла тишина. Мужчина сжал руки жены и дочери и вдруг тихо спросил. Лекса: как вы… нашли меня? Девушки переглянулись, и первой ответила супруга. Амира: это всё Роза. Она… провела обряд и сказала, что чувствует – ты в опасности. Лила: она увидела в зеркале пещеру… Точнее себя в ней. В крови… Мужчина напрягся и с волнением посмотрел на девушек. Лекса: что? Как это? Хитана: ну, пару лет назад, когда тебя здесь не было, точнее, мы все думали, что Михай – это ты, он искал клад моего отца. Который когда-то хотел найти и ты. Воспользовавшись мной и Лачо, он понял, что клад находится в этой пещере, и тётя Роза пыталась его остановить. Но он ударил её медвежьей лапой и оставил умирать здесь. Лекса: Дэвэл миро… Я даже ничего не знал об этом… Моя сестра чуть не погибла тогда… Кармелита: но потом она оказалась живой, смогла вернутся. И это самое главное. Мужчина провёл рукой по лицу, задумавшись об этой ситуации. Затем закрыл глаза и только покрутил головой в разные стороны. Его супруга перебила его раздумья. Амира: как только мы узнали, где ты, сразу бросились в лес. Хитана провела нас короткой дорогой, и как раз вовремя. Хитана: да, я же жила какое-то время в этой пещере. Из-за Михая, конечно, но сейчас я понимаю, что не переживая те дни здесь, мы не смогли бы спасти тебя сейчас. Он покачал головой, медленно, с едва уловимым изумлением и трепетом в голосе. Лекса: вы сумасшедшие… Мужчина чуть усмехнулся, но тут же лицо омрачилось. Его глаза стали напряжёнными, и он резко выдохнул. Лекса: Лейла. Где Лейла? Я… я видел её. У Марты. Всё это время она была рядом… на руках у этой женщины… Но потом они с Банго ушли. К какой-то базе отдыха, я слышал… Слова оборвались, голос дрогнул. Все присутствующие словно замерли. Первой заговорила его свояченица. Кармелита: да, они пошли к «Лагуне». Бабушка провела ритуал и увидела Лейлу на руках у Марты в одном из домиков. Амира: приехал капитан Стеклов с нарядом, и все наши отправились с ними. Больше мы ничего не знаем. Лила: от них ещё не было новостей. И мы сразу, как узнали о тебе, бросились сюда. Мужчина, резко, с усилием поднявшись на ноги, оглядел всех молодых цыганок. Лекса: позвоните им, нужно узнать, где наша малышка. И мы… мы тоже пойдём туда. Амира сразу вскочила вслед за ним, обхватив его за талию, словно пытаясь удержать. Амира: нет… Послушай. Ты едва стоишь на ногах, любимый. Мы только что вытащили тебя из ада. Ты не можешь сейчас просто взять и снова бросится в гущу событий, несмотря ни на что, будто с тобой ничего не было. Ты ведь даже дышишь тяжело… Через мгновение подошла и его дочь, положив руку ему на плечо. Лила: папа, пожалуйста, прошу. Ты и так себя не бережёшь… К нему подошла и невестка. Она крепко сжала его руку, глядя с тревогой в глаза. Хитана: ты нашёл в себе силы выбраться, но это не значит, что твои силы бесконечны. Ты нам нужен живым и стоящим на ногах, Лекса. Сейчас – ты наш оплот. Без тебя всё рухнет. Подожди, хотя бы узнаем, что там происходит. Мужчина стоял, молчал, но в его глазах пылала тревога, как огонь под пеплом. Затем он кивнул. Лекса: хорошо… Только звоните. Прямо сейчас. Я не могу больше не знать, где наша малышка. Амира: сейчас позвоним, любимый… Я и сама с ума схожу от неведения… Кармелита уже набирала номер мужа. Её пальцы дрожали, когда она поднесла телефон к уху. Все замерли, вслушиваясь в каждую паузу, каждый её выдох. Внизу, между деревьями, наконец показались трасса и силуэты машин. В эту секунду в кармане молодого цыгана завибрировал телефон. Достав его, он увидел номер жены и на ходу поднял трубку, приложив телефон к уху. Миро: да, Кармелита… Голос на том конце дрожал от нетерпения и волнения. Кармелита: Миро… ну что?! Нашли Лейлу? С ней всё в порядке? Скажите хоть что-нибудь… Он быстро перевёл взгляд на Лачо, который по-прежнему прижимал девочку к груди, словно боялся отпустить даже на миг. Миро: нашли, милая… Всё хорошо, она цела. Кармелита: слава Богу! Миро: но… тут есть и другое. Молодой цыган запнулся, сглотнул, а затем продолжил глухо, почти сдавленно. Миро: Марта… она отдала ребёнка Лачо, а затем угрожала ему пистолетом. Капитан Стеклов закрыл их собой, но перед выстрелом… К нему бросилась Люцита, и её ранили. Сейчас… сейчас следователь несёт её на руках. Мы идём к машинам. На том конце повисла тишина, а потом сорвался испуганный шёпот. Кармелита: Боже… Люцита… Она жива? Миро: жива. Слава Богу, дышит. Но времени мало, она теряет кровь. Капитан Стеклов весь побелел, несёт её, будто сам дышит вместо неё… Мы сейчас поедем в больницу. Молодой цыган сделал паузу, а потом глухо добавил. Миро: Марта… после выстрела она поняла, что патроны кончились… бросила пистолет… и бросилась с обрыва. А Банго… мы его взяли. На том конце вновь наступила тишина. Миро слышал, как супруга всхлипывает, потом – как будто отходит в сторону и тихо говорит. Кармелита: а мы нашли Лексу… Он жив, Миро. Истощённый, израненный, но живой. Мы вытащили его из пещеры… прямо перед самым взрывом. Мы успели вырваться из самого пекла, Миро… Девушка перевела дыхание. Кармелита: сейчас мы отдохнём немного в лесу и будем возвращаться домой. Потом сразу в больницу. Дай Бог, чтобы с Люцитой всё было хорошо… Миро зажмурился, кивнул, хотя она не могла видеть. Миро: хорошо. Встретимся уже там. Мы уже почти дошли. Кармелита: хорошо. До встречи. Молодой цыган медленно убрал телефон в карман, будто боялся, что, отпустив этот момент, реальность снова изменится. Сердце стучало громко, в груди теснилось сразу всё: тревога, облегчение, любовь, усталость. Он сделал глубокий вдох, но сдержать волну на лице уже не мог. Молодой баро южного табора, заметив перемену, сразу повернулся к нему, не переставая аккуратно покачивать маленькую сестру у себя на руках. Лачо: кто это был? Кармелита? Что она сказала? Что-то случилось? Тот бросил на него взгляд и, не сбавляя шаг, коротко кивнул. Миро: да, она… Они нашли его. Лекса жив, Лачо. Они вытащили его из пещеры… успели. Твой отец сейчас с ними. Молодой цыган на мгновение остановился, дыхание сбилось от накативших чувств. Он прижал сестру крепче и прошептал, не в силах сдержать дрожащий голос. Лачо: он жив… Слава Богу, отец жив… Он вдруг крепко зажмурился, и по его щеке скатилась слеза счастья. Маленькая Лейла тихонько шевельнулась у него на руках и, будто чувствуя радость брата, улыбнулась сквозь сон. Лачо: я знал… Я знал, что он не сдастся… Я это чувствовал. Миро положил руку ему на плечо, и в его глазах тоже блестели слёзы. Миро: скоро увидишь его. Они тоже приедут в больницу. Сейчас главное – довезти Люциту. Она держится, но кровь теряет… Товарищ капитан молчит, но видно, как ему тяжело. Лачо: она спасла нас. И его. Мы должны всё для неё сделать. Всё. Они продолжили путь вниз по склону, уже почти выбравшись на обочину трассы, где их ждали машины. Впереди, сквозь заросли, уже проглядывали капоты и синие всполохи маячков. Позади глухо шумел лес, а в груди каждого из них гремело своё: и надежда, и страх, и тихое, упрямое счастье. Кармелита медленно отняла телефон от уха, будто с трудом отпускала голос мужа, всё ещё звучащий у неё в голове. Её пальцы дрожали. Она выдохнула, подняла глаза на родных, стоящих в кругу. Все они ждали – напряжённо, молча, с застывшими взглядами. Она тихо проговорила самое важное, но в тишине леса эти слова прозвучали, как выстрел. Кармелита: нашли Лейлу… С ней всё в порядке. Она у Лачо. Он её держит на руках… Супруги Саппоро переглянулись и облегчённо вздохнули, закрыв на мгновение глаза. Амира: слава Тебе, Господи! Лекса: Дэвэл миро, наис Тукэ… Амира закрыла рот ладонью, всхлипнула и подалась к мужу, обняв его за плечи, прижавшись щекой к его щеке. Лила: спасибо Тебе… Господи… Но Кармелита продолжала, и в голосе её уже появилась сталь. Кармелита: Марта… после того как отдала Лейлу, пыталась застрелить Лачо. Но Люцита… она… она бросилась перед выстрелом и… её ранили. Лила прикрыла рот ладонью, а Хитана стиснула кулаки. Амира застыла, а Лекса тяжело выдохнул и опустил голову. Казалось, он с трудом держался на ногах, а затем глухо проговорил. Лекса: она… она жива? Кармелита: да. Её несёт капитан Стеклов. Они все идут к машинам. Поедут в больницу. Лила: а Марта? Молодая цыганка опустила глаза. Кармелита: сбросилась с обрыва. А Банго арестовали. Молчание повисло между ними. Хрустнула ветка где-то в стороне, но никто не повернулся. Лишь мужчина сделал шаг назад, прикрыв лицо ладонью, а потом резко опустил её, выпрямился и твёрдо сказал. Лекса: пойдёмте домой. Там возьмём такси и поедем в больницу. Амира: да, мы должны быть рядом… Лила: да, ты права, идём. Они двинулись по лесной тропе – пыльной, усыпанной хвоей и корнями, но в этот момент она казалась единственным мостом между жизнью и смертью, между страхом и надеждой. Мужчина шёл первым, опираясь на руку жены. Он шёл с трудом: боль, слабость и усталость сказывались, но в спине его по-прежнему читалась та внутренняя сила, с которой он прошёл пекло. За ними поспешили и остальные, каждая всё ещё в шоковом оцепенении, но с горящим желанием поскорее оказаться рядом с теми, кто сейчас сражается за жизнь. Его дочь, чуть приподняв подол платья, ловко ступала по неровной земле, время от времени посматривая на отца, будто боялась, что он исчезнет, если отвернётся хоть на мгновение. Он шёл уверенно, но походка его выдавала слабость. Щёки были в пыли, глаза покрасневшие, но в них горел прежний, знакомый огонь. Его супруга заглянула ему в глаза и тихо поговорила. Амира: ты уверен, что справишься? Я же вижу, что ты еле на ногах стоишь, любимый… Лекса: ничего, я справился с тем, что было в той пещере, с голодом, жаждой, терпел в туалет… Справлюсь и с дорогой до дома. Лила: всё, папочка… Всё уже позади. Кармелита, шедшая чуть позади, всё ещё слышала в голове слова мужа: «Капитан несёт её, будто сам дышит вместо неё…». Она сглотнула ком в горле и тихо произнесла. Кармелита: она спасла Лачо… и Лейлу… Своим телом… Хитана: Люцита сильная. Но сейчас ей нужны мы. Все вместе. Мы должны быть с ней, как она была с нами. Тропа уходила вниз, за деревьями уже виднелись крыши окраинных домов. Путь домой был недолгим, но казался вечностью. Каждая из женщин молилась в тишине. Каждая держала в себе свой страх, своё горе, свою любовь.