Глава 13

Начало сентября подкралось слишком незаметно — вторая неделя после свадьбы стремглав пронеслась перед глазами, и Драко снова обнаружил себя в кабинете с бокалом Огденского. Что-то слишком часто он стал выпивать. Однако топить эмоции и переживания в алкоголе оказалось легче, чем раз за разом предаваться размышлениям. Казалось, мысли уже начали разъедать своим ядом черепную коробку. К тому же, у него всегда была компания. Назойливая до чертиков, но такая необходимая. — Ну что, сегодня ничего не изменилось? — Тео заинтересованно пялился на него, отхлебывая прямиком из горла. — Нет. Ты не боишься спиться такими темпами? — С чего бы? — Нотт удивленно вскинул брови. — Я прекрасно себя чувствую. У меня есть работа и куча свободного времени, которое я провожу в свое удовольствие. Это вы теперь тут два примерных семьянина. Он размашисто качнул бутылкой в сторону него и молчаливого Блейза, который, в отличие от друзей, казалось, все еще допивал первый бокал. Забини неопределенно хмыкнул. — И я горжусь этой ролью. А вот тебе, Драко, — темные глаза смерили его многозначительным взглядом, — надо бы постараться. — И что ты предлагаешь? — пьяно протянул Малфой, с удовольствием ощущая, как алкогольная пелена застилает глаза. — Может, стоит все-таки наведаться к Грейнджер? Две недели прошло, завтра она должна вернуться в Министерство. Ты, драккл тебя дери, должен хоть что-то знать о своей жене. Драко нахмурился. — Я же говорил, что она не выходит… — Да-да, я помню, — перебил его Блейз, махнув рукой. — Я не предлагаю тебе выламывать дверь в ее комнату, но тактично постучать и справиться о ее состоянии вполне возможно. Хотя я понимаю, что заниматься саморазрушением и пьянством намного легче. Почувствовав болезненный укол, коим стали слова друга, Малфой отвернулся. — Я об этом подумаю. Но и она, гребаный Салазар, не должна думать, что ей хуже всех! Я держался все это время! Я терпел ее выкидоны и отношение ко мне, как к какой-то проблеме! — Понимаю, ты… — Да ни черта ты не понимаешь! — Бокал с оглушительным звоном полетел в камин, пламя ярко вспыхнуло на миг. — У тебя есть любимая жена, которая восхищается тобой в ответ! Но у меня тоже есть гребаные чувства, Блейз. А Грейнджер, кажется, об этом забыла… — Так! — воскликнул Тео, пошатываясь, поднимаясь с кресла и тем самым прерывая разгорающуюся ссору. — Нам всем точно нужно расслабиться! Я предлагаю отправиться в паб! Выпьем и отвлечемся от всего этого дерьма. — Не думаю, что это хорошая идея, — возразил Блейз, задумавшись. — Нам всем завтра на работу. — А Антипохмельное тебе на что? Давай, оторвись от юбки Уизлетты и расслабься с друзьями, как в старые добрые времена! — Язык Тео начал заплетаться, но он говорил убежденно. — Не говори так о моей жене. Глаза Забини опасно блеснули, и Драко, вздохнув, переключил его внимание на себя. — Давай, Блейз. Тебе не обязательно напиваться вдрызг. А вот Малфою отчаянно хотелось сменить обстановку. Стены начали давить, удушающе сжиматься, и он надеялся, что шум, музыка и пьяные песни отвлекут его от всего этого дерьма. Тео выразился очень точно. Нужно было сменить обстановку. — Ладно, но для начала мне нужно заглянуть домой. Джинни не очень хорошо себя чувствует, — он с сомнением осмотрел их с Ноттом, словно был нянькой. — Я постараюсь прийти как можно быстрее. — Не торопись, мамочка, — напыщенно цокнул Тео. — Мы будем в «Золотом снитче». — Главное, не буйствуйте. — За кого ты нас принимаешь?! Нотт оскорбленно приложил ладонь к сердцу. — Увидимся. Закатив глаза на всю эту клоунаду, Блейз шагнул в камин и с ревом исчез. Они тут же последовали за ним.

***

Драко не знал, сколько времени они уже тут сидят. Хотя так же он не особенно понимал, в каком времени и пространстве находится. Огневиски лился рекой, чему они с Тео были только рады, а затем все их времяпрепровождение слилось в одно непонятное пятно. Он чувствовал, что его подташнивало, но бокал никак не пустел и Малфой прикладывался к нему скорее на автомате, ведь благодатное забытье уже давным-давно наступило. Глаза слипались, но даже под веками он видел яркие болезненные вспышки. Все звуки слились в сплошной белый шум, и Драко оставалось надеяться, что он не вырубится прямо за столом. Где-то на задворках убегающей адекватности мелькнула мысль о том, что после такого ему может пригодиться не одно зелье. Нотт же отрывался по полной, что делал всегда: мешал коктейли, развязно танцевал и клеил нетрезвых ведьм. Так, снова разлепив глаза, Драко осознал, что за столом их стало явно больше. Мир кружился, но он смог заметить, что рядом с ним уже сидела незнакомая девушка, заигрывающе улыбаясь, а какая-то блондинка восседала на коленях у Тео, который активно пытался затолкать язык ей в глотку. Впрочем, та была не то чтобы против. Поморщившись от такой картины, он снова потянулся к бокалу, когда услышал низкий, словно пропитанный патокой, голос: — Давно вы здесь отдыхаете? Меня, кстати, Мэнди зовут. Драко ощутил, как на его бедро скользнула теплая ладонь, и дернул ногой. — Поздравляю, — он огрызнулся, допивая до дна. Своими каштановыми кудрями — наверняка искусственными, — и темными глазами эта дамочка напомнила ему Грейнджер. Только вот более вульгарную. Чем она, интересно, сейчас занимается?.. Осознав, что мысли начинают течь не в том направлении, он остервенело покачал головой, словно пытался вытряхнуть все мысли о ней в прямом смысле слова. Когда Драко протянул руку, бокал снова был полон. Пересиливая рвотный позыв, Малфой снова опалил горло жидкостью, которая теперь походила на воду. Блейза все еще не было. Когда прошло еще какое-то гребаное количество времени, за которое его бессчетное число раз толкнули и пихнули, а голос ведьмы, что о чем-то ему говорила, слился с общим шумом, Драко понял, что ему пора отлить. Он, конечно, был вынослив, однако и организм не являлся бездонным. Поэтому стоило отойти, если он планировал продолжить вливать в себя все, что горит. — Э-эй, — он попытался окликнуть Тео. — Дружище! Я от… отойду в уборную. Икнув, он заметил легкий кивок в ответ и, пошатываясь, двинулся в сторону бара. Дверь в коридор с камином и туалетами была где-то там, если он верно помнил. Перед глазами плыло, и Драко то и дело хватался рукой за столы и стулья, чтобы не растянуться на полу. Впрочем, сейчас репутация его мало заботила. Дернув тяжелую дверь, он едва не завалился на шедшего навстречу мужчину, а потому решил двигаться вдоль стены. Но уже через пару футов, когда до двери в уборную оставалось несколько шагов, Малфой ощутил, как его резво оттолкнули к стене. В полутьме зрение сделалось еще хуже, но он узнал ведьму, что весь вечер бубнила над ухом. — Ты что-то был не сильно разговорчив, милый, — ладони скользнули по его плечам, слегка царапая ногтями кожу шеи, и она улыбнулась, приблизившись к его лицу. — Но я понимаю, не все любят публику. А ты слишком симпатичный, чтобы не попытать удачу. — М-м… Малфой попытался произнести ее предполагаемое имя, но оказался заткнут настойчивым ртом. Веки, что он едва держал поднятыми, опустились, и Драко почувствовал подбирающийся к горлу тошнотворный спазм. Горячий язык вылизывал его нижнюю губу, но он думал о том, насколько отвратительно сладкими были ее духи. Тело, казалось, все еще держалось в вертикальном положении только за счет стены и женской фигуры, прижимавшейся к нему. Тем временем ведьма умудрилась засунуть язык ему в рот, развязно простонав и проведя ногтями по рубашке вдоль его торса. Сглотнув, он ощутил хватку на своих ладонях, которые уже в следующее мгновение оказались прижаты к внушительных размеров груди, напряженные соски ощущались даже сквозь ткань платья. Блятьблятьблять. Бессвязные мысли клевали мозг, и Малфой почувствовал, как его тело откликается на умелые ласки. У него никого не было уже… наверное, давно. Не то чтобы его это удивляло, однако сознание разрывалось между ощущением дикой тошноты и получаемым удовольствием. Это точно можно было так назвать. Горячие поцелуи спустились по его челюсти к шее, а проворные руки продолжили блуждать по его безвольному телу. Он не знал, что ему сейчас надо. Откинул голову, ударяясь затылком о стену и пытаясь удержать алкоголь и ничтожное количество еды внутри себя. У корня языка противно горчило. Новым звуком в тишине коридора стала звякнувшая пряжка ремня. Это был его ремень?..

***

Блейз понимал, что сильно задержался. Его прекрасная ведьма находилась не в лучшей форме, и хотя в этом не было ничего страшного, он продолжал волноваться. А теперь его наверняка ждал «увлекательный» вечер в компании напившихся до потери пульса друзей. Они накидались еще до того, как отправиться в паб, а с того момента прошло целых полтора часа. Зеленое пламя с ревом выплюнуло его в небольшую каминную комнату, которая была хорошо знакома. Музыка доносилась даже сквозь стены и двери. Он хмыкнул. Не так Забини планировал провести этот вечер. Однако он понимал, что нужен им — особенно Драко. Он был идиотом, впрочем, как и его новоиспеченная жена, раз они до сих пор ни разу не поговорили по-человечески. Отряхнув мантию от пепла, Блейз толкнул дверь, выходя в полутьму коридора. До слуха тут же донеслись вульгарные причмокивания, которые были вполне присущи этому месту, но все равно заставили поморщиться. Стараясь не отвлекать пару от столь увлекательного занятия, он попытался проскользнуть незамеченным. Но тут же замер на месте. Дыхание перехватило, и он медленно повернулся — взгляд привлекла светлая шевелюра, казавшаяся блеклым пятном на фоне темных настенных панелей. Прямо в эту секунду его друга зажимала у стены какая-то ведьма. Блядство. И, видит Салазар, если бы он не знал, как обстоят дела, то со спины принял бы ее за Грейнджер. Опомнившись, он рванул к этим двоим, ровно в тот момент, когда незнакомка начала плавно опускаться на колени перед Малфоем. Его друг, казалось, не совсем пребывал в настоящем. Лицо казалось зеленоватым в свете свечей, и создавалось ощущение, что он вот-вот выблюет на дамочку содержимое своего желудка. — Вот же черт! — пробормотал себе под нос Блейз, подхватывая девушку под локоть и дергая вверх. — Эй! Ты кто… — Он не слушал писклявые возмущения, наблюдая, как тело Драко медленно сползает по стене. Мысли лихорадочно метались в черепной коробке в поисках решения, ведь они все еще находились в волшебном заведении, и эта пьяная идиотка наверняка узнала Драко-чертова-Малфоя, который совсем недавно счастливо женился. Это было хреново. Времени на сделку или подкуп не оставалось, счет шел на секунды, и нужно было что-то решить — и немедленно. — Так, смотри на меня, — уверенно пробормотал он, нащупав палочку и направив ее прямо в лицо незнакомки. — Обливиэйт. Блейз не являлся мастером в ментальной магии, однако с пьяным сознанием работать было проще. Страх лизал позвоночник, но между позором и репутацией друга и Грейнджер он определенно выбрал второе. Когда ведьма очухалась, тут же молча направилась обратно в зал. Забини присел на корточки перед Драко. — Ты как? — Я… м-м… Не успел тот произнести и слова, как его вырвало прямо на ковер. Дождавшись, пока Малфой откашляется, Блейз помог ему встать. — Пойдем, нечего тебе, блять, здесь больше делать. — К-куда? — Язык друга все еще заплетался, но Забини подозревал, что после очистки желудка он намного быстрее придет в себя. А еще в ужас. — Домой, идиот.

***

Следующим утром Гермиона ощущала себя ужасно обессиленной. Разумеется, ни о какой работе в таком состоянии не могло быть и речи, поэтому она быстро нацарапала записку на кусочке пергамента и отправила ее начальству, попросив еще один день. Он был чертовски нужен ей, чтобы хотя бы попытаться разобраться в том, что происходит в ее жизни. После ночного «происшествия», если это можно так назвать, она едва поднялась с кровати. Слабость охватила ее тело, левая рука ныла от спазмов, что сотрясали ее из-за кольца. Это состояние было чем-то похоже на то, как чувствуешь себя после продолжительной лихорадки, ночная сорочка все еще была влажной от пота к утру. Мысли разбегались, как почувствовавшие свободу пикси; память подкидывала только начальные моменты действия проклятой магии. Гермиона смутно помнила, что в какой-то момент рядом с ней появилась Нарцисса… Нужно было поблагодарить эту великолепную женщину — вообще за все, что она сделала. Спускаться к завтраку ведьма не собиралась, потому что те позитивные мысли, с которыми она засыпала, исчезли без следа. Она побудет одна. Сегодня ей это нужно, и пусть кто-нибудь только попробует осудить ее за это. На прикроватной тумбе нашелся поднос с едой, вероятно, любезно оставленный ее эльфийкой под чарами стазиса, и пузырек с Укрепляющим зельем. Не собираясь воротить нос, она приняла все, что ей дали — телу необходимы были силы на восстановление. То разбитое состояние, в котором она находилась, напоминало о последних трех неделях ее существования. Она ведь только вчера выкарабкалась из этой ямы. Мерлин… Зажмурившись, Гермиона потерла ноющие виски. Как Малфой мог так поступить с ней? Особенно когда знал, как действуют его гребаные семейные чары! «Я не собираюсь целенаправленно причинять тебе даже минимальную боль, Грейнджер». Не собираюсь причинять боль… Все его слова и заверения были гадкой ложью! Он вел себя так, что было невозможно не начать доверять хотя бы немного… Она ведь действительно чувствовала себя рядом с ним комфортно. В безопасности. Несмотря на обстоятельства. Несмотря на собственные страхи. Несмотря на собственную борьбу с ситуацией. В какой-то момент это даже дошло до того, что из-за его проклятого обаяния она могла подумать… Нет. К дракклам все. Она никогда не допустит даже мысли об этом. Больше никогда. Все это время она ждала нападения с какой угодно стороны, но никак не ножа в спину. Анализируя все, что происходило с самого начала, Грейнджер начала понимать, что, возможно, и сама перегибала палку. Что отчасти была виновата в том состоянии, в которое сама себя загнала… Что срывалась на других… Но это его не оправдывало. Ни капли. В ее мире никто не бросает обещаний на ветер… Только вот Гермиона совсем позабыла, где оказалась — в самом настоящем змеином гнезде. Она не должна была доверять. Не настолько. В какой-то момент Грейнджер осознала, что тот золотистый свет, что лился в огромные окна, был закатным. Близился вечер, а она так и провалялась в постели, жалея себя и занимаясь самобичеванием. Насколько бы ей ни было плохо, это необходимо было прекращать. По крайней мере, она могла продолжить все это, находясь наедине с собой, однако затворничество могло вызвать лишние подозрения. Она действительно начнет с чистого листа. Но совсем не так, как планировала накануне. Воодушевленная собственными мыслями, ведьма наконец выбралась из кровати, позвав Тинки и попросив ту сменить постельное белье. Скинув насквозь пропитанную потом ночнушку, Гермиона направилась в душ, чтобы привести себя в чувство и в надлежащий вид. Быстро высушив волосы заклинанием, она заплела их в косу, а затем извлекла из шкафа белье и чистое домашнее платье: с длинными рукавами и длиной до колена. Ткань была легкой, однако закрытый фасон придавал ей уверенности. Она все обдумала. Приняла решение. Вновь обретенная уверенность, хоть и была хрупкой, все же придавала решимости. Она не оставит это просто так. Надев туфли на низком ходу, Грейнджер спрятала в карман палочку и покинула спальню. Кольцо на пальце слабо пульсировало и словно бы вело ее в нужном направлении. Гермиона не знала, было ли это частью вплетенной в него магии, да и не хотела этого знать. Дверь в комнату Малфоя оказалась не заперта. Что ж, тем лучше, не придется применять Алохомору. Не стуча, она с силой толкнула дверь, заходя внутрь. Ее чертов муж нашелся на софе у окна — его тело распласталось на ней наполовину, ноги свисали на пол, там же валялась палочка. Он выглядел бледным, на лбу лежало белое полотенце. Малфой был одет в черные брюки и белую рубашку, все вещи имели порядком измятый вид не первой свежести. Это наводило на мысли о том, что он так и не переоделся со вчерашнего вечера. На мгновение сердце кольнула жалость, но Гермиона тут же взяла себя в руки. Она больше не будет тряпкой и не позволит так с собой обращаться. На низком столике стоял графин с водой и несколько склянок: пара из них была пустой, однако еще одна была полной. Цвет зелья говорил сам за себя — Антипохмельное. И что-то подсказывало, что другие тоже были из-под него. Услышав громкие шаги, Малфой тихо застонал, пытаясь приоткрыть глаза. В них тут же мелькнула смесь страха и осознания, когда он понял, кто перед ним стоит. — Малфой, — ровно протянула она. — Вставай, нам нужно поговорить. Раздраженно заметив, что полуживое тело на софе почти не сдвинулось с места, а глаза Малфоя вновь закрылись, она сделала единственное, что пришло ей в голову. Сделав пару шагов к нему, она протянула руку и схватила наполненный графин. Повернувшись, Гермиона без капли сожаления вылила все содержимое ему на голову. Совершенно по-магловски, хотя и могла использовать Агуаменти. Ярость клокотала в ней, а ее «муженек» тем временем подскочил на месте, в ужасе распахнув глаза. — Какого… Казалось, он действительно выглядел удивленным и до этого момента не осознавал, где находится и кто стоит рядом с ним. Она поджала губы. — Выпей чертово зелье и приведи себя в порядок. Я хочу разговаривать с тобой, когда ты находишься в своем уме, а не в алкогольной коме. Судя по тому, что это было уже третье зелье, а выглядел он до сих пор не лучшим образом — вечер у него выдался… увлекательным. От ее цепкого взгляда не укрылось багровое пятно — засос — на его бледной шее. Гермиона прикрыла глаза, глубоко вдыхая. Руки сжались в кулаки, она ощутила, как ногти болезненно впиваются в нежную кожу ладоней. Держи себя в руках, Мерлина ради… Она не планировала скандалить. Все самые яркие эмоции были заперты, потому как Грейнджер боялась, что они могут выйти из-под контроля. Она будто бы покрылась коркой льда — остались лишь злость и раздражение. Нужно было расставить все точки над «i» и решить, наконец, как действовать дальше. И очень многое зависело от самого Малфоя, хотя она уже почти определилась, каких принципов будет придерживаться. Воспоминания о той боли, что она пережила ночью, были еще слишком свежи. По ощущениям, что отложились в затуманенном разуме, это было чем-то похоже на Круцио, только в несколько раз слабее. Малфой тем временем молча опустошил склянку, скривившись и тряхнув головой, а затем потянулся к палочке — высушил себя и привел одежду в более опрятный вид. Он не смотрел на нее. Руки его мелко дрожали — она ясно это видела. Пока он копошился, совершая все эти манипуляции, Гермиона рассматривала его, пытаясь найти хотя бы намек на человека, что все это совершил. Лицо его выглядело осунувшимся и болезненно бледным, сероватым даже. Под глазами залегли глубокие тени, тонкие губы были сухими и покусанными, а на голове царил самый настоящий кошмар. Она еще ни разу не видела его таким. Разве что на суде сразу после войны, но там причины его состояния были совершенно иными. Малфой не выглядел хорошо. И ее малую мстительную часть это радовало, ведь не только ей было паршиво. Заметив, что он нормально уселся на диване, вытянувшись, словно струна, Гермиона поняла, что время пришло. Она пришла разговаривать, и оттягивать этот момент было бессмысленно. — Зачем ты это сделал? Это был главный вопрос. Грейнджер не понимала его мотивов, в голове все еще звенели ничего не стоящие обещания, и она желала докопаться до истины. Вырвать ее собственными руками, если придется. А еще пустила свои корни самая обычная обида. — Я… — начал было он, но голос был до того севшим и хриплым, что он попытался прочистить горло. Взглянул на пустой графин и, поджав губы, наполнил стакан водой с помощью заклинания. — Я не хотел этого, Грейнджер. Если ты думаешь, что то… то, что произошло прошлым вечером, было сделано специально, то это не так. Ее рот приоткрылся в немом изумлении. Да как он смел?! Как он вообще мог говорить такое?! — Это гребаное оправдание имеет место быть, только если тебе отшибло память, Малфой, — прорычала она, едва сдерживаясь. — В ином случае ты прекрасно знал, что это причинит мне боль! Ее голос звонким эхом разнесся по слишком свободному пространству. Если раньше ей стало бы любопытно, как выглядит его комната, то сейчас было плевать. — Я не хотел этого делать. И мне очень жаль. — Жаль?! Ты обещал этого не делать! Ты помнишь свои собственные слова? Или ты для всех красиво поешь, но твои обещания ничего не стоят?! На последних словах он вскинул голову, и в холоде льдистых радужек промелькнуло нечто похожее на раздражение. А ведь еще мгновение назад он выглядел так, словно вновь идет под суд. — Я прекрасно все помню, — отрезал он, в голосе звучала сталь. — И я не спорю с тем, что поступил вчера как последний урод. Это моя ошибка. И я не буду оправдываться перед тобой, только вот не смей обвинять во всем том дерьме, в котором мы оказались, исключительно меня. Ты тоже не святая мученица, Грейнджер! — Что?.. — Ведешь себя так, словно ты одна стала заложницей этих блядских обстоятельств! Закатываешь истерики и избегаешь меня, как будто вышла замуж не за обычного волшебника, а за горного тролля! Я, драккл тебя дери, тоже прекрасно понимаю, как это тяжело, — дыхание Малфоя учащалось с каждым словом, а в конце он и вовсе подскочил, теперь возвышаясь над ней. — Да, наверное, тебе было нужно время, чтобы все переварить… — Да как ты… Ощущая облизывающее внутренности адское пламя, она попыталась вставить хоть слово, но попытки оказались тщетными. — … но после того, как ты вела себя на свадьбе, я подумал, что достоин хотя бы одного гребаного слова! А не молчаливого побега! Быть может, я и урод, но ты тоже та еще стерва. Когда все только начало налаживаться, ты струсила и сбежала в свою нору, сведя на нет все наши общие усилия! — О каких чертовых усилиях идет речь?! Пара подставных свиданий ничего не изменила бы! Несмотря на ситуацию, я доверяла тебе! И вчера ты самым позорным способом предал это доверие! — Я, блять, уже сказал, что не планировал этого! Думаешь, я в здравом уме пошел бы на такое, зная все обстоятельства?! — Но ты же пошел! Или теперь пьянство — это подходящее оправдание?! Она видела, как в ярости сжимались его кулаки и раздувались ноздри. В этом было столько эмоций. Грейнджер даже не подозревала, что в его вечном спокойствии могло скрываться так много всего. Он всегда выглядел спокойным, как гребаный удав! — Я не оправдываюсь. Потому что прекрасно понимаю, что этому нет оправдания, но ты почему-то продолжаешь упорно слышать в моих словах то, что хочешь слышать! Но больше я не позволю тебе выворачивать все исключительно в свою пользу. Ты чертова эгоистка, Грейнджер. Она задохнулась собственными возмущениями. Его слова били наотмашь и, что самое гадкое, отчасти он был прав. Она закрылась в себе, не оставив им и шанса… Но он ведь даже и не пытался пробиться! — А ты не лучше! Ты хотя бы раз спросил, как я себя чувствую? Каково мне?! Не делай вид, что ты думал не только о себе. — Я пытался наладить контакт! Еще в самом начале… — Тогда почему сдался?! — прокричала она, наплевав на все свои ранние установки. — Или при малейшей проблеме ты отступаешь, поджав хвост?! Тогда как ты планировал строить нашу чудесную семейную жизнь?! — А зачем мне было лезть к тебе, если ты ясно дала понять, что тебе все это не нужно? Что тебе не нужен я! Последнее его заявление заставило ее замереть. Сердце истерично билось в груди, мозг отказывался воспринимать происходящее и обдумывать каждое сказанное слово. Это все было слишком. Но неужели он думал?.. — Я не собирался опускаться ниже своего гребаного достоинства и умолять тебя хотя бы попробовать построить хоть… что-то! Я не собирался навязываться. Она ехидно усмехнулась, заглядывая в его глаза. — И поэтому решил, как обиженный мальчик, отомстить мне настолько уродливым способом?! Это твое достоинство? — Да как ты, блять, не поймешь — я не хотел этого! Я никогда не причинил бы тебе такую боль специально, если бы не… — он замолчал на полуслове, шумно втянув воздух, и покачал головой. — Ай, к черту. Тебе бессмысленно что-то доказывать. Если хочешь, можешь даже отомстить мне, чтобы я прочувствовал все то же самое. Вы же, проклятые гриффиндорцы, всегда за справедливость? Или просто отправь меня в Азкабан, и дело с концом. Он вновь рухнул на софу, упираясь локтями в колени, пальцы зарылись в растрепанные волосы. Малфой выглядел поверженным, и отчего-то это не доставило ей ожидаемого удовольствия. Однако она уже все решила, хотя эта самая решимость заметно пошатнулась… — Я не собираюсь мстить тебе, Малфой. Ничего не изменилось, и я держу свои обещания. Я буду жить здесь и играть роль счастливой жены, но на этом все, — Гермиона сжала кулаки, пытаясь взять эмоции под контроль. — Знаешь, я планировала провести сегодняшний день совсем не так. Я собиралась спуститься к завтраку, уделить время тебе и Нарциссе, поблагодарить за… понимание, — она горько усмехнулась, осознавая, что никакого понимания с его стороны и не было. — Я хотела начать все с чистого листа. Заново. Забыть про те липовые свидания и проклятую свадьбу, чтобы создать что-то новое. Может, даже настоящее. Малфой все это время пристально смотрел на нее, не перебивая. Все эмоции вновь пропали с его лица. Он закрылся, высказав ей все, что думает. Она сглотнула. — Но теперь я не рискну пойти на это. Мы можем продолжать быть просто знакомыми. Если тебе нужно удовлетворение твоих… потребностей… Если эта ночь снова повторится, то ты пожалеешь. Я-то подумала, что мы теперь в одной лодке, и физические потребности никто не отменял, подумала… что, со временем, сблизившись, мы бы и здесь могли помочь друг другу, но… Теперь справляйся с этим сам, слава Мерлину, что для женщин маглы придумали много всего интересного. Воинственно вскинув подбородок, она принялась ожидать реакции. Вот теперь Гермиона сказала все, что хотела. Раз им пришлось оказаться в этой точке, то она умывает руки. В конце концов, многие живут без любви, да и без дракклова члена, раз уж на то пошло. Она сможет, или она не Гермиона Грейнджер. Сердце гулко колотилось в груди, разгоняя по венам кипящую лаву вместо крови. Не такой жизни она для себя хотела, не об этом мечтала. И если до вчерашнего вечера еще был шанс все исправить, то теперь она просто не видела других вариантов. Насколько бы она не была виновата, нужно было собрать в кучу ошметки потрепанной гордости и подумать о себе и своем состоянии. Не дождавшись ответа, ведьма было повернулась, собираясь на выход, когда в спину донесся голос. — Что, — он неприятно ухмыльнулся, продолжая попытки скрыть от нее свои эмоции. Но боль и нечто, мелькнувшее в глубине его зрачков, и подозрительно похожее на разочарование, спрятать было невозможно, — теперь снова будешь ненавидеть меня? Гермиона все еще видела бледность его лица, тени, залегшие под глазами, и общую слабость, которые не были удивительными после таких ночных похождений. Где-то в глубине грудной клетки, там, за ребрами, начала зарождаться жалость, но она тут же задушила ее в себе, запрятала так глубоко, как могла. К дракклам. Его разбитое состояние было последствием его собственных решений, и он не обведет ее вокруг пальца. Она была сама за себя. В незнакомом доме, там, где когда-то жил всем известный темный волшебник. И вместо того, чтобы привыкать к тем обстоятельствам, в которых она оказалась, Гермиона вновь вынуждена защищаться. — Нет, — она горько усмехнулась, окидывая его взглядом. — Это не ненависть, Малфой, это разочарование.