Часть 243

Через несколько минут Лекса вышел из уборной с заметно довольным лицом, на ходу поправляя пальто. Он провёл рукой по волосам, затем огляделся по сторонам, будто оценивая обстановку. В этот момент к нему подошла официантка с чашкой кофе на подносе. Официантка: ваш кофе, Лекса Георгиевич. Мужчина кивнул, взял чашку и с довольным видом отпил первый глоток. Крепкий аромат обжёг язык, но это его только взбодрило. Проходя мимо стола, он внезапно хлопнул по плечу сначала капитана Стеклова, а затем будущего зятя. Лекса: ну, женишки! Готовьтесь к семейной жизни! Главное – не забывайте, что настоящий мужчина всегда на коне! Роман улыбнулся, но заметил, что Лекса едва удержал равновесие после удара по плечу. Часть кофе выплеснулась на пол, но мужчина даже не заметил этого и, подмигнув, пошёл к выходу. Миро, видя, что друг явно не в себе, встал и тихо проговорил остальным. Миро: пойду присмотрю за ним. Не буду оставлять его одного. Баро кивнул в знак одобрения, а Лачо проводил друга взглядом с выражением беспокойства на лице. Лекса стоял у стены, опершись плечом на каменную кладку, и курил уже вторую сигарету подряд. Дым медленно поднимался вверх, растворяясь в прохладном ночном воздухе. Он потянулся за третьей сигаретой, но портсигар выскользнул из рук и упал на землю. Мужчина присел, поднял его, тихо ругнувшись. Лекса: вот чёрт! Какой прыткий ты! Но от меня не убежишь… Миро подошёл к нему сзади, постаравшись не спугнуть. Он тихо спросил, прислонившись рядом к стене. Миро: Лекса, ты как? Тот глубоко затянулся и резко выдохнул дым, усмехнувшись. Лекса: как?.. Никак. Пытаюсь выкурить все мысли к чёртовой матери. Молодой цыган внимательно смотрел на друга, отмечая его напряжённые плечи и усталость в глазах. Миро: слушай… А не было больше тех… Он на секунду запнулся. Миро: приступов? Мужчина, не поднимая глаз, приложил палец к губам и громко прошипел. Лекса: тс-с-с! Морэ! Об этом никто не должен знать! Ты понял? Тот тяжело вздохнул. Миро: да понял, понял. Мы держим слово. Но мне правда не нравится, как ты себя чувствуешь. После письма… Он снова затянулся, нервно потёр виски и тихо проговорил. Лекса: там… Там он такое написал… Банго… Он мне ведь как брат был, понимаешь? А я потянул его за собой… Затащил в своё болото… Сам выбрался… А он… А теперь он меня простил. Только себя простить не смог. Потому и ушёл… Голос дрогнул, и мужчина резко выдохнул, чтобы не позволить себе сломаться. Молодой цыган положил руку ему на плечо. Миро: не кори себя. Ты сделал всё, что мог. Иногда люди просто не видят пути назад… Мужчина провёл рукой по лицу, словно стирая с него усталость и переживания. Лекса: я всегда думал, что он сильный… А он… Он просто не выдержал. А я не смог его спасти. Вот и всё. Миро кивнул, понимая, что тяжесть в груди друга не снимется даже самыми тёплыми словами. Миро: Лекса, пойдём. Сейчас я вызову такси, и ты поедешь домой. Там Амира. Ты рядом с ней быстрее забудешь обо всём. Он кивнул, наконец-то соглашаясь. Лекса: да… Ты прав. Я, наверное, уже всех замучил там… Мужчина неожиданно повернулся к другу и крепко обнял его. Лекса: спасибо тебе, морэ. За то, что ты рядом. За то, что слушаешь меня. Тот похлопал его по спине. Миро: я всегда рядом, друг. Ты только береги себя, ладно? Мужчина выпрямился, чуть улыбнулся и громко проговорил. Лекса: ну всё! Хватит соплей, морэ! А я пока в мужскую ещё разок загляну. Нужно справить нужду, выпитое-то своё берёт! Лучше уж здесь, чем таксиста заставлять останавливаться на полдороге – не вытерплю! Он сунул обе руки в карманы пальто, сжал их и прижал к животу и ниже, слегка наклонившись, словно пытаясь удержать выпитое. Лёгкая усмешка мелькнула на его лице, когда он бросил напоследок. Лекса: и пусть мне сделают ещё кофе – чтоб аж волосы дыбом встали! И не только они, всё-таки я к жене еду! Молодой цыган невольно покраснел, не ожидая такой откровенной шутки. Он нервно кашлянул и отвёл взгляд, пытаясь скрыть лёгкое смущение. Мужчина, заметив реакцию друга, ухмыльнулся и хлопнул его по плечу. Лекса: да ладно тебе, морэ! Чего смутился-то? Я же Лекса Саппоро – старею, но ещё в силе! Жена молодая – нужно радовать её! Миро покачал головой, сдерживая улыбку, но в душе всё ещё оставалось беспокойство. Лекса был пьян, но его прямолинейная и бесцеремонная манера вести себя как хозяин жизни не исчезала даже в таком состоянии. Он тихо сказал, провожая друга взглядом. Миро: ты только в порядке будь, Лекса. А остальное – дело твоё. Тот, слегка пошатываясь и всё ещё придерживая пальто чуть ниже живота, с кривоватой ухмылкой буркнул. Лекса: Миро, ей-богу, если ещё немного задержусь, то до мужской не дойду! Прямо тут на пороге… Дэвэл миро! Возраст, морэ, уже не тот, чтоб терпеть так долго. А ещё ехать… Молодой цыган невольно приподнял бровь, не зная, смеяться или всерьёз обеспокоиться. Он даже покраснел от такой откровенности друга, но попытался держаться серьёзно. Миро: давай-давай, Лекса, иди скорее, а я тут подожду. Как раз такси тебе вызову. Мужчина, слегка наклонившись и прижимая обе руки к паху, направился к другому входу, чтобы не идти через весь зал. Он пробурчал себе под нос, пока топал, стараясь удержать равновесие. Лекса: чёрт… И чего я ждал-то, а? Мог ведь раньше сходить… Старею. Не хватало ещё позора, чтобы не успеть… Вот будет весь комплекс смеяться, если узнает, что Лекса до туалета не добежал… Дэвлалэ… Молодой цыган провожал его взглядом, потирая затылок, и покачал головой. Миро: вот уж точно – пьян до откровенности… Хотя он всегда был таким прямолинейным, но сегодня… совсем отбил все тормоза… Лекса влетел в уборную и облегчённо выдохнул, когда всё-таки успел добежать. Выйдя из уборной, мужчина на ходу застёгивал ремень и поправлял пальто. Алкоголь ещё бил в голову, и он был явно доволен собой, даже ухмыльнулся, когда подумал о том, как удачно успел. Но тут его вдруг пронзила ноющая боль в том самом месте на шее. Мужчина на секунду замер, схватился за неё и тихо выругался, пробормотав себе под нос. На этот раз не было удушья, только тупая, пульсирующая боль. Лекса: чёрт бы тебя побрал… Опять… И что ж за зараза? Но мужчина сжал зубы, выровнялся и вышел в коридор. Официантка тут же подала ему пластиковый стаканчик с кофе. Лекса взял его, коротко кивнул и направился к выходу. По дороге он всё ещё ругал себя. Лекса: как же я так напился… Старею, чёрт возьми. Не хватало ещё, чтобы в такси начались конфузы. А ещё ехать домой… Лишь бы не наломать дров. Он тихо рассмеялся, как бы издеваясь над самим собой, и, потянувшись за сигаретой, вышел на улицу, где его уже ждал Миро с машиной такси. Мужчина затянулся и, пошатываясь, сделал глоток крепкого кофе. Горечь обожгла горло, но это немного привело его в себя. Он выдохнул и прикурил ещё одну сигарету, попутно пытаясь устоять на месте. Молодой цыган, увидев его, сделал знак таксисту подождать, сам подошёл к другу. Миро: ну что, Лекса, как ты? Мужчина глубоко затянулся и ухмыльнулся. Лекса: жив, морэ. Успел. А то чуть не… сам понимаешь… Тот снова невольно покраснел и чуть смутился от такой откровенности, а затем пробормотал, не зная, как реагировать. Миро: ну, поздравляю… Мужчина, заметив реакцию друга, хлопнул его по плечу и рассмеялся. Лекса: да ладно тебе, родной! Я ещё могу и не только в туалет успевать! Так что успокойся! Миро сдержанно усмехнулся, но тревога всё равно не покидала его. Миро: ладно, Лекса. Если ты говоришь, что в порядке, тогда хорошо. Но домой надо ехать. Тебе отдохнуть нужно. Мужчина кивнул и посмотрел на сигарету, которая уже догорала. Лекса: да, ты прав. Хватит уже здесь торчать. Всё равно мысли от сигарет не уходят. Он допил кофе и кинул стакан в урну, после чего ещё раз хлопнул друга по плечу. Лекса: ещё раз спасибо, морэ. Что не бросаешь меня… А я тут сопли развожу, как мальчишка… Молодой цыган улыбнулся. Миро: ты бы видел себя, Лекса. Как молодой жеребец – смелый, но неуклюжий… Мужчина снова засмеялся. Лекса: ну, хоть жеребец, а не кляча! Так что всё в порядке! Миро облегчённо вздохнул, но в душе всё равно оставалось беспокойство. Лекса был явно не в себе. С одной стороны – слишком раскрепощённый, с другой – заметно грустный и опустошённый. Миро: Лекса, пойдём. Такси уже ждёт. Лекса: да-да, иду. Только докурю ещё. Мужчина докурил последнюю сигарету и ещё раз обнял Миро, крепко сжал его плечо и тихо пробормотал. Лекса: без тебя я бы сейчас совсем развалился… Тот похлопал его по спине. Миро: да ладно, Лекса. Ты у нас крепкий. Всё переживёшь. Только домой поезжай, ладно? Супруга тебя быстро в порядок приведёт. Мужчина кивнул и в последний раз оглянулся на комплекс. Лекса: ладно, Миро. Пойду. А ты… ты тоже береги себя, морэ. Он направился к такси, снова придерживая пальто чуть ниже живота, будто напоминая себе, что повторной ошибки не допустит. Молодой цыган посмотрел ему вслед и покачал головой. Миро: эх, ну хоть домой поедет… Такси мягко тронулось с места, а Миро ещё некоторое время стоял на улице, смотря вслед другу, надеясь, что он доберётся без приключений. Ночное небо над табором раскинулось тёмным звёздным покрывалом. Звёзды мерцали ярко и холодно, словно наблюдая за цыганками, идущими по узкой дороге. Земфира шла впереди с младшими дочерьми, которые тихонько переговаривались, то и дело задирая головы вверх, чтобы посмотреть на небо. Старая шувани шла рядом с Земфирой, поправляя платок, который ветер норовил сбить с плеч. Люцита немного отставала, вглядываясь в ночное небо, её сердце было лёгким после весёлого вечера. Позади всех шла Кармелита. Её шаги были замедлены, а взгляд отстранённый. Мысли вихрем проносились в голове. Она прокручивала недавний случай с Лексой на террасе, его прерывистое дыхание и отчаянные глаза. Она злилась на себя, что так и не сказала сестре, хотя все чувства кричали о том, что так нельзя больше молчать. Люцита, оглянувшись, заметила её, приостановилась и, слегка нахмурившись, тихо проговорила. Люцита: мама, идите с Рубиной и девочками вперед. Мы немного отстанем – нужно перед свадьбой посплетничать по-сестрински. Женщина оглянулась, улыбнувшись. Земфира: хорошо, только не задерживайтесь. Рубина кивнула, отпустив девушек на несколько шагов назад, и повела младших дальше, продолжая тихо рассказывать какую-то старинную цыганскую историю. Молодая цыганка подошла к сестре и взяла её под руку, чувствуя напряжение в её движениях. Люцита: что с тобой? Ты какая-то сама не своя. Та вздрогнула от её голоса, словно очнувшись от раздумий. Она попыталась улыбнуться, но улыбка вышла неубедительной. Кармелита: да так… Просто мысли в голове. Девушка внимательно посмотрела на неё, нахмурившись. Люцита: я тебя знаю. Когда ты так говоришь, значит, что-то серьёзное. Ты меня пугаешь. Кармелита остановилась и опустила взгляд на пыльную дорогу. Её плечи сжались, а губы дрогнули, будто она пыталась удержать слова внутри. Но больше не могла. Её голос прозвучал тихо, срываясь. Кармелита: Люцита… Я сейчас тебе кое-что скажу. Но ты должна пообещать, что никому об этом не расскажешь. Даже Николаю. Девушка напряглась, её глаза расширились. Люцита: ты меня пугаешь. Что-то случилось? Молодая цыганка снова сделала глубокий вдох и выдох, будто собиралась с духом. Кармелита: это касается Лексы… Сестра непонимающе посмотрела на неё. Люцита: Лексы? Что с ним? Девушка нервно сцепила пальцы и начала говорить быстро, будто боялась передумать. Кармелита: у него… были приступы. Уже несколько раз. Первый – в Ковальске, когда мы узнали про Банго… Второй – по дороге из аэропорта. Хотя нет, ещё был в доме Астаховых. И сегодня снова. Я это видела. Он с трудом сдерживается, чтобы никто не заметил, но я же знаю его… Он так не держался бы, если бы не было серьёзно. Молодая цыганка замерла, её глаза наполнились тревогой. Люцита: вы ездили к Астаховым? Кармелита: да, но не об этом сейчас… Люцита: а приступы? Какие? Сердечные? Сводная сестра покачала головой. Кармелита: нет. У него сдавливает грудь, тяжело дышать. Он за шею хватается… Я думаю, там что-то опухло или воспалилось. Но он не хочет ни в больницу, ни врачей. Просит нас с Миро молчать. Я уже не могу так. Он мучается, а мы молчим! Девушка замерла, в её глазах мелькнула паника. Люцита: почему вы ничего не сказали?! Та только опустила голову. Кармелита: он просил. Лекса, знаешь… Если решил, что никому не говорить – то хоть кричи, хоть уговаривай. Но я же вижу… Ему плохо, Люцита. А я больше не могу так. Я боюсь, что с ним что-то серьёзное. Молодая цыганка отступила на шаг, не веря своим ушам. Люцита: нет… Так не может быть. Он же сильный… Он же всегда был как каменная гора… Девушка тихо вздохнула. Кармелита: я тоже так думала. Но он сильно изменился, Люцита. Ты же видишь. Он стал мягче, чувствительнее… Может, и поэтому не хочет показывать слабость. Я просто боюсь за него. Люцита закусила губу, пытаясь осмыслить услышанное. Она медленно подняла руку ко рту, чтобы сдержать всхлип. Люцита: почему он… почему он скрывает? Разве он не понимает, что если с ним что-то случится… Это всех нас сломает? Сестра дотронулась до её руки, пытаясь успокоить. Кармелита: понимает. Но Лекса всегда был таким. Он думает о семье, но забывает о себе. Я должна была раньше сказать, но боялась нарушить его слово. Я больше не могу молчать. Девушка наконец посмотрела на сестру, её глаза были полны ужаса и боли. Люцита: мы должны что-то сделать. Должны заставить его пойти к врачу. Та кивнула, вытирая слёзы. Кармелита: но как? Если мы пойдём против его воли – он закроется и совсем перестанет делиться. Амира не знает… И если она узнает так – будет в шоке. Люцита обняла сестру, стараясь успокоить её дрожащие плечи. Люцита: мы что-то придумаем. Я обещаю. Но ты правильно сделала, что рассказала. Теперь хотя бы я знаю и могу помочь. Мы не позволим ему так поступать с собой. Кармелита кивнула, почувствовав хоть какое-то облегчение. Но страх за Лексу никуда не исчез. Девушки ещё долго стояли на месте, пока вдали не раздался голос женщины. Земфира: девчонки, вы где? Её дочь крикнула, вытирая слёзы и стараясь сделать вид, что всё в порядке. Люцита: идём! Они направились к остальным, стараясь сдержать эмоции. Но в голове Люциты крутилось одно: «Что, если Лекса и вправду тяжело болен? Как Амире об этом сказать? И что делать дальше?». В гостиной дома Саппоро царила уютная и спокойная атмосфера. На столе дымился чай с мятой и липовым цветом, рядом лежали домашние пирожки с яблоками. Мягкий свет лампы освещал комнату, в которой женщины разместились по своим углам. Амира сидела в кресле, слегка покачиваясь и кормя малышку смесью из бутылочки. Девочка сладко прижималась к матери, иногда издавая тихие звуки, которые заставляли молодую цыганку улыбаться с нежностью. На ковре возле кресла Хитана возилась со своим сыном – мальчик весело дёргал юбку матери и пытался поймать её руку, когда та играла с ним. Лила устроилась на диване с пяльцами, ловко вышивая на платке узор из красных и синих ниток. Она старательно выводила узор, иногда поправляя нить. Роза и Зара сидели рядом, с чашками чая в руках, наблюдая за этим семейным уютом. Зара не могла отвести глаз от Амиры и её малышки. Её взгляд был тёплым, но в нём читалось лёгкое удивление и восхищение. Шувани тихо вздохнула, улыбнувшись. Роза: спокойный вечер выдался. Даже Лейла не капризничает сегодня. Молодая цыганка нежно провела рукой по крошечным волосикам дочери и тихо ответила. Амира: да, после такого вечера она сразу уснула. Не успела я начать петь ей колыбельную – уже дышит ровно. Невестка, отвлекаясь от сына, посмотрела на них с улыбкой. Хитана: такой у тебя уют, Амира. Когда все вместе – даже мой Бахти такой спокойный. Младшая Саппоро, не отрываясь от вышивания, поддержала. Лила: Амира просто умеет создавать уют. Это её дар. Зара, наконец решившись заговорить, спросила осторожно. Зара: Амира… Ты всегда так ладишь с детьми? Я смотрю на тебя и… удивляюсь. Ты так спокойно обращаешься с малышкой, да и со всеми вокруг… Девушка улыбнулась, чуть поправив лёгкий платок на плече. Амира: не знаю… Я всегда любила детей. Наверное, потому что в моём родном таборе детей было много, и младшие всегда тянулись к старшим. Я ещё с детства помогала многим цыганкам с младшими детьми, когда сама была девчонкой и жила с бабушкой. Женщина кивнула, восхищённо смотря на неё. Зара: я не могу поверить… Лекса – отец младенца в таком возрасте. И вы снова ждёте ребёнка. Это… невероятно. Молодая цыганка посмотрела на малышку, прижимая её к себе. Амира: да, сама иногда думаю об этом. Но когда вижу его с ней – понимаю: это его вдохновение. Она заставляет его улыбаться, даже когда он сам не осознаёт этого. Молодая невестка немного рассмеялась. Хитана: да и с новостью о втором малыше он тоже стал другим. Лейлу на руках носит, а к животу с таким почтением прикасается, будто там хрупкий хрустальный шар. Шувани южного табора с улыбкой добавила. Роза: и не говорите. Амира его переменила. Я даже не думала, что он сможет так радоваться маленькой крошке. Женщина с любопытством продолжала. Зара: он ведь был другим… всегда таким жёстким и хмурым. Я не могла даже подумать, что он станет таким… домашним. Девушка посмотрела на неё с теплотой. Амира: когда любишь – всё меняется. Я не пыталась его изменить. Просто была рядом. Лекса сам понял, что хочет быть другим. Ради семьи. Ради нас. Женщина опустила взгляд на чашку, улыбнувшись. Зара: это удивительно. Я всегда боялась его. Даже не могла подумать, что он станет таким… счастливым. И Лила тоже любит его по-настоящему. Я вижу это. Младшая Саппоро подняла глаза от вышивки, улыбнулась. Лила: папа стал другим, потому что встретил её. Она дала ему то, чего он никогда не знал – настоящую любовь. И мы все это почувствовали. Хитана: а самое главное – он стал заботливым. Теперь он всегда думает о том, как сделать всё лучше для всех нас. Женщина посмотрела на Амиру с лёгким благоговением. Зара: ты настоящая волшебница, Амира. Я вижу, как дети тебя любят. Даже Лачо – молодой парень – и тот к тебе тянется и принимает. Та только тихо улыбнулась. Амира: я не волшебница. Просто люблю их всех. Лекса дал мне семью, о которой я и не мечтала. Это он подарил мне счастье. Старшая Саппоро, видя задумчивость Зары, мягко добавила. Роза: ты не одна так думаешь. Все вокруг видят, как мой брат изменился. Он стал настоящим мужем, отцом. И всё благодаря её любви. Та снова перевела взгляд на Амиру, нежно покачивающую Лейлу. Зара: значит, ты для него – как свет в тёмной ночи… Молодая цыганка с улыбкой посмотрела на женщину. Амира: может быть. Но свет не бывает одиноким – он отражается в тех, кого любит. Лекса стал для меня опорой. Он всегда защищает и поддерживает. Мы – как две половинки. Когда вместе – всё получается. Она покачала головой, всё ещё не веря своим глазам. Зара: я рада, что вы встретились. Может, если бы когда-то он был таким… я бы… Ну да ладно… Шувани с улыбкой коснулась её плеча. Роза: теперь не время думать о прошлом. Ты вернулась, и это главное. А Лекса стал тем, кем в глубине души всегда мечтал быть – хорошим мужем и отцом. Ты сама видела, как он принял Петро? Это его знак доверия тебе. Значит, он тебя простил. Женщина глубоко вздохнула, будто с облегчением. Зара: это так неожиданно. Я ещё не привыкла. Но видеть его таким… Это действительно счастье. В этот момент Лейла тихо загукала, отрываясь от груди матери. Амира ласково поцеловала её в макушку и поправила платок. Амира: моя крошка… Ты знаешь, как папа любит тебя? Ты его счастье. И он обещал, что всегда будет рядом. Зара смотрела на эту картину с тёплой улыбкой, чувствуя, как сердце наполняется теплом. Она поняла: перед ней действительно сильная женщина, которая смогла укротить не только сердце Лексы, но и смягчить его душу.