Часть 239

Конюшня была наполнена тихим ржанием лошадей и звуком хлопающих по бокам хвостов. Вокруг витал запах сена, древесной стружки и чистой конской шерсти. В одном из проходов между стойлами стояли молодые мужчины, внимательно разглядывая лошадей, которые заинтересованно высовывали морды из-за перегородок. Молодой баро включил свет, чтобы можно было лучше рассмотреть таблички с именами лошадей и их самих, и обратился к остальным. Лачо: ну что, кто у нас сегодня станет самой красивой лошадью на свадьбе? Будущий зять хмыкнул и провёл рукой по деревянной балке, мимо которой проходил. Роман: а почему именно лошадь должна быть на свадьбе? Мы же вроде не на скачки готовимся. Лачо: такая у нас традиция. Молодые должны на лошади появиться, красиво, чтобы все видели – невесты приехали в новый дом с честью и уважением. Плюс – лошадь должна быть украшена. Как и невеста. Молодой цыган кивнул, проводя рукой по гриве одного из жеребцов. Петро: значит, надо выбрать самую красивую и статную. Они дошли до дальнего стойла, где стояла гнедая кобыла с блестящей тёмной шерстью и мягким, спокойным взглядом. Лачо: вот она – Ночка. Для Лилы – то, что нужно. Спокойная, умная, но с характером. И шерсть у неё – как тёмный бархат. Роман пригляделся, аккуратно похлопав кобылу по шее. Роман: красивая. И правда, как будто ночное небо. Лиле точно подойдёт. Лачо: она у нас как тень по табору ходит – тихо, грациозно. А когда бежит – будто тьму разрезает. Он кивнул, решительно открывая стойло. Лачо: знаете, Ночка – лошадь Амиры. Она её всегда выбирает для поездок. Но думаю, Амира не будет против, если мы подготовим её для Лилы. Эта лошадь как раз то, что нужно для невесты – спокойная и надёжная. Будущий зять усмехнулся, понимая, что Лачо точно не ошибётся в выборе. Роман: если ты так говоришь, значит, так и будет. Тем более – невеста заслуживает лучшего. Молодой цыган, улыбаясь, добавил. Петро: тем более, Лиле всегда нравились такие лошади. Я помню, как она ещё в детстве любила ходить на поляну за лесом, где когда-то стояла часть табора. Там держали и лошадей. Она любила проводить с ними время, когда мы были ещё детьми. Лачо вдруг вспомнил тот день, когда они искали отца и маленькую сестру в лесу и вышли на ту поляну. Затем он кивнул, решительно взяв кобылу под уздцы. Лачо: значит, решено. Лила поедет на Ночке. Они перевели кобылу в отдельное стоило, чтобы удобнее было её украшать. Лачо начал аккуратно расчёсывать гриву, распутывая длинные пряди, а будущий зять подал ленты. Роман: держи. Эти пойдут? Я выбрал красные, жёлтые и голубые. Молодой баро улыбнулся и начал вплетать первую ленту в гриву, ловко завязывая узелок. Лачо: в самый раз. Главное, чтобы не сильно висели, а то в глаза попадёт. Петро тем временем принёс бусы из монет и пару деревянных украшений. Петро: а эти можно на шею повесить. Бабушка говорила, что звенеть должны – чтобы вся нечисть прочь от свадебного шествия. Роман ухмыльнулся. Роман: ну уж эту нечисть мы точно испугаем. Она сама кобыла-то ещё та – как фыркнёт, все разбегаются. Лачо: вот-вот. Поэтому и выбрал её. Она хоть и спокойная, но если что – своего в обиду не даст. Петро принёс старинное цыганское сёдло с ярко-красной вышивкой и протянул будущему зятю. Роман: седло, конечно. Давай примерим. Он с уважением посмотрел на ткань, аккуратно поправил ремешки и аккуратно накинул сёдло на спину Ночки. Кобыла чуть дёрнулась, но Лачо успокоил её, поглаживая по шее. Лачо: спокойно, милая. Сегодня ты будешь самой красивой. А завтра – тем более. Когда ленты были вплетены, он застегнул на шее Ночки бусы с монетами. Те мягко позвякивали при движении, а кобыла, словно чувствуя себя нарядной, повела ушами и тихо фыркнула. Лачо: ну, как тебе? Жених сестры одобрительно кивнул. Роман: красавица. Настоящая свадебная королева. Петро тоже улыбнулся, поглаживая кобылу. Петро: Лила точно обрадуется. Она всегда любила гнедых лошадей. Да и, судя по вашим рассказам, по характеру они похожи – упрямые, но добрые. Молодой баро усмехнулся. Лачо: это да. Смотришь на них – будто родственные души. Ну всё, одну красавицу мы подготовили. Теперь давайте выберем лошадь для Люциты. Они двинулись дальше по проходу, обсуждая, кто подойдёт Люците. Роман с любопытством оглядывался, пока Лачо не остановился у стойла соловой кобылы с сильным телом и блестящей шерстью. Лачо: вот она – Гроза. Она – как сама Люцита: сильная, выносливая и смелая. А какая выправка! Просто идеал. Будущий зять улыбнулся, погладив кобылу. Роман: да, такая красавица и правда подойдёт. Соловой цвет – как золотой. Прямо к свадьбе. Петро посмотрел на Лачо. Петро: сначала Ночку полностью украсим? А потом Грозу? Тот кивнул. Лачо: да. Главное – чтобы невесты остались довольны. Они снова вернулись к Ночке, доделывая украшения, поправляя ленты и обвивая гриву свежей зеленью. Кобыла терпеливо стояла, то прижимая уши, то фыркая, но, кажется, чувствовала, что готовится к чему-то важному. Автомобиль следователя плавно остановился возле дома Саппоро, и мужчина с молодыми цыганками вышли на солнечную площадку. Двор был наполнен тёплым светом, слышался лёгкий смех и голоса из сада. Люцита осмотрелась, заметив на террасе супругов, которые сидели рядом, укутанные в плед, и тихо разговаривали. Её сводная сестра остановилась на мгновение, задумавшись, затем повернулась к её жениху. Кармелита: Николай, а дай мне письмо. Я сама передам его Лексе. А вы идите к остальным в сад. Я их уже слышу – похоже, там полным ходом идёт какое-то действо. Капитан Стеклов немного удивился, но потом кивнул, вытащил из внутреннего кармана конверт и протянул девушке. Следователь: хорошо. Делай, как знаешь. Кармелита приняла письмо, взглянув на него с лёгким беспокойством. Ей казалось, что оно может вызвать новую волну тревоги у Лексы, но она глубоко вдохнула и попыталась успокоиться. Люцита, заметив, как сестра немного замялась, подошла к ней и тихо спросила. Люцита: всё хорошо? Та кивнула, пытаясь улыбнуться. Кармелита: да, всё нормально. Просто… письмо от Банго. Я боюсь, как Лекса отреагирует. Он и так перенёс много стресса… Молодая цыганка задумалась, но решила не настаивать, зная, что та всегда старается сама справляться с тревогами. Люцита: ладно. Мы с Николаем пойдём к остальным. Мне аж интересно, что они там делают. Этот сад был таким заросшим… Кармелита кивнула, прижала письмо к груди и направилась к террасе, а Люцита с Николаем пошли к саду. Когда они пересекли двор, их заметила Лила, которая помогала матери и тёте обкапывать деревья. Девушка обрадованно замахала рукой, привлекая их внимание. Лила: Люцита! Николай! Идите сюда! Молодая цыганка засмеялась и махнула в ответ. Люцита: идём! Уже идём! Следователь слегка улыбнулся, наблюдая за походкой своей невесты. Они подошли к женщинам, и молодые цыганки радостно обняли друг друга. Лила: ну что, вы договорились с мастером? Та кивнула. Люцита: да, всё готово. Завтра рано утром и к нам, и к вам приедут. Все будут красавицами. Хитана, поливая посаженные цветы, оглянулась и улыбнулась. Люцита огляделась по сторонам и вдруг заметила рядом с Розой незнакомую женщину. Она осторожно вскапывала землю возле груши, не замечая присутствия гостей. Люцита немного нахмурилась и обернулась к Хитане, тихо проговорив почти шёпотом и кивая в сторону незнакомки. Люцита: Хитана, а кто это? Девушка, заметив её взгляд, сдержанно улыбнулась. Хитана: это Зара – мама Лилы. Она сегодня утром приехала с Петро. Теперь останется с нами, будет жить в таборе. Молодая цыганка округлила глаза от удивления, но сдержала первые вопросы, не желая при Лиле лишний раз обсуждать её мать. Только и вымолвила пару слов, всё ещё не до конца понимая, что происходит. Люцита: вот это новости… Шувани южного табора, заметив лёгкое замешательство девушки, подошла ближе. Роза: потом как-то тебе расскажем. Но главное – они помирились. И это самое важное. Люцита кивнула, понимая, что в этом доме столько всего происходит, что за всеми новостями не успеть уследить. Но тёплая атмосфера вокруг успокаивала её, и она решила пока не вдаваться в подробности. Она осмотрелась по сторонам и вдруг заметила, что сад выглядит совсем иначе, чем она всегда помнила. Затем удивлён но спросила, оглядываясь на ухоженные деревья и аккуратно подстриженные кусты. Люцита: подождите… Это что, тот самый сад за вашим домом? Шувани с гордостью поправила платок и с тёплой улыбкой кивнула. Роза: да, он самый. Мы решили его привести в порядок. Лачо с Хитаной давно хотели сделать из него место для семейных праздников. Беседку поставить, столы, качели и для детей что-то. Чтобы было, где всем вместе собираться. Девушка улыбнулась, восторженно разглядывая преображённое пространство. Люцита: ну надо же… А я и не знала, что здесь можно сделать такую красоту. Я-то думала, что этот сад уже навсегда заросший останется. Молодая цыганка с улыбкой обняла золовку. Хитана: теперь здесь будет уютное место для всех нас. Чтобы собираться вместе на праздники, гулять с детьми. Лачо даже хочет поставить большую деревянную беседку и сделать рядом площадку для игр. Люцита: это замечательная идея. С таким садом у нас всех будет ещё одно место для семейных посиделок. А то иногда в доме все не помещаются. Младшая Саппоро, глядя на неё, улыбнулась с искренней радостью. Лила: представляешь? Мы будем здесь устраивать наши праздники, танцы, отмечать дни рождения детей. И они смогут бегать, не мешая взрослым. Молодая цыганка покачала головой, всё ещё не веря своим глазам. Люцита: вы такие молодцы. Я даже не ожидала… Шувани погладила девушку по плечу. Роза: Лекса тоже был удивлён. Но ему так понравилась эта идея. А когда всё закончим – он точно будет гордиться таким местом. Капитан Стеклов, стоявший рядом, оглядел сад и с улыбкой заметил. Следователь: отличная работа. Видно, что вложили много труда. Думаю, когда всё будет готово, даже мне захочется тут посидеть с книжкой или чашкой кофе. Его невеста посмотрела на него с улыбкой. Люцита: вот и прекрасно. Значит, ты тоже будешь здесь частым гостем. Все засмеялись, а Лила снова вернулась к кустам и деревьям. Люцита чувствовала себя частью чего-то большого и важного. В этом саду будто витало обещание счастья, которого так долго ждали все жители дома и члены семьи. Тем временем Кармелита поднялась на террасу. Мужчина обернулся к ней, почувствовав её присутствие, и улыбнулся. Лекса: о, Кармелита. Вы уже вернулись из города и решили к нам заехать? Как всё прошло? Девушка сдержанно улыбнулась, подходя ближе. Кармелита: всё хорошо. Договорились с мастером, завтра с утра будут. Но… есть ещё кое-что важное. Она осторожно протянула ему конверт. Он сразу насторожился, посмотрел на неё, а затем на письмо. Лекса: что это? Девушка опустила глаза, не зная, как лучше сказать. Кармелита: письмо… от Банго. Перед смертью он оставил его тебе. Николай привёз его, и я решила принести тебе… Лекса замер, глядя на конверт в её руках. На несколько секунд тишина повисла над террасой. Затем он тихо взял письмо, стараясь не показать внутреннего напряжения. Лекса: благодарю, дорогая. Девушка присела на подлокотник рядом с сестрой и посмотрела на мужчину с тревогой. Он кивнул, стиснув письмо в руке. Лекса: да… неожиданно. Но я должен его прочитать. Пока мужчина молча смотрел на конверт, Кармелита украдкой взглянула на сестру. В её душе снова поднялось беспокойство о здоровье Лексы. Эти приступы, что она видела в Ковальске и потом по дороге из аэропорта… С одной стороны она думала, может, всё-таки стоит поговорить с сестрой, но с другой – не хотела лишний раз пугать её, особенно перед свадьбой. «Нет… Надо сначала понять, что это вообще. Может, Лекса сам признается, если станет хуже. Но если нет… Если вдруг…» – молодая цыганка невольно задумалась, сжимая ладони на коленях. Её сестра, заметив лёгкое напряжение, мягко спросила. Амира: Кармелита, ты тоже переживаешь за завтра? Девушка подняла на неё глаза и, улыбнувшись, кивнула. Кармелита: немного. Просто… Не хочу, чтобы завтра было что-то плохое. Пусть всё будет только счастливым. Девушка нежно обняла её за плечи. Амира: так и будет. Не волнуйся. Завтра мы все наконец-то сможем отпраздновать начало новой главы в нашей жизни и забыть о всех происшествиях. Мужчина, услышав эти слова, медленно выдохнул и кивнул, складывая письмо на колени. Внезапно в конюшню вошёл Миро, вытирая руки полотенцем. Он остановился на пороге, увидев молодых мужчин, и с улыбкой двинулся к ним. Миро: вы тоже уже здесь? Молодой баро южного табора, занятый вплетением очередной ленты в гриву Ночки, улыбнулся и махнул рукой. Лачо: да вот, лошадей готовим к свадьбе. А ты что, уже освободился? Тот кивнул, но тут его взгляд упал на Петро, который стоял чуть поодаль и поправлял бусы на шее кобылы. Миро прищурился, не сразу узнав его, а затем недоумённо спросил, чуть повернув голову к Лачо. Миро: Петро? А ты-то как здесь оказался? Тот неловко улыбнулся и немного потупился. Петро: мы с мамой приехали… Сегодня утром… Миро удивлённо посмотрел на Лачо, как бы ожидая разъяснений. Тот начал объяснять, не прекращая украшать гриву. Лачо: да, представляешь, они с утра заявились. Зара с Лилой сначала не могли поговорить, но потом… Отец помог им. Они помирились. Теперь Зара и Петро тоже будут с нами. Молодой цыган замер, обдумывая услышанное. Миро: вот это новости… Он задумчиво кивнул, осознавая масштаб перемен, а затем снова обратился к Петро. Миро: а вы на свадьбу приехали? Тот, хоть и выглядел немного смущённым, улыбнулся и кивнул. Петро: да, и на свадьбу. Но мы не только на неё. Мы теперь здесь останемся, рядом с Лилой. Я больше не хочу быть где-то далеко от неё. Она ведь… моя сестра. Миро, немного растерянный, но радостный, подошёл ближе и протянул руку Петро. Миро: ну что ж… Добро пожаловать обратно в семью, Петро. Я рад. Тот пожал его руку и с интересом спросил. Петро: а вы… Вы теперь тоже здесь живёте? В южном таборе? Он кивнул, улыбнувшись. Миро: да. Уже больше года. Мы с Кармелитой и всей семьёй переехали сюда, не думая. Как не странно, но это Лекса всех нас здесь собрал. Он ведь женился на Амире, младшей сестре Кармелиты и Люциты. Это и объединило наши семьи. Теперь это место – наш дом. Молодой цыган, слегка удивлённый, облокотился на стойло. Петро: а я думал, что вы живёте в Ковальске. Как и раньше. Тот грустно улыбнулся. Миро: многое изменилось за последний год. Очень много. И нас тоже судьба покидала из стороны в сторону. Но теперь всё иначе. Южный табор принял нас, как родных. И мы стали частью этой семьи. Петро задумчиво кивнул и с облегчением выдохнул, посмотрев на Ночку, словно надеясь, что теперь и у него начнётся новый этап жизни. Лачо, довольный, что ситуация немного разрядилась, подал ещё одну ленту зятю. Лачо: давай, украшай дальше. А то мы с одной кобылой уже час возимся. Миро с интересом подошёл к Ночке, разглядывая её праздничный наряд. Миро: ого, как вы её нарядили. Это ж Ночка, да? Лошадь Амиры. Молодой баро кивнул. Лачо: да. Думаю, Амира не будет против. А для Люциты выбрали Грозу. Миро: правильный выбор. Гроза – сильная и выносливая. Люците подойдёт. А я, кажется, как раз вовремя. Могу помочь с украшением, чтобы быстрее было. Роман кивнул, передавая ему набор лент и бусин. Роман: отлично! Нам как раз рук не хватало. Ты с Грозой займись, а мы с Лачо Ночку доделаем. Миро с улыбкой принял украшения, подошёл к стойлу Грозы и тихо погладил кобылу по морде. Миро: ну что, красавица, завтра твой звёздный час. Будешь светится, как золотая звезда на свадьбе. Через какое-то время Лачо с удовлетворением посмотрел на подготовленную Ночку, поправил одну из монетных бус на шее кобылы и обернулся к остальным. Лачо: вот, одна готова. Теперь Грозу нарядим. Петро, ты хотел попробовать ленты вплетать? Иди сюда, покажу. Петро с энтузиазмом подошёл ближе, взял у Лачо пучок светло-жёлтых лент и начал медленно вплетать их в гриву Грозы. Старший брат его сестры стоял рядом, подсказывая, как лучше завязать узелки, чтобы не мешали. Лачо: держи чуть выше. Видишь, как ложится? Не туго, чтобы не натягивало кожу. Петро кивнул, стараясь быть аккуратным. Миро с улыбкой наблюдал, как парень усердно работает, и одобрительно кивнул. Миро: молодец, быстро учишься. Лила точно обрадуется, когда увидит. Петро гордо улыбнулся, продолжая работу. Мужчины продолжили украшать Грозу, привязывая к её сёдлу яркие бусины и вплетая цветы в хвост. Лошадь стояла смирно, лишь изредка встряхивая гривой, будто проверяя, удобно ли. Амира заметила, как её супруг опустил взгляд на письмо и задержал дыхание. Она сразу поняла: муж хочет прочитать его наедине. Мягко коснувшись его руки, она тихо проговорила. Амира: любимый, если хочешь побыть один – мы пойдём посмотреть, как там Лейла. А потом снова прийдём. Мужчина с благодарностью кивнул, сжав её пальцы в своей ладони. Лекса: благодарю, моя Амира. Я… Да, лучше наедине. Кармелита, уловив напряжение в воздухе, кивнула в знак поддержки и последовала за сестрой в дом. Когда они оказались внутри, Амира направилась к их с мужем комнате, а Кармелита шла за ней, пытаясь собрать мысли. «Как сказать? Что сказать? Но ведь Лекса просил молчать… А если приступ повторится? А если станет хуже?» – мелькало в голове. В коридоре на несколько мгновений воцарилась тишина. Обе девушки замерли, прислушиваясь к лёгкому скрипу двери на террасу, словно ожидая каких-то звуков или слов от Лексы. Амира несколько раз обернулась через плечо, но так и не услышала ничего. Её сердце замерло в тревожном ожидании: что, если письмо принесёт плохие вести? Что, если оно вновь всколыхнёт прошлое и ранит мужа? Кармелита нервно кусала губу, стараясь не выдавать своей тревоги. Но мысли упорно возвращались к тем приступам, что она видела в Ковальске. «Может быть, письмо вызовет новый приступ? А если Лекса решит скрыть боль и не расскажет никому?» – думала она. Девушка на мгновение закрыла глаза, пытаясь взять себя в руки, но всё равно не могла избавиться от тяжёлого чувства на душе. Амира тихо вздохнула, погладила сестру по плечу и сказала, будто сама себе. Амира: надеюсь, что всё будет хорошо… Та чуть дёрнула головой, словно очнувшись от раздумий, и попыталась изобразить уверенную улыбку. Кармелита: да… Всё будет хорошо. Лекса сильный. Он справится. Когда они вошли в комнату, Амира подошла к кроватке и тихонько наклонилась, чтобы проверить малышку. Лейла лежала на спинке, аккуратно укутанная в мягкое одеяльце, и потягивалась, сладко зевая. Маленькие ручки иногда вздрагивали во сне, а губы складывались в нежную полуулыбку. Девушка нежно погладила дочь по головке. Амира: проснулась, моя маленькая? Малышка приоткрыла глазки, потянулась и замычала, словно ещё не проснувшись до конца. Амира аккуратно взяла её на руки, прижимая к себе. Лейла уткнулась носиком в мамино плечо и тихонько всхлипнула, будто привыкая к новому положению. Кармелита подошла ближе, улыбаясь. Кармелита: проспала всё веселье, да, дорогая? Молодая цыганка аккуратно покачивала малышку на руках, мягко прижимая к себе и целуя в щёчку. Амира: ты знаешь, дочка, у нас теперь такая большая семья. Представляешь? Теперь у тебя будет ещё больше родных. А скоро ещё один братик или сестричка появятся. Лейла тихонько хмыкнула и затихла, уютно устроившись на руках у мамы. Она чуть покачивала её, убаюкивая, и тихо продолжила. Амира: твой папа так счастлив… Стать отцом два раза подряд в таком возрасте – это не каждый может. Но он… Он просто сияет от радости. Ты же знаешь, какой он у нас сильный и заботливый. Кармелита смотрела на сестру и чувствовала, как в груди сжимается от волнения: «Вот именно… А что, если что-то случится с Лексой? Что, если он не признается Амире о своих приступах? Должна ли я молчать?» Она несколько раз собиралась начать разговор, но слова застревали в горле. Молодая цыганка нежно покачивала Лейлу, проговаривая шёпотом. Амира: ты же знаешь, папа очень тебя любит. И когда ты подрастёшь, он научит тебя всему – играть на скрипке, кататься на лошади… Да и братик или сестричка тоже будут рядом. Девушка наконец сделала глубокий вдох и решилась. Кармелита: Амира, я… Я хотела тебе кое-что сказать… Это важно… Та подняла взгляд, немного удивлённо глядя на сестру. Амира: что-то случилось? Ты какая-то странная… Кармелита: да, я… Дело в том, что… Молодая цыганка снова замялась, пытаясь подобрать слова.