Глава 14

Драко подскочил на месте, стоило двери за ведьмой захлопнуться так, что задребезжали картины на стенах. Он метался по спальне, как загнанный зверь, запустив пальцы в грязные, спутанные волосы и оттягивая их что есть силы. Легкая боль отрезвляла. Заставляла сосредоточиться на нужных мыслях. На гребаной проблеме. Что ж, нормального разговора так и не вышло. Хотя чего он ожидал? Когда в последний раз они обсуждали происходящее спокойно, как нормальные люди? Иногда у него складывалось ощущение, что они в принципе не могут взаимодействовать по-человечески. Казалось, что этот проклятый брак испортил все хорошее, что было между ними до того момента. Но Малфой продолжал мысленно цепляться за то, что все-таки было. Общие посиделки в пабе, интересные разговоры, в которых они как спорили, так и сходились во мнениях. Они могли общаться, когда хотели. Сейчас же произошел очередной скандал. Драко не хотел срываться. Все это время ему удавалось держать эмоции в узде, дабы Грейнджер не было еще хуже, но теперь… Закралась подозрительная мысль о том, что, быть может, этого делать не стоило?.. Со слов его прекрасной «жены» складывалось ощущение, что он являл собой огромную ледяную глыбу, которой ни до чего нет дела. А это было вовсе не так. Совершенно. «Тогда почему сдался?!». Ее отчаянный крик до сих пор вибрировал где-то в мозгу. Рука, будто бы ведомая чем-то подсознательным, смахнула пустой графин, и тот с громким треском улетел в стену, рассыпаясь искрящимися в закатных лучах осколками. Какого драккла ее вообще это интересовало?! В конце концов, это она была той, кто бежал от него как от огня. Той, кто, почувствовав обоюдный интерес, тут же дала заднюю, начав избегать вообще любых взаимодействий. Что еще он должен был думать?! Если Грейнджер дала понять кристально ясно, что как мужчина он ей не сдался! Какой смысл добиваться женщину, если ты ей не нужен? Однако же она выглядела порядком удивленной вылетевшими из ее собственного рта словами. Словно это вышло само собой. Он ничего не понимал. А ведь после тех свиданий, пусть и постановочных, Драко действительно думал, что, возможно, этот брак не окажется таким плохим. Что у них есть чертов шанс. А теперь все осыпалось пеплом, и он сидел на руинах разочарования. Малфой прекрасно видел, как больно ей было, как все, что копилось слишком долго, вырвалось наружу, а точкой кипения стала прошлая ночь… Салазар, он поступил просто ужасно по отношению к ней. Ему казалось, будто потолок рухнул на голову, когда он открыл глаза еще днем, но, тут же прочистив желудок и выпив зелья, снова уплыл в блаженное небытие. На задворках сознания мелькали размытые картинки, и он даже радовался тому, что собственный организм оттягивает возвращение в реальность. Драко знал, что та ему не понравится. Он помнил бо́льшую часть вечера крайне размыто, но воспоминания о том, как его зажимала в коридоре у туалета какая-то незнакомая дамочка, были чуть более яркими. Возможно, потому, что он думал лишь о том, как бы не наблевать на ее кудрявую шевелюру. Хотя, вероятно, стоило. Малфой был уверен, что, кроме поцелуев, ничего больше не было. И при этом знал, что даже этого было достаточно, дабы кольцо причинило Грейнджер неимоверную боль. — Блядство, — прошипел он, утыкаясь лбом в холодное стекло и жмурясь до ярких вспышек под веками. Стыд и вина грызли его изнутри, но он осознавал, что уже ничего не изменить. Оставалось лишь принять ситуацию и тот факт, что он повел себя как самый настоящий кретин. Когда Грейнджер, словно разъяренная гарпия, ворвалась к нему, он решил, что оправдываться бесполезно. Во-первых, потому, что он действительно был виноват, и никакие причины не отменяли этого. Его никто не заставлял напиваться и уходить из дома. А, во-вторых, ведьму бы эти попытки лишь сильнее разозлили. Было видно, что для себя она уже все решила, а потому его слова ничего не изменили бы. Даже прямой рассказ, пусть и размытый из-за воздействия алкоголя, она восприняла бы как попытку оправдания. А ему не было оправданий. Он знал лишь из книг, что ощущает человек, носящий кольцо, когда ему изменяют. Но даже описаний хватало с лихвой, чтобы понять, что это состояние было чем-то похоже на действие Круцио. Грейнджер этого не заслуживала, даже когда вела себя как конченая эгоистка, а он повел себя слишком опрометчиво. Однако Драко не испытывал угрызений за все, что высказал ей. Возможно, он погорячился, но было уже поздно об этом думать. Он надеялся лишь на то, что до этой упрямой ведьмы наконец дойдет, что не она одна испытывает эмоции, не у одной нее есть драккловы чувства! Что он не каменный. Что он тоже человек. Драко вздрогнул, когда за спиной вновь хлопнула дверь, только теперь гораздо тише. Тело напряглось, готовое к очередной вспышке, но стоило обернуться, и перед ним предстала вовсе не Грейнджер. Брови удивленно взлетели, однако чувство вины разгорелось лишь сильнее под разочарованным взглядом голубых глаз. Конечно же, она уже знала. — Мама. Женщина замерла в дверях, рассматривая его самого и небольшой погром, что он учинил. — Не думаю, что битая посуда тебе чем-то поможет. Она изящно взмахнула палочкой, восстанавливая несчастный графин и возвращая его на законное место. — Однако кое-что вполне может поддаться утилизации. Давно стоило это сделать, — заявила ведьма, направляя древко на закрытый бар. Его коллекция. Множество бутылок с дорогим алкоголем взмыло в воздух, и легким движением кисти она отправила все в огромную пасть камина. Послышался звон, а затем их поглотило пламя. Драко поджал губы. Он чувствовал себя как нашкодивший школьник. Нарцисса Малфой могла не говорить ничего особенного, но ее действия и выражение лица компенсировали это сполна. — В твоем кабинете я уже побывала. Думаю, ты и сам прекрасно понимаешь, что все зашло слишком далеко. — Да, мама. — Он действительно понимал. Искать решение на дне бутылки было бессмысленно, но в какой-то момент ему показалось, что так будет легче. Сбежать от суровой реальности и забыться. Заглушить боль. Потому что ему тоже было больно. Казалось, все усугубилось до такой степени, что он не мог этого выносить. И все же это стало большой ошибкой. — Ты очень сильно виноват, дорогой. — Она приблизилась к нему, но сохранила расстояние. Это было очередным знаком — мама не поддерживала его, как обычно, с пониманием сжимая плечо или поглаживая по голове. — Я прекрасно понимаю, что поведение Гермионы действовало на тебя не лучшим образом, что тебе было тяжело, но это не оправдывает случившегося ночью. — Я знаю, — пробормотал он, опуская голову. Драко чувствовал себя до ужаса опустошенным. — И я не собирался оправдываться, потому что это не имеет смысла. Это я тоже прекрасно понимаю, но все произошло… Она вскинула руку, одним лишь жестом вынуждая его замолкнуть. — Я не желаю знать подробностей. Мне хватило информации о времени, которое Гермиона провела в агонии. Тебе стоит рассказать о том, как все было, самой мисс Грейнджер, если она захочет слушать. — Думаю, она не захочет. Мама пожала плечами. — Быть может, позже. Когда страсти улягутся. — Мне правда жаль, что так вышло, мам. И я не представляю, что теперь делать. Драко сглотнул, вновь поднимая взгляд к родному лицу, что смягчилось на мгновение. — Ты должен принести нормальные извинения, и говорить о том, что тебе жаль, уж точно не мне. Я прекрасно понимаю, что пережила эта девушка этой ночью, Драко. Его глаза в ужасе расширились, когда смысл материнских слов окончательно дошел до расшатанного разума. Это было как прыжок в ледяную воду. — Ты хочешь сказать… — собственный голос звучал хрипло. — Да. Я прожила это в полной мере. Единожды. — Он видел, как заострились ее черты и сжались челюсти. — Но этого хватило для того, чтобы я тоже угрожала твоему отцу, знаешь ли. Это не то, что можно пережить без последствий, и мне в тот момент было совершенно плевать на его раскаяние и чувства. — Так ты слышала… — Ваш разговор? Да. Ее лицо не дрогнуло, миссис Малфой не испытывала ни капли стыда за то, что подслушала. Но в данный момент его мир рушился совсем по другой причине. Сердце обливалось кровью, а детские воспоминания о счастливой семье обращались в пыль, одно за другим. Родители выглядели счастливыми в этом браке. Всегда. И, казалось, все же любили друг друга. По крайней мере — мама. И если она смогла простить даже настолько серьезный проступок… Нет, он точно не будет сравнивать себя и Грейнджер с родителями. Здесь совсем иные обстоятельства. — Тебе нужно дать ей время, Драко, — после долгой тяжелой паузы ее голос вновь прорезал тишину. — По правде говоря, оно нужно вам обоим, чтобы обдумать все как следует, прежде чем предпринять новую попытку поговорить. Хотя я и не думаю, что она захочет этого в ближайшее время. Мисс Грейнджер — довольно упрямая и своевольная ведьма, она отличается от нас и многими другими качествами, и с этим придется считаться, если ты хочешь попытаться все наладить. Я не оправдываю ее поведение, если исключить ночной… инцидент. Она вела себя довольно резко и отстраненно, а затем и вовсе пропала, не пыталась понять, что тебе не особенно легче. Женщина тяжело вздохнула, а затем пронзила его прямым взглядом, в котором искрилась сталь. — В общем-то, вы оба наворотили дел. И оба виноваты в том, что оказались в этой точке. Вы вели себя как малые дети, бегая друг от друга: она — в прямом смысле, а ты — скрывая свои реальные чувства. Она — истинная гриффиндорка, дорогой, а они очень ценят искренность и открытость. — Сейчас я это понимаю. Но теперь все бессмысленно и слишком поздно. — Никогда не поздно попытаться что-то изменить, — отрезала она. — Но в первую очередь займись собой, забудь о своей несчастной жене на какое-то время, приведи мысли в порядок, вернись к работе. Возьми себя в руки, наконец! Уверена, она займется тем же, однако и с ней мне предстоит разговор. Драко молчал. В его душе метались противоречия, но он не смел даже возмутиться, потому как ее слова выстреливали в него исключительно болезненной правдой. Предстояла огромная работа, но ему действительно нужно было сначала взять себя в руки. Мама, вероятно, высказав все, что планировала, молча направилась к выходу, но на миг замерла в самих дверях. — И, кстати, я узнаю, если мистер Забини или мистер Нотт вновь притащат алкоголь в этот дом. Вход в погреб для тебя тоже закрыт, а для них будут закрыты все камины, если я замечу хоть один намек. Будь добр, донеси до них эту информацию.

***

Захлопнув дверь спальни, ведьма на миг прижалась к прохладной поверхности спиной. Нарциссе очень многого стоило сохранить самообладание. Однако отчитывать сына, который уже стал взрослым мужчиной, не имело никакого смысла, пусть он и был ей родным. Она никогда не прибегала к ругани, было достаточно твердого тона и осуждающего или разочарованного взгляда, чтобы донести все, что она хотела. Видит Мерлин, эта ситуация давалась ей тяжело. Она не планировала становиться свидетелем их скандала и подслушивать, но это вышло само собой. И Нарцисса не жалела об этом ни секунды, потому что теперь хотя бы имела представление об их общих претензиях друг к другу. А если что-то знаешь, то это можно использовать в своих целях. Главное — грамотно. Ее материнское сердце разрывалось от наблюдения за детьми — а они все еще были ими для нее, — такими разбитыми и израненными суровой реальностью. Им обоим было больно, но никто не желал смотреть в сторону друг друга, лелея лишь собственное сердце и обиды. И это было их главной ошибкой, которую теперь предстояло исправить. Однако, помимо всего прочего, ведьма испытывала еще и раздражение, ведь молодые люди были похожи куда больше, чем думали сами! И, как два упертых гиппогрифа, не желали раскрыть глаза на правду, пусть, возможно, не такую приятную, как хотелось бы. Из своих наблюдений миссис Малфой сделала самые прозрачные выводы: новоиспеченные супруги были интересны друг другу, однако мисс Грейнджер испугалась этого осознания в какой-то момент. Нарцисса понимала предельно ясно, по какой именно причине это произошло, учитывая их общее прошлое, но если так и продолжится — это не дело. Поэтому ей предстояло провести воспитательную беседу еще и с молодой ведьмой, за которую теперь она чувствовала ответственность. Однако загнанному зверю тоже нужно было дать немного пространства, так что Нарцисса решила, что разговор подождет до завтра. А пока ей предстояло подумать, насколько тонко она могла бы действовать.

***

Следующим утром Гермиона чувствовала себя гораздо увереннее. Ненужные мысли были надежно заперты глубоко в черепной коробке, так как ее ждал тяжелый рабочий день после длительного отпуска. Она следовала своему новому плану неукоснительно — заранее подготовила одежду, легла пораньше, чтобы урвать у ночи хотя бы небольшую передышку. Грейнджер спустилась к завтраку, не забыв заранее сделать дракклово кольцо видимым, и учтиво пожелала явно удивленным Малфоям приятного аппетита, принявшись за свою порцию. Гермиона поддержала короткую беседу с Нарциссой, что интересовалась ее планами на день, ловко избегая вопросов о самочувствии и неприятных тем. Вести светские беседы оказалось куда проще. Новоиспеченный муж не смотрел на нее, он молчал, уткнувшись в тарелку и сосредоточив все свое внимание на ее содержимом, а затем покинул столовую. Она радовалась, что они уходили не в одно и то же время. Или же он просто решил поскорее сбежать? В любом случае, Грейнджер избрала тактику игнорирования, и это было ей только на руку. На рабочем месте ее встретили… по-разному. Кто-то не придал значения ее возвращению, кто-то шептался, другие косо поглядывали, а первым письмом, что она вскрыла, оказалась кричалка, содержимое которой гласило, что она предательница, раз якшается с Пожирателем смерти. Что ж, этого стоило ожидать. Гермиона была уверена, что получит еще не одно письмо и не один громовещатель, пока общественный резонанс, вызванный их свадьбой, не уляжется. Она была к этому готова. Времени для того, чтобы думать о превратностях судьбы, у нее не осталось — за два месяца отсутствия на ее столе скопились внушительные стопки различных документов. В каких-то старых отчетах требовалась ее подпись, громоздились списки для поисков в архивах, с которыми она справлялась лучше всего, а также ждали своей очереди свежие артефакты, изъятые на рейдах. Она осознала, что наступил обед, только когда Гарри, как в старые добрые времена, вошел в кабинет. Привычно растрепанный и не выспавшийся — Гермиона была чертовски рада его видеть. — Как обычно, не отлипаешь от пергаментов, — с улыбкой пробормотал он, усаживаясь в кресло для посетителей, — и забываешь о приемах пищи. Она покачала головой, тут же пытаясь сдуть выпавшую из прически прядь. — У меня совсем нет времени. Не знаю, как долго буду разгребать все это, — Грейнджер обвела руками горы макулатуры. — Но, стоит признать, что я скучала по работе. Очень сильно. Друг хохотнул, тут же приподнимая небольшой пакет, что она до этого не заметила. — Поэтому обед пришел прямиком к тебе! — О Мерлин! — Гермиона извлекла коробочку, находящуюся под чарами стазиса, ощущая аромат любимой азиатской лапши с острой курицей, которая продавалась в мелкой забегаловке у Министерства. — Ты знаешь, как я обожаю тебя? Широкая улыбка расползлась по лицу, когда она подняла голову, встречаясь с теплым взглядом зеленых глаз. Гарри сделал задумчивый вид. — Ты давненько не напоминала, — шкодливая ухмылка тут же озарила его лицо. Наплевав на работу, Гермиона вышла из-за стола, чтобы мгновенно оказаться в родных теплых объятиях. — Я так скучала по тебе, Гарри! По всем вам, по Норе… — Мы тоже соскучились, Гермиона, — друг мягко погладил ее по спине. — Ты долго не выходила на связь, ко мне даже заявилась Джинни, требуя рассказать, почему после свадьбы ты так резко пропала. Как будто бы я знал! Она виновато закусила губу, отстраняясь и отводя взгляд. — Я видела ваши письма… Просто… — Все сложно? Проницательности мистеру Поттеру было не занимать. — Не представляешь насколько. Он стиснул пальцы на ее плечах, вынуждая смотреть прямо в лицо. — Ты в порядке? К глазам подступили предательские слезы, когда она осознала, как давно ее не спрашивали об этом. О чем угодно, но не об этом. Такой банальный вопрос, заданный с истинным участием, выбил ее из колеи. — Нет. Но… буду. Обязательно. Гарри молча принял ее желание ничего не обсуждать. — Кхм, — он прочистил горло. — Джинни позвала нас — меня, Рона и тебя, конечно, к себе. Один Мерлин знает, как она выяснила, что ты именно сегодня вышла на работу. О, Гермиона знала, что растрепал ей явно не Мерлин. — Меня ожидает допрос с пристрастием? — она вопросительно вскинула брови, хотя и так знала ответ на этот вопрос. — С большой вероятностью. — Что ж… — пробормотала ведьма, закусив щеку изнутри. Мозг пытался активно сообразить, какое поведение избрать… Но решение нашлось на поверхности — все они были ее лучшими друзьями, она и так скрывалась от них слишком долго. — Думаю, если мы посидим, как раньше, за бутылочкой сливочного пива, хуже не будет. Может, даже лучше! Ей хотелось верить в это. Все, что произошло за эти две недели, а на самом деле — намного дольше, висело на ее сердце тяжким грузом. И хотя она решила, как будет действовать в отношении Малфоя, дружеская поддержка и, быть может, пара советов ей не помешают. — Кстати! — Гарри обернулся уже в дверях. — Мне нужен от тебя тот самый отчет. В первую очередь, иначе по шее получим вместе. Гермиона рассеянно моргнула, однако мысли тут же догнали друг друга, а воспоминания ожили. Именно с того отчета началась вся эта цепочка событий, что уволокла ее в самую гущу проблем. И теперь она беспомощно барахталась, не зная, как выбраться на поверхность. — Я поняла.

***

— Да я оторву ему его драконьи яйца! — Джинни взвилась, тут же порываясь к камину. Гермиона обхватила ее дрожащие от ярости плечи, вынуждая вернуться на диван. Гарри и Рон напряженно молчали. Она рассказала им абсолютно все. И о своих терзаниях, и о поступке Малфоя, и о последовавшей за тем очередной ссоре. Грейнджер не хотела утаивать. В ней скопилось столько всего, а там, в чужом доме, она была одна. И хотя Нарцисса, казалось, сохраняла нейтралитет, не запуская взглядом ледяные стрелы, обсуждать с ней происходящее было выше ее сил. — Джин, успокойся, пожалуйста. Судя по всему, он и так чувствует себя не лучшим образом. Пока что мне этого достаточно. Если я хоть на йоту успела узнать этого кретина за все это время, вина сожрет его сама. Гермионе хотелось верить, что хоть в этом она окажется права. Подруга тяжело вздохнула, тут же выдыхая. Ее глаза сверкали яростью, а волосы словно бы трещали от эмоциональной вспышки и всплеска магии, походя на ожившее пламя. — Лучше бы ему не попадаться мне на глаза в ближайшее время! Зря этот хорек разозлил беременную женщину! А еще я убью своего мужа! Как он мог утаить от меня… Гермиона зависла на середине фразы. В голове словно бы образовался вакуум — все мысли исчезли, оставляя одну-единственную на поверхности. — Ты… как… Беременную?! — она отстранилась от растерянно моргавшей из-за перемены темы Джинни, осматривая ее с ног до головы так, будто видела впервые. — Ну да. — И когда ты планировала рассказать?! — Рон даже подскочил на месте. Бессильная ярость на Малфоя сменилась искренним изумлением. — Сегодня… вроде. — Я же твой брат! Как ты могла… Гермиона глупо хихикнула, заметив, как подруга закатывает глаза, фыркая и откидываясь на спинку дивана. Ее рука легла на вполне себе плоский живот. — И что? А они — мои лучшие друзья, — и твои, в общем-то! — совсем как родные. И как чудесно, что мы дружно узнали эту прекрасную новость! — последние строчки были щедро приправлены язвительными нотками. Рон, прищурившись, тяжело пыхтел, но не посмел сказать и слова против. — Мама будет в восторге. — И именно поэтому я не говорила кому-то из рыжих братцев, — пробормотала миссис Забини, показав ему язык. — И как давно? — спросила Гермиона, возвращая разговор в более любопытное русло. Ее собственные проблемы отступили на задний план под натиском такой великолепной новости. В груди расцвела радость за подругу, которая была все равно что сестрой. И за Забини, что бы она о нем сейчас ни думала. — Узнала сразу после… э-эм, свадьбы. На самом деле, меня мучает дикая тошнота, и я сижу рядом с вами только благодаря Блейзу и его великолепным зельям, потому что дико хотела увидеться! Обычно я лежу пластом и умираю по десять раз на дню, — Джинни скривилась, вздрогнув. — Это просто ужасно! — Мерлин… — Гарри впервые подал голос за все это время. Гермиона перевела на него настороженный взгляд, пристально следя за реакцией. В ее голове все еще не укладывалось, как они могли продолжать дружить после такого бурного прошлого. Словно ничего и не было. Гарри и Джинни были огромными пазлами в жизнях друг друга. И хотя их части не совпали, бывшая Уизли была влюблена в него с детства, всю свою юность. Как и Гарри. Годрик, да после войны он даже размышлял об их будущем и о детях. А сейчас она объявляла о том, что беременна. От другого мужчины, которого любила всеми фибрами своей души. Как же быстро пролетели эти годы. Гермиона на миг замерла, пытаясь осознать, как же все на самом деле быстротечно, и как может в одночасье измениться жизнь. Гарри присоединился к поздравлениям Рона, а затем подтянулась вырвавшаяся из цепкой хватки собственного разума Гермиона. Она заключила подругу в самые крепкие объятия, на которые только была способна, незаметно смахивая одинокую слезу. Она была счастлива за одного из самых близких людей. И это было важно. С ее неудавшегося замужества разговор в мгновение ока переключился на более радостную тему. Это было даже хорошо — если Джинни воспламенялась как спичка, но вполне быстро успокаивалась, то реакции от мальчиков она не получила. Напряженные лица давали мало информации: переваривают ли они услышанное или уже готовят план убийства? Им нужна была передышка, чтобы все обдумать. Гермиона знала, что даже Рон, у которого на Малфоя было много личных обид, попытается держать себя в руках. Ради нее. По крайней мере, пока они нормально все не обсудят. К тому же, она так сильно скучала по этому — по теплой дружеской атмосфере, обволакивающей, словно теплый домашний свитер; по разговорам, в которых они перебивают друг друга и шутливо спорят. Вечер прошел великолепно. Гермиона возвращалась в поместье, заполненная до краев позитивными эмоциями и только лишь приятными впечатлениями. Она валилась с ног, так как на хрупкие плечи свалилась небывалая нагрузка, от которой она уже успела отвыкнуть. Мысли крутились лишь вокруг расслабляющего душа и мягкой постели. Однако у судьбы были иные планы. Она поняла это, когда у поворота в нужное крыло ее поймала Нарцисса. Женщина все еще была облачена в домашнее платье, волосы убраны в прическу, но, несмотря на внешнюю безупречность, глаза ее выдавали усталость. — Добрый вечер. — Гермиона, — ведьма кивнула ей в ответ. — Я бы хотела поговорить с тобой. Это не должно занять много времени. На миг зажмурившись, Грейнджер тяжело вздохнула. Она прекрасно понимала, о чем с ней желала поговорить миссис Малфой. И лучше сорвать пластырь резко, так ведь говорят?