Часть 237

В доме Зарецких царила уютная предсвадебная суета. В прихожей, где только что закончились последние штрихи украшения, стояла Рубина, поправляя свой платок. Золотые ленты, развешанные по перилам, поблёскивали в солнечном свете, падающем сквозь окно, а цветочная арка тоже была готова. Женщина оглядела свою работу и с удовлетворением кивнула – прихожая выглядела по-праздничному ярко и красиво. Шувани пробормотала себе под нос и направилась в гостиную, где на подлокотнике любимого кресла её уже ждала чашка чая. Рубина: ну вот, теперь можно и отдохнуть немного. Она уселась, поправила подушку под спиной и с наслаждением сделала первый глоток. Горячий настой с мятой и липовым цветом согрел её, и на мгновение женщина прикрыла глаза, позволяя себе немного расслабиться. Но вдруг её что-то кольнуло – внутри поднялась необъяснимая тревога. Она открыла глаза, напряжённо прислушиваясь к своим ощущениям. «Что это? Почему на сердце так тяжело? Дэвлалэ… Неужели с кем-то из родных что-то происходит?.. Что-то нехорошее…» – мысли сменяли друг друга, и она попыталась уловить подсказку от своего дара. Но видений не было – только смутное чувство тревоги. Рядом с ней суетились юные цыганки Рада и Аза. Они сидели на полу у кресла и сортировали маленькие мешочки – в каждый клали разные камешки, несколько монет и обереги, которые Рубина заранее заговорила на счастье. Мешочки должны были бросать под ноги молодым во время выхода на крыльцо, а таборные дети потом будут собирать их – на удачу и радость. Младшая из сестёр подняла на шувани серьёзные глаза, протягивая мешочек с вышитыми цветами. Аза: бабушка Рубина, вот этот мешочек правильный? Старушка улыбнулась, бережно коснувшись мешочка. Рубина: правильный, девочка моя. Только добавь ещё одну монетку. Чтобы счастье вдвойне прибыло. Старшая заинтересовалась, тоже показывая мешочек. Рада: А если много будет – лучше? Рубина: нет, милая. Всё должно быть в меру. И счастья, и денег. Иначе тяжёлым станет путь молодым. А вот если по чуть-чуть, да с любовью – тогда к счастью дорога легче. Девушка кивнула, быстро переложив несколько камешков в другой мешочек. Тем временем по лестнице спускались Баро и его супруга. Мужчина нёс на плечах внука. Мальчишка с задором дёргал деда за волосы и смеялся звонким детским голоском, командовал, размахивая руками. Мужчина, смеясь аккуратно взял внука на руки и усадил себе на колено, присев на диван. Рамир: тише ты, атаман. Ты наездник или вертопрах? Рядом шла Земфира с маленьким Богданом на руках. Мальчик крепко прижимался к бабушке и пытался дотянуться ручкой до яркой ленточки у неё на платье. Она ласково поцеловала его в макушку, сменив голос на шёпот. Земфира: ну что ты такой любопытный? Ну, давай я тебе покажу, как она завязывается. Шувани прищурилась, наблюдая за правнуками. Сердце всё ещё ныло от непонятной тревоги. Она сделала ещё глоток чая и решила не оставлять ощущения без внимания. Рубина: Рамир, как ты? Мужчина удивлённо взглянул на старую шувани и немного нахмурился, продолжая придерживать на колене внука, который пытался дотянуться до ворота его красной рубашки. Рамир: да, всё хорошо, Рубина. Что случилось? Женщина сделала ещё один глоток чая, размышляя, стоит ли делиться тревогой. Но её дар никогда не подводил, а значит, лучше спросить. Она тихо проговорила, опуская чашку на колени. Рубина: ты меня не пугай, Рамир… Лучше скажи, как есть. Как здоровье? Ничего не беспокоит? Баро чуть опустил внука на пол, тот тут же побежал к игрушкам, оставленным на ковре. Мужчина вздохнул и мягко улыбнулся. Рамир: да я в порядке, Рубина. Не переживай. С такими малышами вокруг только радость. Посмотри на Коленьку – как огонь, везде успевает. А Богдану тоже всё интересно. Разве с ними будет что-то болеть? Женщина немного смягчилась от его слов, но что-то не отпускало. Она снова взглянула на мужчину с лёгким укором. Рубина: я помню, как год назад тебя сердце прихватило. Как раз был сход южного табора – а потом ты в больницу попал. Я тогда всю ночь молилась, чтобы Всевышний тебя сберёг… Мужчина тихо усмехнулся, слегка пожав плечами. Рамир: да, было такое… Но ты ведь знаешь, что тогда произошло. Мы все узнали, что Лекса вернулся. Амира призналась, что влюблена в него, а потом выяснилось, что она ждёт от него ребёнка. Вот сердце и не выдержало. Слишком много было всего сразу. Но теперь-то всё иначе. Я же потом ещё обследовался. Сказали – если не волноваться, жить можно долго и счастливо. Шувани прищурилась, внимательно глядя на него. Рубина: только ты мне правду скажи: точно ничего не чувствуешь? Ни тяжести, ни боли? Земфира, услышав разговор, тоже повернулась к мужу и внимательно посмотрела на него. Земфира: ты же знаешь, Рубина, он у меня теперь за здоровьем следит. Женщина улыбнулась, но в её глазах промелькнула тень беспокойства. Земфира: мы и диету стараемся держать, и лекарства принимает регулярно. Баро обнял жену за плечи, подмигнул старой шувани. Рамир: да всё хорошо. Свадьба на носу – только радостные мысли. А после неё, если хочешь, хоть сам в больницу схожу, покажусь. Но поверь – с таким счастьем вокруг мне даже думать о болезни некогда. Женщина кивнула, чуть успокаиваясь. Но внутренний холод не отпускал. Она снова приложила руку к груди, прислушиваясь к своим ощущениям, но затем тихо проговорила, пытаясь себя убедить. Рубина: ладно… Может, и правда переживания. Завтра день такой важный… Мужчина наклонился к ней, положил руку на её плечо. Рамир: Рубина, всё хорошо. Ты просто переживаешь за девочек и за завтрашний день. Но мы рядом. Всё будет хорошо. Ты ведь всегда знала, когда в доме беда. А сейчас нет ничего такого. Мы все рядом, все живы-здоровы. Старая шувани улыбнулась, хотя сердце не отпускало. Она знала, что иногда тревоги могут быть не напрямую связаны с тем, кого она видит перед собой. Земфира присела рядом на стул, погладила женщину по руке. Земфира: Рубина, давай я тебе новый чай заварю. Ты устала, наверное. Всё утро на ногах. Шувани покачала головой, но всё же кивнула, позволяя немного себя побаловать. Рубина: да нет… Не в этом дело… Баро посмотрел на жену и тихо добавил. Рамир: пусть отдохнёт. Мы с детьми погуляем на улице, чтобы тут не шумели. Завтра свадьба – пусть воздухом надышатся. Старушка чуть расслабилась и проводила взглядом мужчину с детьми, но тревога так и не ушла. Она сделала ещё один глоток чая, выпрямилась в кресле и вновь прислушалась к ощущениям. «Дай Бог, чтобы всё обошлось…» – подумала она про себя, глядя в окно на солнечный двор, где дети уже играли, бросая друг в друга мелкими цветочными лепестками. Летний город жил своей привычной жизнью: машины сновали по улицам, прохожие неторопливо прогуливались по тротуарам, а с близлежащих кафе доносился аромат свежего кофе. Возле одного из салонов красоты, у входа, стоял капитан Стеклов, опираясь на машину и закуривая очередную сигарету. Его взгляд был устремлён на витрину, за которой мелькали силуэты девушек. Он затянулся и, выдыхая дым, невольно усмехнулся. Ну что ж, как всегда… Сначала обрадовались, что быстро справятся, а уже почти час прошёл. Хотя… Это же не просто девушки – это его невеста и её сестра. Да ещё и перед свадьбой. Конечно, они хотят выглядеть лучше всех. Дверь салона, наконец, открылась, и на пороге показались молодая цыганка. Обе выглядели довольными, но слегка усталыми. Капитан облегчённо выдохнул, спрятал сигарету в урну и усмехнулся, глядя на их сияющие лица и изображая шутливое возмущение. Следователь: ну, наконец-то! Я уж думал, мне придётся тут корни пустить. Будущая свояченица со смехом посмотрела на него. Кармелита: ну прости нас, Николай. Мы старались быстро, честно. Но там такая очередь была, а мастера чуть не разрывались. Молодая цыганка добавила с лёгкой улыбкой. Люцита: зато мы рассказали им, какие хотим причёски, и завтра, как только приедет мастер, сразу этим займётся без расспросов. Капитан Стеклов закатил глаза, улыбаясь. Следователь: знаю-знаю… Но я-то уж надеялся, что раз вы договориться пришли, то всё быстро закончится. Его невеста подошла к нему, взяла за руку и чуть потянула на себя, словно уговаривая. Люцита: ну не сердись. Зато мы договорились с мастерами и для Саппоро. Так что будем все красивыми. Даже Амира по телефону согласилась со мной. Мужчина с интересом приподнял бровь. Следователь: даже Амира? Обычно она сама всем занимается. Ну, значит, действительно забыла. Кармелита: да, уж намекнули ей, что хоть раз можно позволить себя побаловать и позволить взять ответственность на себя кому-то ещё. Так что завтра к нам и к ним приедут две мастерицы, причёски, макияж – всё сделают. Николай слегка кивнул, сдерживая улыбку. Следователь: ну тогда ладно… Раз уж вы такие умницы, готов прощать долгие ожидания. Девушка вздохнула с облегчением и прижалась к нему, чмокнув в щёку. Люцита: спасибо, любимый. Мы обещаем завтра быть готовыми вовремя. Правда, Кармелита? Та только усмехнулась. Кармелита: я вообще всегда вовремя, а вот невесты… Сводная сестра театрально закатила глаза. Люцита: ну-ну, посмотрим, кто завтра будет бегать с лентами в последний момент или с чем-то ещё. Все трое рассмеялись, и капитан Стеклов открыл перед девушками дверь машины. Следователь: садитесь, красавицы. Поехали домой. Когда все устроились, он тронулся с места, аккуратно выворачивая на дорогу. Ехали спокойно, беседа плавно текла о том, как пройдёт завтрашний день, какие будут украшения и какой будет выездная церемония. Но вдруг мужчина вспомнил кое-что, и на лице его промелькнула тень. Он замедлил скорость и немного повернув голову к ним. Следователь: знаете, девочки. Тут одна вещь всплыла. Когда Банго… ну, когда он… Он сделал паузу, пытаясь подобрать слова. Молодые цыганки одновременно повернулись к нему, уловив изменение в его тоне. Люцита: когда он покончил с собой? Следователь: да. Так вот… Перед этим он оставил письмо. Для Лексы Георгиевича. Я только вчера получил его в участке. Думал сам передать при встрече, но всё как-то закрутилось. Может, заедем к Саппоро, по дороге домой? Отдам сразу, чтобы не тянуть. Будущая свояченица с беспокойством посмотрела на него. Кармелита: письмо? Но зачем? Капитан пожал плечами. Следователь: не знаю. Я не вскрывал, но по виду – личное. Думаю, Лекса Георгиевич сам разберётся. Может, там что-то важное. Его невеста задумчиво нахмурилась, но кивнула. Люцита: да, лучше сразу отвезти. Иначе накануне свадьбы не успеем, да и нервы будут лишние. Сводная сестра тоже кивнула, чуть прижав платок к груди. Кармелита: да… Лучше не затягивать. Лекса должен знать. Но внутри неё снова закралось беспокойство. Она вспомнила о тех странных приступах, которые у мужчины случались в Ковальске и по дороге домой. Он старался держаться, но ей тогда казалось, что он просто не хочет тревожить родных. А если письмо снова расстроит его? Если это станет причиной ещё одного приступа? Она посмотрела в окно, стараясь скрыть свою тревогу, но внутри всё сжалось. Капитан Стеклов бросил на неё быстрый взгляд в зеркало и, заметив её замешательство, тихо спросил. Следователь: Кармелита, ты чего такая напряжённая? Всё хорошо? Девушка кивнула, не желая выдавать свои опасения. Кармелита: да… Просто задумалась. Надеюсь, что письмо не расстроит Лексу. Ему и так нелегко было последнее время… Люцита тоже нахмурилась, но не поняв, о чём именно говорит сестра. Люцита: да, ты права. Лекса много через что прошёл, а тут ещё и это… Мы ведь знаем его – если что-то плохое в письме, он примет это на себя. Капитан Стеклов подал газу, направляясь к выезду из города. Девушки притихли, осмысливая новость, но Николай снова бросил взгляд на невесту в зеркало и успокаивающе проговорил. Следователь: не переживайте. Лекса Георгиевич всё выдержит. Он сильный мужчина. Я таких мало встречал. Но лучше письмо передать сразу, чтобы не тянуть лишние догадки. Кармелита и Люцита переглянулись, понимая, что Николай прав. Но тревога так и не ушла. Дочь Баро не могла отделаться от мысли, что это письмо может вызвать новый приступ. Машина продолжала мчаться по знакомой дороге, направляясь к дому Саппоро. Старая шувани всё ещё сидела в кресле, но тревога не отпускала её. Она задумчиво повела взгляд к окну, где дети играли во дворе, а мужчина с улыбкой наблюдал за ними. Но что-то внутри продолжало ныть, словно предупреждая о чём-то, что она пока не могла понять. Женщина тихо обратилась к супруге Баро, которая присела рядом на стул. Рубина: Земфира, а где Миро и Кармелита? И Люцита с Николаем куда-то пропали. Женщина улыбнулась и поправила платок на плече. Земфира: он наверху. Кормит и укладывает Адель. Кармелита с Люцитой и Николаем уехали в город. Договариваются о прическах и макияже для завтрашней свадьбы. Миро решил остаться дома, а как закончит с малышкой, пойдёт в конюшню вместе с Лачо и Романом готовить лошадей. Шувани кивнула, чуть расслабившись. Рубина: ну и правильно. Пусть малышка дома в тепле. Хорошо, что Миро рядом. Женщина посмотрела на старую шувани с лёгкой тревогой. Земфира: Рубина, ты что-то не договариваешь. Что случилось? Шувани сделала вид, что не услышала вопрос, и чуть отхлебнула остывший чай. Потом осторожно посмотрела на Земфиру, будто проверяя её состояние. Рубина: Земфира, а ты-то как? Всё ли хорошо? Ничего не беспокоит? Женщина слегка нахмурилась, явно удивлённая таким вопросом. Земфира: да всё хорошо, Рубина. Я здорова. Просто, наверное, ты волнуешься из-за свадьбы. Всё-таки сразу две, двойное волнение. Шувани слегка улыбнулась, но внутри понимала – её тревога не связана с подготовкой. Она поднялась с кресла, осторожно сложив платок на спинку. Рубина: ладно… Пойду посмотрю Миро. Хочу поговорить с ним тоже. Женщина удивлённо посмотрела ей вслед. Земфира: что-то случилось? Шувани покачала головой, стараясь не выдавать своих переживаний. Рубина: да нет… Просто хочу удостовериться, что все в порядке. Знаешь же – душа моя неспокойная сегодня. Пойду, проверю. Земфира: хорошо, Рубина. Если что-то нужно – зови. Я здесь. Шувани кивнула и медленно направилась к лестнице. Поднимаясь на второй этаж, она старалась не думать о плохом, но чувство тяжести в сердце всё равно не проходило. Старушка тихо подошла к комнате, из которой доносились тихие убаюкивающие звуки. Миро что-то мурлыкал себе под нос, а маленькая Адель посапывала у него на руках. Женщина осторожно постучала в дверь и, услышав приглушённое «да», медленно открыла. Рубина: Миро, можно? Молодой цыган обернулся и кивнул, улыбаясь. Миро: конечно, Рубина. Что-то случилось? Рубина: да нет, просто решила подняться. Хотела проверить, как ты и малышка. Всё ли хорошо? Он слегка удивился, но его взгляд остался тёплым. Миро: всё отлично. Адель поела, скоро уснёт. Она сегодня спокойная – видимо, чувствует, что дома ожидается праздник. Шувани подошла ближе, посмотрела на правнучку, которая тихо посапывала на руках отца. Рубина: хорошо, что всё спокойно… Просто у меня с утра какое-то предчувствие нехорошее. В сердце тревога сидит. Вот и решила пройтись, проверить всех. Ты прости, если беспокою. Миро напрягся на мгновение, но тут же сделал вид, что занят поправкой одеяльца на дочке. Внутри у него промелькнула мысль о недавних приступах Лексы. Он вспомнил, как тот просил его и Кармелиту молчать и не выдавать никому, особенно Амире. «Чёрт… А вдруг это про Лексу? Но если я скажу – он узнает и разозлится. И Кармелиту тоже просил молчать. Нет, нельзя сейчас ничего говорить…» – пронеслось в его голове. Шувани внимательно посмотрела на него, уловив тень напряжения на его лице. Рубина: Миро, ты точно уверен, что всё в порядке? Молодой цыган улыбнулся, стараясь держать себя в руках. Миро: да, Рубина. Всё хорошо. Наверное, ты просто перенервничала. Свадьба, приготовления… Завтра всё пройдёт, и сердце успокоится. Шувани кивнула, хотя её внутренний холод не ушёл. Рубина: ладно… Я вниз пойду. Если что – позови. Да и ты сам – не стесняйся. Миро улыбнулся, кивнул, и Рубина, немного успокоившись, вышла из комнаты, осторожно прикрыв за собой дверь. Но как только она оказалась в коридоре, тревога снова закралась в сердце. «Что-то не так… Но что? Дай Бог, чтобы всё обошлось…» – подумала она, направляясь обратно вниз. Как только дверь закрылась, Миро на мгновение прижал ладонь к лицу и тихо выдохнул. В голове крутилось ощущение вины, что он молчит, но он знал – Лекса не простит, если узнает, что он проговорился. В доме Саппоро царила праздничная суета. Солнечные лучи, проникая сквозь окна, создавали на полу и стенах тёплые пятна света. Повсюду стояли корзины с цветами, коробки с лентами и бусинами, сверкающими под лучами. Дом наполнялся ароматами живых цветов, смешиваясь с запахом чая, который шувани южного табора заварила на всех. На стенах уже висели гирлянды из лент и цветов, но впереди было ещё много работы. На крыльце супруги Саппоро распаковывали один из ящиков с декоративными элементами, которые Амира заказала накануне. Там были белые ленты, искусственные розы и веточки зелени. Мужчина держал моток ленты, а супруга аккуратно привязывала её к перилам. Наблюдая за действиями девушки, он в какой-то момент притянул ке за талию к себе. Лекса: красиво получается. Ты всегда знаешь, как сделать будет лучше всего, моя Амира. Молодая цыганка улыбнулась, поправляя ленту. Амира: конечно. У нас завтра не просто свадьба – у нас новая глава в жизни. Пусть всё будет красиво и светло. Мужчина провёл рукой по её волосам, сменив голос на шёпот. Лекса: ты – главное украшение этого дома, моя Амира. Она слегка смутилась, но улыбнулась ему в ответ. Амира: если так, то и ты мой самый дорогой и сильный оберег. Изнутри донёсся шум. Младшие супруги Саппоро заносили охапку искусственных цветов и корзины с живыми, чтобы разложить их вдоль стен. Молодой баро улыбнулся, глядя на отца и мачеху. Лачо: отец, а вы тут любуетесь друг другом или ещё что-то полезное делаете? Мужчина рассмеялся, отпуская жену и бросая сыну коробку с букетиками. Лекса: вот, занимайтесь. Мы тут просто проверяем, как у вас идёт процесс. Молодая цыганка, прищурившись, оглядела крыльцо. Хитана: завтра тут будет так красиво! Белые цветы – как символ новой жизни. Лила говорила, что хотела бы, чтобы всё было в светлых тонах. Жена её свёкра поправила платок на плечах. Амира: мы всё учли. Розы, лилии, гортензии. А на арке – искусственные цветы, чтобы дольше держались. Молодой цыган кивнул, разворачивая белую ленту и подавая жене. Лачо: и правда красиво получится. Как будто сказка в доме начнётся. Внутри дома тоже кипела работа. Лила и Роман украшали лестницу, наматывая ленты на резные перила и закрепляя маленькие букетики из живых роз и гортензий. Девушка старалась равномерно обматывать ленту, поглядывая на жениха. Лила: Роман, держи этот конец! Тот подал ей руку, улыбаясь. Роман: ты как будто шьёшь что-то из воздуха. Так аккуратно у тебя получается. Девушка вздохнула и посмотрела на него с нежностью. Лила: просто хочу, чтобы завтра всё было идеально. Чтобы каждый уголок дома светился радостью. Молодой мужчина коснулся её плеча, аккуратно поправив ленту. Роман: так и будет. Я уверен, что этот день останется в памяти всех. Особенно в нашей.