Глава 10

Казалось, жизнь остановилась. Застыла в моменте, как ледяная скульптура, не желая возвращаться в свое первозданное обличье. Прошел ли час или лишь пара минут? На этот вопрос не находилось ответа. Она помнила только, как просто-напросто вырубилась, истощенная после двух перемещений и длительной истерики, а когда проснулась, за окном царила мгла. Малфоя не было. Ушел ли он сразу или слышал ее? Любопытство проскользнуло лишь на миг, тут же уступив место холодному безразличию. Ко всем и ко всему. Гермиона лежала на постели все в той же одежде и тупо смотрела в потолок, отслеживая блики от фонаря, потревоженного веткой дерева, и мерцание фар от редких проезжающих машин. Она словно бы застыла в одном длинном мгновении, что не собиралось прекращаться. Не было ни слез, ни боли, ни горечи, ни счастья. Ни любви. Не было ничего. Она будто закончилась, просто опустела изнутри, оставшись блеклой оболочкой человека. Даже не хотелось кричать и крушить все вокруг, как было чуть ранее. Спать больше не было желания, а уже завтра ее ожидал сложный день. Впрочем, тот бред, в котором она находилась, сложно назвать сном. Переезд. То, о чем еще полтора месяца назад она даже и не задумывалась. Ее маленькая квартирка стала родным домом за последние пять лет, и Гермиона не представляла, как будет паковать всю свою жизнь в проклятые коробки и освобождать помещение. Ключи просили отдать к полудню. О «свадьбе», до которой остались сутки, она вообще старалась не вспоминать. В душе зияла огромная черная дыра, засасывающая в себя все эмоции, а ей предстояло играть счастливую невесту, наконец-то переезжающую к своему жениху. Подготовка шла полным ходом, и Нарцисса заранее предупредила о том, что накануне на территории поместья будет много посторонних. Интересно, а запасы Умиротворяющего бальзама у нее еще остались? Нужно было проверить, иначе она не представляла, как переживет этот день. И хотя сейчас магловское успокоительное подошло бы лучше, его достать было проблематично. Да и экспериментировать не стоило, наверное. Фальшиво улыбаться людям в лицо, когда внутри она была поломанной марионеткой, с наполовину оборванными нитями. Чу́дно. Как Малфой вообще с этим справлялся? Вживался в любые образы, в то время как глаза оставались так же холодны, как и чертов Ледовитый океан. Почти никто этого не замечал, но она видела. Мерлин, какой ужас. Почему люди вообще должны все время играть какие-то роли, прикрываясь искусственными масками и скрывая истинное лицо? Лицемерие. Сплошное лицемерие. И в таком мире она жила? Что же ждало тогда в обществе чистокровных? А в том, что ей придется его посещать, Грейнджер почему-то не сомневалась. Миссис Малфой. К этому тоже предстояло привыкнуть. Совершенно абсурдное по своей сути, это выражение резало слух. И если о том, кем она стала, сейчас знали лишь близкие, то, что будет, когда послезавтра она обретет этот статус «для всех»? Вопросов возникало бесчисленное множество, только вот ответов не находилось. Тяжело вздохнув, Гермиона перевернулась на бок, переключая свое внимание на узорчатые обои, покрывающие стену.

***

— Ох, вы так быстро перевезли вещи! Добродушная старушка и по совместительству — хозяйка квартиры, широко улыбалась, осматривая опустевшие комнаты. Теперь некогда уютное место казалось холодным и безликим. Словно несколькими часами ранее на стеллажах не стояли книги, а на потрепанном жизнью диване не валялись цветастые подушки. Будто не было множества живых фотографий на полках и различных сувениров, что она привозила сама или получала в подарок от друзей. Еще пару часов назад эта женщина не видела, как Гермиона, заливаясь слезами, мановением палочки отправляла все во множество коробок, которые были уменьшены до размеров спичечного коробка и теперь лежали в ее маленькой сумочке. Но об этом никто бы не догадался. Ведь сейчас перед миром предстала молодая цветущая женщина с длинными блестящими кудрями и легким макияжем, подчеркнутым румянцем. Легкое белое платье-футляр, дорогие украшения, присланные Нарциссой, и удобные каблуки. Она действительно выглядела как «будущая» леди, и плевать, что в реальности на лицо были наложены чары гламура, а в пустом желудке болталась пара пузырьков Умиротворяющего. — Вы прямо цветете, мисс Грейнджер! — казалось, старушка была готова хлопнуть в ладоши от восторга. Она окинула ведьму довольным взглядом. — Помолвка пошла вам на пользу! Наверное, не терпится уже оказаться в новом доме? Так быстро на моей памяти вещи еще никто не вывозил! Главное — картинка. Гермиона растянула губы в фальшивой, но все же учтивой улыбке, кивая: — Конечно, не терпится. Простите, но мне уже пора. Завтра свадьба, понимаете — дела. — Да-да, конечно, дорогая! Счастливой вам семейной жизни, свадьба — это незабываемый день! Да уж, несомненно, этого она никогда не забудет. Подарив женщине еще одну улыбку, она подхватила с кресла миниатюрную сумку, в которую собрала всю свою жизнь, и двинулась к выходу, звонко стуча каблуками. Стоя у самого порога, Грейнджер напоследок обернулась, чтобы мысленно запечатлеть место, в которое больше никогда не вернется.

***

Август сиял. Яркие солнечные лучи сверкали, отражаясь от изысканных французских окон и подсвечивая прибывающие декорации. Сад выглядел великолепно — разбитые матерью клумбы привели в порядок: подстригли розы и гортензии, убрав желтеющие листья; вьющиеся сорта пустили по новеньким белоснежным аркам. Фонтаны вычистили и отбелили, полностью обновив воду, декоративные статуи также отреставрировали. Грейнджер в своем белоснежном строгом платье смотрелась здесь как никогда органично. Ее фигура плавно перемещалась от одной точки к другой, контролируя рабочих. И если бы вчера Драко собственными ушами не слышал ее срыв и истеричные рыдания, то подумал бы, что сошел со своего гребаного ума. Ведьма, представшая перед ними сразу после полудня, выглядела как истинная аристократка — легкая бледность с расцветающим на скулах румянцем, яркие пухлые губы, растянутые в легкой улыбке. Непокорные кудри были уложены мягкой волной на левое плечо, а платье, сидящее по фигуре, подчеркивало некоторую худобу. Ничто не выдавало недавней истерики и бессилия. А еще ей шли фамильные украшения — обрамленные в платину сапфиры. Массивные серьги вопреки всему смотрелись органично, а колье умещалось аккурат в небольшом округлом вырезе. — Драко! — сияющая леди Малфой возникла словно из ниоткуда вместе с будущей невесткой. — Как здесь обстоят дела? Он учтиво кивнул женщинам, ведь не пересекался с ними с самого обеда. — Да, все конструкции на месте, осталось установить центральную арку и растянуть цветочный купол. — Ближе к вечеру должны доставить еще несколько корзин — мне показалась слишком пустой фуршетная зона! Надеюсь, ты проследишь за этим, Драко, а затем присоединишься к нам за ужином. — Конечно. — Еще должны доставить мое платье, — голос Грейнджер он не ожидал услышать. Тот звучал слегка безучастно, как бы она ни пыталась это скрыть. — Тебе несложно будет отправить помощницу мадам Твилфитт в дом? С улицы отследить ее появление будет проще. — Разумеется. Весь день он только и делал, что кивал на все просьбы, как болванчик, и выполнял поручения. Расстраивать мать не хотелось, да и Грейнджер явно было не легче после вчерашнего, как минимум морально. Салазар, завтра им предстояло сыграть чертову свадьбу! Конечно же, не хотелось вступать в очередные баталии или споры, их взаимоотношения и так висели на волоске. — Спасибо, — она ответила тихо, качнув головой, отчего волосы рассыпались по спине. — Тогда я пойду. Никки уже заканчивает с десертами, она просила меня подойти, чтобы окончательно определиться с цветом глазури. — Конечно, дорогая, — мама широко улыбнулась пятящейся ведьме, — после ты можешь подняться в ваше крыло — твои комнаты уже подготовили, все вещи разложены по местам. Отдохни, завтра вас ждет длинный день, больше твоя помощь не понадобится. — Хорошо. Спасибо, Нарцисса, — ее губы тронула слабая улыбка, а затем Грейнджер перевела взгляд на него, коротко кивнув в знак прощания: — Малфой. — Увидимся за ужином. Не говоря больше ни слова, она скрылась за живой изгородью. Уголки алых губ медленно поползли вниз, стоило Гермионе скрыться из поля зрения матери. — Не думала, что будет так тяжело. — Как она? Он ведь не мог не спросить. Оставаться наедине или поднимать тему вчерашнего происшествия было дико неловко. И все же Драко переживал. Тот хрупкий мир, который они, казалось, выстроили, играя роль счастливой пары и ходя на липовые свидания, рассыпался вдребезги в один миг. И все из-за какого-то неожиданного интереса, который они начали испытывать друг к другу — Малфой был уверен, что это происходило обоюдно. Только вот в тот момент, когда он просто-напросто пытался разобраться в том, что чувствует, Грейнджер успела испугаться и снова спрятаться в свою раковину. Все рухнуло. И теперь не было другого выхода, кроме как попытаться построить из этих острых осколков что-то новое, изрезая пальцы в кровь и прикладывая нечеловеческие усилия. — Она держится. Мама поджала губы, переводя взгляд на волшебника, растягивающего изысканные гирлянды из сверкающих кристаллов над их головами. — Надеюсь, этой ее выдержки хватит и на завтрашний день. Перед внутренним взором стоял стеклянный взгляд карих глаз — абсолютно безэмоциональный. Драко было любопытно, сколько зелий она в себя влила, чтобы никто из посторонних даже не усомнился в ее кротких улыбках. Сам-то он уже с неделю добавлял пару капель Умиротворяющего бальзама в утренний чай. Однако в случае Грейнджер имело место явно что-то посерьезнее. — Что вчера произошло, Драко? — мама спросила в лоб. — Я знаю, что вчера утром Гермиона посетила поместье, а затем вы двое его покинули. Когда ты вернулся, на тебе лица не было. — Мама… — И не вздумай говорить, что это не так! Он, словно вчерашний школьник, стушевался под пронизывающим взглядом голубых глаз. Драко тяжело вздохнул, жмурясь и пощипывая пальцами переносицу. Мерлин, как он устал. — Все так. Да, мы уходили кое-куда, но об этом тебе знать не обязательно. Могу лишь сказать, что вчера в сознании Грейнджер разрушились все иллюзии насчет поисков выхода. Теперь она окончательно поняла, что его нет. На родном лице вмиг отразилась вся вселенская скорбь. Тонкие брови сошлись на переносице, а в уголках глаз, казалось, блеснула влага. — Мне так жаль, что это случилось с вами обоими. Сложно представить, как она себя ощущала до всего произошедшего, но я могу предположить, что бедная девочка чувствует сейчас — все то же, что и девушки, которых выдают замуж по расчёту. Он хмыкнул. — Только вот их обычно готовят к этому, а ее — нет. — Верно, — мать кивнула, легко касаясь пальцами его щеки, — и теперь вам необходимо найти общий язык. Нам предстоит сделать ее адаптацию здесь по возможности мягче. — Легко сказать. В один момент Грейнджер просто закрылась в себе и не подпускает ни на шаг. Я не знаю, как мы вообще существовать сможем в пределах одного дома. — Так приложи усилия, Драко! Ты мужчина, в конце концов. Ничто не дается нам в этой жизни просто так — нужно постараться. Быть может, если она увидит, что ты делаешь шаги навстречу, то оттает и поймет, что не все потеряно. Вам предстоит строить семью, настоящую семью, и лучше уж жить в мире. — Я так устал биться в закрытые двери, мама. У меня больше нет сил. И от этого признания, наконец произнесенного вслух, тяжелая ноша на его плечах стала будто бы чуточку легче. Малфой не выдерживал и даже раздумывал о том, что впору сдаться и просто жить на одной территории, не пересекая орбиты друг друга. Так было бы легче всем. Проще. Ласково сжав его плечо, мама грустно улыбнулась: — Так постарайся найти еще немного.

***

Гермиона была счастлива, что этот чертовски длинный день наконец закончился. Она так сильно устала притворяться. Натянутые улыбки, напускной счастливый вид и роль радушной почти что хозяйки высосали из нее все силы. Слава Мерлину, что за ужином не было светских бесед — все устали, все прекрасно всё понимали, а потому, быстро проглотив пару кусочков рыбы, что не лезла в горло, она удалилась. Ей выделили не просто комнаты, а половину дракклова крыла! Изначально оно полностью принадлежало Малфою, однако, как его жена, она должна была проживать там же. Дверь его спальни находилась дальше по коридору, и Грейнджер была благодарна, что хотя бы не напротив. И на том спасибо. Едва подкрадывались сумерки, а Гермионе уже хотелось забыться беспробудным сном. Она полагала, что так будет лучше, ведь завтрашний день обещал быть тем еще испытанием. Для них обоих. Ранним утром должны появиться Луна и Джинни, чтобы помочь ей привести себя в порядок. Гермиона, как выяснилось сегодня, была неплоха в чарах гламура, однако сложные прически и варианты макияжа были за гранью ее возможностей. Да и она не была уверена, что сможет вообще нормально держать палочку. На прикроватной тумбе уже стояли склянки с зельями, которые должны были помочь пережить «самый счастливый» день в ее жизни. Расчесав влажные кудри, она присела на край того, что сложно было назвать кроватью — настолько та была огромной. Наверное, на ней спокойно и без давки могло разместиться человека четыре. Матрас мягко пружинил под ее весом, обещая сладкий сон. Взгляд против воли метнулся к громоздкому белоснежному чехлу, в котором висело ее свадебное платье — чудо, сотворенное из бесконечных метров тончайшего искрящегося кружева. Она невеста, Мерлин… По коже холодом прокатилась волна неприятных мурашек. Тяжелые мысли не давали покоя, и для начала она решила просто как-то пережить этот день. Остальные проблемы придется решать по мере их поступления. Вытянувшись как струна, ведьма даже не стала укрываться одеялом. И хотя на Мэноре были чары, стабилизирующие температуру и не пускающие внутрь летний зной, Гермиона хотела чувствовать холод. Он отрезвлял и напоминал о том, что она все еще жива. Внутри теплилась надежда на то, что первая ночь на новом месте пройдет спокойно, а потому усталость была лишь на руку. Она не чувствовала себя комфортно в таких внушительных размеров доме, теперь же предстояло к этому привыкнуть. Перевернувшись на бок и подложив ладонь под щеку, ведьма разглядывала старинное полотно, что висело прямо напротив. Картина огромных размеров отражала лишь композицию из белоснежных пушистых бутонов, и все же казалась ведьме чем-то инородным в этом интерьере. Она ощущала себя словно в музее. Это чувство не было плохим или хорошим, оно являлось просто… странным. Усталость давила на веки, и Гермиона решила, что, быть может, позже подумает над тем, чтобы что-то здесь изменить.