Часть 240

Но речь девушки внезапно прервалась, когда дверь в комнату открылась, и на пороге появилась женщина, с коробкой в руках и слегка растерянным взглядом. Зара: ой, извините, девочки, я просто… Искала ещё одну коробку с лентами. Вроде видела её здесь… Кармелита замерла, мгновенно узнав женщину, которую когда-то видела пару лет назад, когда приезжала в южный табор после сэндо. Она на мгновение опешила и не сразу поняла, что это действительно та самая Зара. Кармелита: Зара? Ты… У девушки вырвалось пару слов, и она чуть прищурилась, будто боясь ошибиться. Женщина немного растерялась, но затем кивнула. Зара: да… Да, я. Мы с Петро вернулись. Я… Давно тебя не видела, Кармелита. Ты ещё больше возмужала… Молодая цыганка, заметив удивление на лице сестры, объяснила. Амира: да, они с утра пришли. Лекса помог Лиле помириться с матерью. И теперь они с нами. Её сестра всё ещё не могла до конца поверить своим глазам. Кармелита: я и подумать не могла… Зара, вы правда вернулись? Женщина мягко улыбнулась, осторожно поставив коробку на стол. Зара: да. Вернулась… Я больше не могла быть вдали от дочери… Кармелита всё ещё переваривала новость, но сестра осторожно погладила её по плечу, успокаивая. Амира: я сама до конца не могу поверить, но… так лучше. Для Лилы, и для всех нас. Маленькая Лейла на руках у матери тихонько захныкала, и Амира сразу переключила внимание на неё, тихо укачивая. Кармелита взглянула на сестру, понимая, что тот разговор снова отложен. Но внутри себя она уже приняла решение: как только появится момент – она расскажет всё. Молодой баро подвёл итог, отступив на шаг и оглядывая кобылу. Лачо: вот и вторая красавица почти готова. Миро, удовлетворённый результатом, хлопнул друга по плечу. Миро: отличная работа, ребята. Завтра невесты будут в восторге. Лошади – просто загляденье! Будущий зять с улыбкой поправил одну из бус. Роман: ну что, мы, справились. Теперь пора и самим немного отдохнуть. Молодой баро, довольный тем, как они украсили обеих лошадей, отступил на шаг, сложил руки на груди и оглядел работу с гордостью. Лачо: ну вот, красавицы готовы. Завтра невесты будут сиять. Осталось только самим подготовиться. Миро хлопнул его по плечу и рассмеялся. Миро: а тебе не кажется, что мы уже сегодня целую свадьбу отработали? Тот улыбнулся, но потом вдруг прищурился, словно ему в голову пришла идея. Лачо: а что, если нам устроить мужской праздник сегодня? Ну, раз уж женщины все свои дела доделали. Мы ведь тоже заслужили немного отдохнуть. Будущий зять заинтересованно повернулся к нему. Роман: что ты имеешь в виду? Лачо: ну как что? Позовём отца, Рамира, Николая – пусть тоже будут с нами. И поедем в наш ресторан. Посидим, поговорим по-мужски. Всё равно завтра день будет долгий и насыщенный. Миро оживился, его глаза засверкали одобрением. Миро: да, отличная мысль! Немного развеемся, а то завтра только хлопоты будут. Жених с улыбкой кивнул. Роман: мне нравится. Да и Лекса давно не выбирался на такие посиделки. Если все вместе – он точно согласится. Молодой цыган усмехнулся и поправил рубашку. Лачо: вот именно. Тем более, свадьба – это не только женское дело. Мужчины тоже должны поддерживать друг друга. Давайте пока вызовем такси. Миро, ты как раз можешь капитана Стеклова набрать, а я – отца. Тот достал телефон и начал искать контакт, не скрывая улыбки. Миро: он наверняка согласится. Николай не из тех, кто откажется от мужского вечера перед свадьбой для ещё большего сближения с семьёй. Мужчины, довольные спонтанной идеей, направились к выходу из конюшни, обсуждая, кто что возьмёт с собой и как лучше всё организовать. Лачо ещё раз проверил, что лошади стоят спокойно и украшения не сползают, после чего уверенно закрыл стойло. Все четверо переглянулись, наслаждаясь этой редкой возможностью отдохнуть перед большим днём. Мужчина сидел на тахте на террасе, облокотившись на подлокотник. Он вытащил из портсигара сигарету, поднёс к губам и закурил, затянувшись глубоко, словно пытаясь вдохнуть не только табачный дым, но и смелость перед тем, что ему предстоит узнать. Дым медленно поднимался в солнечном свете, растворяясь в воздухе. В руках он сжимал конверт, который дал ему Кармелита. Пальцы невольно задрожали, и он попытался успокоить себя ещё одной затяжкой. Глаза скользнули по конверту, в котором, казалось, заключена часть его прошлого. «Что же там, Банго… Что ты хотел сказать мне перед смертью?» – мелькнуло в голове. Лекса аккуратно разорвал верхнюю часть конверта, достал сложенный вчетверо листок и медленно развернул его. Почерк был неровным, буквы где-то наклонялись, словно рука писавшего дрожала. Он сделал ещё одну затяжку, а затем начал читать. «Лекса. Когда ты появился в моей жизни, ты казался мне сильным, смелым, нерушимым, как скала. Ты шёл вперёд, не останавливаясь ни перед чем ради своей цели. Никого и ничего не боялся. Я тогда не понимал, что можно быть таким – непоколебимым. Ты спас меня от смерти. И тогда я пошёл за тобой. Сам. Никто не заставлял меня. Просто я увидел в тебе того, кого всегда мне не хватало – человека, на которого можно положиться. Сильного. Единственного, кто стал мне близким. Да, ты был жестоким, холоднокровным, расчётливым. Я видел, как ты наказывал тех, кто предавал тебя. Тех, кто пытался тебя сломить. Я восхищался тобой. Не боялся – восхищался. Сам озлобившись на весь мир из-за предательства женщины, я шёл за тобой, потому что хотел быть таким же сильным. Настоящим мужчиной. Таким, как ты. Который не склоняется и не прогибается ни перед чем. Которого не остановят слёзы неверных женщин, их просьбы и крики…» Мужчина задержал дыхание, чувствуя, как тяжесть воспоминаний обрушилась на него. Банго всегда был рядом, всегда смотрел на него с уважением, но Лекса никогда не замечал, насколько тот восхищался им. Он затянулся дымом сигареты и вновь посмотрел на письмо. «Я возненавидел их. Не мог простить. Не мог понять, как можно любить после предательства. Я не справился с этим. А ты… Ты решил всё изменить. Ты понял, что делал зло и захотел вернуть потерянное. Искупить. Отказаться от той тьмы, которой был одержим. И это меня уничтожило. Я был сокрушён, когда увидел, что ты готов извиниться перед Хитаной. Что хочешь попросить прощение у тех, кого раньше ненавидел. Я тогда не понимал… Кто ты на самом деле? Тот, за кем я шёл? Или кто-то другой? Это казалось мне предательством. Но дело было не в тебе. Это я был слабым. Я не мог признать своё малодушие. Я был бессильным перед тем болотом, в котором погряз. А ты – сильный. Ты всегда был сильным, даже когда решил всё изменить. И я тебя ненавидел за то, что ты оказался лучше меня. Но правда в том, что я ненавидел себя. И только сейчас могу в этом признаться…» Лекса почувствовал, как сжимается горло. Он прикрыл глаза, пытаясь справиться с комом, подступившим к горлу. Слова Банго звучали словно исповедь человека, потерявшего себя в ненависти и отчаянии. «Когда я увидел, что у тебя появилась женщина, которая никого и ничего не боится, встав рядом с тобой… Это было ещё одним ударом. Ты нашёл ту, кто тебя любит со всеми твоими грехами, а я вспоминал свою – ту, которая предала. Я понял, что ты сумел создать настоящую семью. Что тебя уважают и любят. Это билось в моём сердце, как молот. Я стал считать это слабостью, но тоже хотел этого когда-то. Или думал, что хотел. А теперь не знаю. Я уже не уверен, что мог бы это иметь. Но всё равно больно. Знаешь, я больше не держу на тебя зла. Я понял, что никогда не ненавидел тебя на самом деле. Я был зол на себя за свою слабость. Ты был единственным человеком, который был мне по-настоящему дорог. Ты – сильный. Ты изменил свою судьбу. Я так не могу. Для меня слишком поздно. Спасибо тебе за всё. За разговор. За попытку спасти меня даже тогда, когда я уже не видел выхода. Ты был единственным, кого я уважал. Единственным близким. Прости меня за то, что был слабым.» Письмо дрогнуло в руках Лексы. Он сжал кулаки, чувствуя, как в груди нарастает горечь утраты. Глаза затуманились, но он держался, чтобы не позволить слезам появиться. Его голос стал шёпотом, когда он посмотрел на написанные строки. Лекса: дурак… Ты не был слабым. Просто не дал себе права на прощение. Ты всегда был рядом, Банго. Даже когда я был самым жестоким ублюдком. Ты хотел быть просто сильным, а не быть мной. Прости меня, друг… Мужчина закрыл глаза и тяжело выдохнул. Письмо дрожало в его руках. Он чувствовал, как в груди нарастает болезненная пустота, от которой хотелось закричать. Но он только медленно сложил письмо обратно в конверт и прижал к груди, словно последний раз обнял того, кто давно ушёл. Лекса: ты просто не поверил, что и тебя могли любить. Я тоже когда-то не верил. И где-то в глубине души и сейчас не до конца верю. А теперь понимаю… Но поздно. Прости меня, что не сумел спасти тебя, морэ… Он снова посмотрел на конверт, и вдруг слёзы начали литься из глаз, сами по себе, без разрешения. Лекса пытался сдержаться, но тяжесть в душе оказалась непосильной. Мужчина согнулся вдвое. Рука с письмом сжалась так, что костяшки побелели. Он наклонился вперёд, упёршись другой рукой о край тахты. Его тело содрогалось от глухих рыданий, которые он пытался подавить, но горечь утраты разрывала изнутри. Лекса не мог сдержать слёз, а лицо его болезненно морщилось от осознания того, что он не смог помочь единственному человеку, который когда-то пошёл за ним добровольно, видя в нём силу и непоколебимость. Его голос превратился в шёпот, пока он дрожал от непереносимой боли. Лекса: почему… Почему я не смог помочь тебе… Почему не понял ничего раньше… Дэвлалэ… Горячие слёзы капали на письмо, пропитывая края конверта, а мужчина сжал его ещё сильнее, словно пытаясь удержать не только бумагу, но и саму память о друге. Его плечи дрожали, грудь сдавливала так, что дышать стало невыносимо тяжело. Голос снова становился шёпотом, сдавленным от рыданий. Лекса: прости… Я не смог… Минуты тянулись бесконечно, а мужчина всё так же сидел согнувшись, пытаясь смириться с этим новым ударом судьбы. Он чувствовал, как в сердце что-то оборвалось – слишком позднее осознание, слишком позднее прощение. Лекса сидел согнувшись на тахте, прижимая письмо к груди, когда вдруг почувствовал, как дыхание перехватило. Горло внезапно сжалось, и он закашлялся – сначала тихо, потом сильнее. Грудь сдавливала, словно кто-то снова накинул на него железный обруч. Он попытался выпрямиться, но кашель только усилился, и с каждым вдохом боль в шее становилась всё острее. Он сменил голос на шёпот, чувствуя, как воздух не проходит в лёгкие. Лекса: чёрт… В доме Кармелита внезапно замерла, услышав глухой кашель с террасы. Сердце в груди сжалось, и холодок страха побежал по спине. Она бросила тревожный взгляд на сестру и Зару, едва прошептала, и глаза её расширились от ужаса. Кармелита: Лекса… Нет… Неужели опять?.. Не дождавшись ответа, она сорвалась с места и, минуя гостиную, почти выбежала на террасу. Амира посмотрела на сестру, не понимая, что случилось, но тревожное чувство уже захватило её. Она осторожно положила малышку в кроватку, кивнула на Зару, и обе быстрым шагом направились следом. Когда молодая цыганка выскочила на террасу, она застала мужчину в ужасном состоянии: он продолжал кашлять, сжимая грудь одной рукой, а письмо так и оставалось в другой, смятое и мокрое от слёз. Она воскликнула, опускаясь перед ним на колени. Кармелита: Лекса! Что с тобой? Опять?.. Мужчина попытался сделать глубокий вдох, но снова закашлялся, стиснув зубы от боли. Он поднял на неё взгляд и едва заметно мотнул головой, молча показывая, чтобы она не говорила. Кармелита сглотнула, чувствуя ком в горле, но подчинилась, пытаясь скрыть панику. Он прохрипел, с трудом выравнивая дыхание. Лекса: я… Я в порядке… Письмо… просто… На террасу выбежали Амира и Зара. Молодая цыганка, увидев мужа в таком состоянии, побледнела и сразу же бросилась к нему, опустившись пятом и обняв его за плечи. Амира: Лекса! Любимый, что случилось? Ты плохо выглядишь… Мужчина медленно выровнял дыхание, кашель начал стихать. Он тяжело выдохнул, пытаясь стабилизировать себя. Лекса: ничего… Просто письмо… немного выбило из колеи. Банго… Девушка мягко провела рукой по его щеке, глядя с тревогой. Амира: письмо? Он что-то плохое написал? Её муж покачал головой, пытаясь успокоиться. Лекса: нет… просто… слишком много воспоминаний. Я… не ожидал… Женщина стояла рядом, не понимая, что происходит, и с тревогой оглядывала всех. Зара: ты как сейчас? Что случилось, Лекса? Амира оглянулась на сестру, и та сразу поняла, что не может говорить о том, что знает. Она лишь сделала шаг назад и натянуто улыбнулась. Мужчина тяжело выдохнул и провёл рукой по лицу, пытаясь спрятать следы слёз. Лекса: побудь со мной немного, моя Амира… Жена кивнула, сжимая его руку. Девушка быстро поняла, что сестра хочет остаться с мужем наедине. Кармелита: хорошо, мы вас оставим. Если что – зовите. Зара всё ещё растерянно смотрела на Лексу, но Кармелита осторожно подтолкнула её в сторону двери, показывая, что им лучше уйти. Когда они вернулись в дом, женщина негромко спросила, вспоминая странное состояние мужчины после их разговора немного раньше. Зара: что с ним? Он что болен? Девушка покачала головой, пытаясь скрыть волнение. Кармелита: не знаю… Может, просто нервы. Слишком много на него навалилось в последние дни… Зара кивнула, но что-то в голосе Кармелиты заставило её задуматься. Когда они отошли вглубь дома, молодая цыганка остановилась на мгновение, ощущая, как ноги подкашиваются от напряжения. Она прижала ладонь к груди, пытаясь совладать с эмоциями. «Нет, я не могу больше молчать. Но как рассказать Амире, если Лекса просит не делать этого? Он такой упрямый… И всё-таки… я не могу смотреть, как он страдает. После свадьбы… После свадьбы я любой ценой всё расскажу сестре» – проговорила про себя девушка. Внутри неё бурлили противоречия, но теперь Кармелита уже знала, что не сможет оставаться в стороне. Лекса слишком долго тащит всё на себе, и она не позволит ему снова скрывать правду. Капитан Стеклов стоял в саду с сигаретой, наблюдая, как девушки продолжают украшать кусты и деревья ленточками. Теплый воздух окутывал всё вокруг, а над головой, меж ветвей деревьев, пробивались солнечные лучи. Люцита рядом с ним поправляла ленты на ветвях, мельком поглядывая на жениха с лёгкой улыбкой. Вдруг телефон в его кармане завибрировал. Он достал его и посмотрел на экран и, увидев, что звонит Миро, взял трубку и поднёс телефон к уху. Следователь: слушаю! Голос молодого цыгана был оживлённым и каким-то заговорщицким. Миро: Николай! Ты где сейчас? Следователь: в саду у Саппоро. Что-то случилось? Миро: да нет, всё в порядке! Мы тут с ребятами решили устроить небольшой мужской праздник в «Фениксе». Ну, знаешь, чтобы расслабиться перед свадьбой. Так что бери Лексу, заезжайте за Рамиром – и едьте в комплекс. Мы с Лачо и Романом уже готовимся. Стеклов усмехнулся, представив, как мужская половина собралась организовать что-то спонтанное. Следователь: хорошая идея! Я думал, у цыган нет такого… Миро: у нас это всё по-своему, но это сейчас неважно. Думаю, и Лексе не помешает отвлечься. Но слушай, Лачо не может ему дозвониться. Всё нормально? Следователь: да вроде. Они сейчас с супругой на террасе сидят. Может, телефон у него разрядился. Я ему всё передам. Миро: отлично! Ждём вас! Следователь: принято. Будем на месте. Как только капитан убрал телефон в карман, к нему подошла молодая цыганка, заметив, что он оживился после звонка. Невеста поинтересовалась, аккуратно поправляя ленточку на кусте. Люцита: что-то случилось? Следователь: да нет, всё нормально. Миро звонил. Они с Лачо и Романом решили устроить мужской праздник в вашем комплексе. Сказал брать Лексу Георгиевича и Рамира Драговича и ехать к ним в «Феникс». Девушка немного рассмеялась, поправляя ворот кожаной куртки своего жениха. Люцита: правильно. Мужчинам тоже нужно немного расслабиться перед таким днём. Особенно Лексе! Ему тоже надо отвлечься от грустных мыслей. Особенно после письма. Я думаю, он уже прочитал его. В этот момент к ним подошла младшая Саппоро, услышав разговор. Лила: папа на террасе с Амирой? Следователь: да. Мы сейчас как раз к нему собирались. Девушка улыбнулась. Лила: тогда я пойду с вами. Ему действительно не помешает немного развеяться. Они направились в сторону террасы, а в саду остались Хитана и Роза, всё ещё украшая деревья. Женщины вышли в сад, его обходя сад с другой стороны. Шувани, увидев молодую девушку, улыбнулась. Роза: Кармелита, спасибо за помощь с мастером, а то мои девочки начали переживать. Девушка кивнула. Кармелита: да. Завтра рано утром она приедет к нам и к вам. Все будем красавицами. Женщина огляделась вокруг, восхищаясь проделанной работой. Зара: красота какая получается… Даже не думала, что этот сад можно так преобразить. Молодая цыганка с гордостью посмотрела на свою работу. Хитана: да, мы с Лачо давно хотели его привести в порядок. А теперь – как раз к свадьбе. Будет чудесное место для семейных встреч. Они тепло переглянулись, продолжая украшать лентами деревья. Зара поставила новую коробку, а Кармелита тоже взялась помогать им, чтобы как-то отвлечься от мыслей. Лекса глубоко вдохнул, пытаясь окончательно успокоить сбившееся дыхание. Приступ постепенно отступал, но его ещё знобило, и в груди оставалось неприятное ощущение тяжести. Он достал сигарету, нервно закурил, опустив взгляд на всё ещё смятое письмо в руке. Амира, сидевшая рядом, не отрывала взгляда от его лица, пытаясь уловить малейшие изменения. Она осторожно провела рукой по его плечу, будто пытаясь согреть, а затем тихо спросила. Амира: любимый, что же там написано? Ты так побледнел… Мужчина посмотрел на неё, его глаза были полны боли, но он медленно протянул письмо. Лекса: вот… Лучше сама прочти, моя Амира… Девушка аккуратно взяла листок, чуть дрожащими руками развернула его и начала читать. Лекса снова затянулся сигаретой, выпустил густой клуб дыма, словно пытаясь избавиться от нарастающей тревоги. Он с трудом справлялся с мыслями, но в голове стучало: «Почему я ничего не понял раньше… Почему не спас его…» Пока Амира читала, он снова облокотился на подлокотник, глядя в никуда. Боль под ухом медленно утихала, но мысли о том, что приступы повторяются и становятся сильнее, не давали покоя: «Что это может быть? И почему именно сейчас… Почему, когда, казалось бы, всё начало налаживаться…». Молодая цыганка читала письмо молча, но по мере того как её взгляд скользил по строчкам, в глазах появлялось всё больше потрясения и боли. Она периодически останавливала взгляд на словах, будто не веря, перечитывала снова. Когда дошла до последней строчки, её губы задрожали, она выдохнула, прижимая письмо к груди. Амира: любимый… Банго… Он ведь не ненавидел тебя… Мужчина выдохнул дым и кивнул, не поворачивая головы. Лекса: я знаю… Теперь уже знаю. Но тогда… Тогда я даже не задумывался об этом. Он всегда был рядом. Молчал. Делал то, что я приказывал. А я принимал это как должное. Не думал… Не понимал, что он не просто выполнял приказы, а шёл за мной, потому что верил… Девушка тихо опустилась на колени перед ним, положила письмо на тахту и взяла его за руку. Амира: любимый, ты не знал. Ты тогда сам был другим. Ты считал, что все вокруг боятся тебя, уважают, но никто не может любить и восхищаться… Ты не мог заметить, что он на самом деле восхищался тобой. Не потому что ты был страшным, а потому что ты был сильным. Мужчина тяжело вздохнул, снова затянулся сигаретой. Лекса: а я этого не заметил. Он был рядом, когда я был жесток. Он шёл за мной не от страха, а потому что искал опору. А я не дал ему того, что мог дать… Я даже не знал, что он… Он замолчал, чувствуя, как ком снова подступает к горлу. Молодая цыганка провела ладонью по его лицу, глядя ему в глаза. Амира: любимый… Ты ведь не знал, что он был так уязвим. Ты сам был в тени тьмы, не видел, что тот, кто рядом, тоже пытается найти свой путь. Ты изменился, но он не смог. Он погряз в ненависти и обиде, и когда ты стал другим – он уже не мог изменить себя. Не вини себя… Мужчина стиснул зубы, стараясь держать голос ровным. Лекса: я всегда был уверен, что он просто боялся меня… Что не осмеливался пойти против… А он… Он ведь действительно уважал меня. Я только теперь понял… Девушка с грустью посмотрела на письмо. Амира: ему было больно видеть твоё счастье. Он думал, что сам на это не способен. Но он простил тебя… Ты был для него больше, чем просто баро. Ты был для него другом. Он это понимал… Мужчина уткнулся лбом в ладонь, которую держала супруга, и проговорил шёпотом. Лекса: почему все так сложно… Я должен был его спасти… Должен был понять раньше… Девушка нежно погладила его волосы. Амира: ты не Бог, Лекса. Ты не можешь спасти всех. Ты сам едва спасся… Ты ведь тоже был на грани. Но я верю, что даже сейчас он видит, как ты живёшь. И он рад, что ты смог… Что у тебя есть семья, дети, счастье. Даже если он не сумел – он понял, что ты нашёл свой путь. И он простил тебя. Ты тоже прости себя… Мужчина тихо кивнул, глядя на дымящуюся сигарету в своей руке. Он потушил её об пепельницу, выпустил последний клуб дыма и глубоко вздохнул. Лекса: ты права… Я просто… Я не был готов к таким словам от него. Я думал, что он забыл обо мне тогда, когда ушёл с Михаем. А оказывается, он всё это время помнил… Молодая цыганка прижалась к нему крепче, прошептав. Амира: любимый, завтра такой день… Дай себе возможность немного отдохнуть от прошлого. Ты заслужил право на счастье. Банго отпустил свою боль. Теперь тебе нужно отпустить свою вину. Ты ведь обещал, что будешь счастлив – ради нас. Ради нашей семьи. Мужчина прикрыл глаза, чувствуя, как её тёплые слова постепенно согревают его душу. Он обнял её, уткнувшись носом в её плечо, и прошептал. Лекса: ты – моё спасение, моя Амира… Я постараюсь оставить прошлое. Завтра будет новый день. День, когда моя дочь будет счастлива. Я обещаю… Амира улыбнулась, обняв его крепче. Лекса медленно отпустил напряжение, понимая, что не один в этом мире. Он был окружён любовью и заботой – и это давало силы идти вперёд, несмотря на прошлые ошибки.