Глава 15

Все тело Гермионы напряглось, стоило двери ее спальни за их спинами захлопнуться. Нарцисса молча проследовала к креслу у окна, за которым уже давно властвовала удивительно яркая звездная ночь. Скрестив руки на груди, Грейнджер стояла позади женщины, ожидая начала беседы. Конечно же, она догадывалась, о чем пойдет речь, однако ведьма все еще молчала. Тишина давила своим дискомфортом. Гермиона валилась с ног, а потому легкое раздражение подтолкнуло ее заговорить первой. Хотелось разобраться с этим поскорее и забыться сном. — Если вы переживаете насчет того, как я поступлю с вашим сыном… То нет причин для волнения — мои принципы остались неизменны. Он не попадет в Азкабан. Она неловко покачнулась с пятки на носок, когда Нарцисса медленно обернулась, а затем как-то совсем уж обессиленно опустилась в кресло. — Спасибо, Гермиона. Я очень ценю это. Мы оба, — тихо проговорила она. — Но, признаться, я и не сомневалась в тебе. Я… разговор не об этом. Как ты чувствуешь себя? Молодая ведьма растерянно моргнула, не сразу осознав, о чем идет речь. — Я… Все в порядке. Никаких последствий, разве что слабость. — Это хорошо. Я переживала, что на тебе это может отразиться несколько иначе… — Из-за того, что я не чистокровная? Нарцисса поджала губы. — Не подумай, что для меня это все еще имеет значение, но… Да. Это древняя магия, замешанная на крови. Обычно ничто не проходит без последствий. — Вы же не… Гермиону пробил холодный пот, а осознание произнесенных слов было сравнимо с ведром ледяной воды, что ей вылили прямо на голову. — Да, — женщина коротко кивнула. Она старалась держать лицо, однако в голубых глазах промелькнула печаль. — Лишь однажды, но я прочувствовала эту магию в полной мере. Если Драко вовремя остановился, то Люциус… Она не знала подробностей о том, что произошло с Малфоем тем вечером. Да и не хотела знать, но логичным был вывод о том, что, чтобы он ни делал… это не дошло до кульминации. — Но как он мог?! Вы ведь… Ваш брак уж точно не был случайным! — Нет. Он был договорным. Это произошло уже после рождения Драко, я все время уделяла своему малышу, а мужу… Что ж, ему не хватало моего внимания. — И поэтому он решил искать его на стороне? Зная, чем это для вас обернется? — Грудь Гермионы тяжело вздымалась от бессильной ярости. В голове не укладывалось, какими предателями могли быть мужчины. Миссис Малфой вновь ответила кивком. — И как… как вы перенесли это? Ей было сложно представить, какой же силы достигали чары… Если даже ей было невыносимо больно, то она даже не хотела думать о том, что пережила сидящая перед ней женщина. Нарцисса Малфой была сильной. Бесспорно. Гермиона считала так и раньше — ведь не каждая солжет в лицо одному из самых темных волшебников. И теперь, узнав ее поближе за эти два месяца, она лишь уверилась в своих представлениях. — Тяжело. Это похоже на Круциатус… Казалось, что кости ломаются изнутри разом, а по венам течет раскаленная лава. Хорошо, что все закончилось обмороком. И слава Салазару, что в этот момент в руках не было маленького сына. По телу пронеслась дрожь — то, что ощущала она сама, было очень похоже. Гермиона помнила, как металась по постели в бессознательном состоянии, но в итоге жестокая магия сошла на нет, и она уснула. — И вы простили его? — она впилась взглядом в бледное острое лицо, пытаясь прочесть в нем правду. Черт возьми, несмотря ни на что, ее все еще волновал этот вопрос. А смогла бы она? — Не могу сказать, что я не держала обиды… Наверное, в нашей ситуации подарить прощение было невозможно — тогда я уже любила Люциуса, подарила ему ребенка и была все еще слаба, ведь магическая беременность — очень сложная вещь. — Но как же вы жили?.. Ведь после этого прошло много лет. — Я поставила условие: если он попробует еще хоть раз так со мной поступить, я отплачу ему тем же. Я не планировала терпеть унижения и всепоглощающую боль, которая в итоге может привести к смерти. Никогда я бы не поставила под угрозу свою жизнь, зная, что мой сын останется во всем этом один. Тем более, тогда Темный лорд набирал силы… Лицо Гермионы скривилось при упоминании змееподобного ублюдка. Она не винила Нарциссу в том, что та все еще называла его так. Страх перед именем крайне сложно искоренить, особенно тогда, когда он взращивался много лет. — И он согласился с этим? — Ведьма вспомнила, что и сама угрожала Малфою, хотя поначалу даже не планировала этого. — Ему пришлось, потому что я была преданной им женщиной и разъяренной матерью, готовой на все. И мне бесконечно жаль, что тебе пришлось подобное пережить. Гермиона отвела взгляд, когда тема вновь перескочила на нее. Не хотелось это обсуждать. Как бы то ни было, была задета и ее женская гордость. Она не могла объяснить, почему чувствовала это, ведь Малфой не был ее настоящим мужем. — Я ни в коем случае не защищаю и не оправдываю своего сына, Гермиона, — Нарцисса продолжила. — Он виноват в том, что произошло, в полной мере — никто не снимает с него эту ответственность. Он и сам это понимает. — Грейнджер громко фыркнула на последних словах, но ведьму это никоим образом не смутило. — Но вы оба виноваты в том, что дотянули до своих беспочвенных обид и непонятной вражды. Ведь уже не дети. Я не твоя мать и не буду пытаться тебя воспитывать, но просто дам совет: иногда стоит оглянуться и на себя самого. Не все неверные решения выглядят как таковые. Мерлин… Грейнджер отвернулась от проницательного взгляда женщины, цепляясь глазами за картину у кровати. Стыд неприятно зудел в грудной клетке, потому что Гермиона и так прекрасно понимала, что была виновата. Отчасти. Пусть и пришла к этим безрадостным выводам сравнительно недавно. Да и Малфой во время последней их ссоры бросил свои обвинения ей прямо в лицо. Она совсем не жалела о некоторых своих решениях, но… Не все они были верными. Нарцисса была права. Однако необузданное упрямство и потрепанная, но все же гордость не дали бы ей сдаться и так легко простить все обиды. — Мне очень жаль, что так вышло, — пробормотала Гермиона себе под нос, ощущая себя виноватой перед этой женщиной. — Вы тоже оказались в гуще событий, вас тоже это задело. И я… я поняла, что это задело Малфоя. Она совсем не стыдилась того, что называет его таким образом при матери. — Я рада, что ты это понимаешь. Понадобится время, чтобы разгрести все то, что вы наворотили. И я надеюсь, что впредь вы будете думать головой, принимая решения. Нарцисса покинула кресло, направившись к выходу. Вероятно, на этом разговор был окончен. Гермиона ощущала себя маленькой провинившейся девочкой, хотя миссис Малфой ни в чем не упрекала ее напрямую и говорила, в общем-то, правду, пусть и неприятную. Однако пронзительного взгляда, наполненного болью и разочарованием, было достаточно. — И еще… — Грейнджер обернулась, наблюдая, как рука ведьмы мягко легла на дверную ручку. — Конечно же, пьянство — не оправдание. Но не стоит забывать, при каких условиях свершился ваш брак. Иногда мы, нападая на других, не замечаем и бревна в собственном глазу. И она ушла. Оставила Гермиону в полном душевном раздрае. Головная боль усилилась, и она ощутила себя разбитой и пустой, словно все, чем бы ни была наполнена раньше, исчезло. Она действительно перестала иногда узнавать саму себя, павшую под гнетом эмоций. Они ведь действительно были пьяны в стельку, из-за чего и оказались связаны этими драккловыми узами. Грейнджер даже не помнила ничего о том вечере. Не видела бревна в собственном глазу. Об этом еще только предстояло подумать. Обессиленная, она и так валилась с ног, и разговор с Нарциссой лишил ее последних сил. Позже. Обязательно, позже.

***

Они не разговаривали вот уже три недели. Драко и сам, конечно, старался не пересекаться с Грейнджер лишний раз, однако завтраки и редкие ужины они оба делили с его матерью. Казалось, его новоиспеченная жена решила следовать традициям, о которых ей поведала сама миссис Малфой. Ведьма спускалась каждое утро в одно и то же время, здороваясь с женщиной коротким кивком, его же она и вовсе игнорировала. То же самое происходило и за ужином, только вот по вечерам Драко сам избегал ее, потому что мать взяла за привычку пропускать некоторые приемы пищи. Сидеть в огромной столовой наедине с Грейнджер оказалось той еще пыткой. Они оба молчали, глядя в свои тарелки, однако о комфорте и речи не шло. Признаться, он не был против происходящего. Малфой даже не появлялся в Министерстве все это время, чтобы ненароком не пересечься с ней, особенно на людях. Они ведь считались новобрачными, а значит, и вести себя должны были соответственно. Прежде чем рисковать, нужно было обсудить этот момент, и именно здесь круг замыкался — они не разговаривали. Он много думал, размышлял над ситуацией. Все уже случилось, а потому оставалось лишь извлечь урок, смириться и решить, в какую сторону двигаться дальше. И если ей тоже нужно время — он его предоставит. Так август плавно перетек в сентябрь, а тот — в день рождения Грейнджер. День выдался теплым, начавшие желтеть листья плавно вихрились в легких порывах ветра, и пока что казалось, что лето не заканчивалось. Этот день выпал на выходной, мать устроила праздничный завтрак, и ведьма даже показалась ему действительно довольной таким жестом. Она с улыбкой приняла поздравления, а затем и подарок, хотя без возмущений не обошлось, ведь Нарцисса Малфой преподнесла ей бриллиантовые серьги в форме миниатюрных капель, мягко сияющие в солнечных лучах. Разумеется, свой праздник Грейнджер планировала провести с семейством Уизли. В кругу настоящей семьи. И они с матерью приняли это ее решение, ведь оба прекрасно понимали, что Мэнор все еще чужой для нее. К этим многовековым стенам действительно нужно было привыкнуть — не только психологически, но и магически. Само по себе поместье источало мощные магические вибрации, оно буквально «дышало» волшебством. Весь фундамент, стены и даже крышу пронизывали энергетические лей-линии, делающие это место практически живым. Магия, питающая Мэнор так долго, сплеталась с магическим ядром каждого члена семьи, поддерживая и подпитывая, наполняя силами. Драко надеялся, что Грейнджер это поможет быстрее привыкнуть, ведь теперь и она являлась его частью. Ему же, с его драккловыми проблемами, была прямая дорога в Мунго. После того вечера, когда он наконец проспался и отошел от сильнейшей алкогольной интоксикации, было решено вообще порвать с алкоголем на какое-то время. Конечно, мама сыграла в этом далеко не последнюю роль. Однако необходимо было научиться справляться с проблемами, а не топить их на дне бутылки. Двери винного погреба, казалось, были зачарованы, чтобы манить его к себе, не иначе! Дичайшая тяга проснулась в нем, стоило организму отойти от последней попойки, а назойливые мысли о его неудачном браке и Грейнджер лишь все усугубляли. И когда одним вечером он завалился к Блейзу в магазин, чтобы заполучить хоть что-нибудь, стало ясно, что сам он с этим не справится. Лишь измучает себя, а затем сорвется. Неужели можно было стать настолько зависимым всего за пару месяцев? Раньше он мог пропустить пару бокалов в течение недели, однако в какой-то момент перестал выдерживать груз свалившихся проблем и ответственности. Драко и сам не заметил, как стал выпивать каждый вечер: сначала один бокал, затем еще парочку… А как-то ему захотелось выпить сразу с утра. Кажется, это произошло в тот день, когда им с Грейнджер предстояло отправиться в Румынию. Так Малфой оказался в кабинете целителя, где ему дали рецепт необходимого зелья, что должно было помочь справиться в самые сложные моменты, а так же посоветовали посетить целителя разума. Рецепт он принял с удовольствием, тут же отправив тот Забини, а от последнего воздержался. Его мозги еще не совсем уж превратились в кашу, и он планировал справиться своими силами. И вот уже неделю Малфой довольно бодро существовал, поддерживаемый зельем. Целитель советовал носить пузырек с собой и делать пару глотков, когда Драко начнет ощущать слишком острую тягу к алкоголю. Сейчас уходила одна склянка в день. Он не считал это слишком уж плохим результатом, прекрасно понимая, что эта пагубная привычка формировалась не один день, а значит, и избавиться от нее быстро не выйдет. Вот уже семь дней он пребывал в трезвом уме и светлой памяти, что не были подернуты пьяной пеленой. И это было чертовски сложно, потому что теперь Драко попросту не мог не принять неизбежное: случился сильнейший откат. Их с Грейнджер взаимоотношения, что были вполне приятельскими еще совсем недавно, вернулись в исходную точку. Он не назвал бы их совсем уж врагами, но чужаками — вполне. Малфой ощущал себя рыбой, выброшенной на берег и лишенной привычной среды. Он никогда не был мужем и даже не представлял, как следует поступить, ведь их ситуация совсем не казалась нормальной. По документам и перед лицом древней магии они были семьей, однако это вообще ничего не значило. Они являлись друг другу чужими людьми. Именно с такими мыслями он отправился к Блейзу, зная, что сейчас Уизлетта не появляется у него на работе. Пары, исходящие от варящихся на постоянной основе зелий, слишком сильно раздражали ее слабый желудок, что сейчас было Драко лишь на руку. Разумеется, она не кинула бы в него Аваду, но вполне могла заставить страдать иными способами. Друг сразу предупредил, что его ненаглядная женушка знает о том, что случилось. А еще советовал остерегаться Поттера и Уизли. Собственно, в этом крылась вторая причина того, почему он пока что предпочитал избегать походов в Министерство. — Трудишься? Драко просунул голову в дверной проем, за которым скрывалась личная лаборатория и по совместительству — кабинет. Блейз, нацепив защитный фартук, стоял, склонившись над громко бурлящим котлом. — Как видишь. Чего вдруг решил почтить меня своим присутствием? Малфой громко фыркнул. — Разве лучший друг не может прийти просто так? — Ты никогда не приходишь сюда просто так. Обычно, если хочешь сбежать от кого-то или чего-то, — снисходительно цокнул Забини. Он взмахнул палочкой, прекращая помешивать варево и уменьшая огонь. Закатив глаза, Драко уселся в уже ставшее родным кресло. — Сегодня я бегу от тишины. — И одиночества, хотелось добавить ему. — Иногда дома становится особенно невыносимо. — Что, на праздник жизни тебя не пригласили? — усмехнувшись, Блейз уселся за стол напротив, делая заметки в пергаментах и тут же обращая внимательный взгляд темных глаз на него. — Видимо, сова где-то затерялась. Беспечно пожав плечами, Малфой начал крутить меж пальцев собственную палочку, чтобы занять руки чем-то, кроме граненого бокала. Не то чтобы ему хотелось присутствовать на дне рождения Грейнджер. Драко прекрасно понимал, что сейчас ему там не рады как минимум четыре человека. Хотелось верить, что всего четыре. — Как ты себя чувствуешь? — поинтересовался друг, качнув головой в сторону своего импровизированного мини-бара. Цепкий взгляд Малфоя зацепился за поблескивающие в тусклом свете бутылки, и он тут же отвернулся, сглатывая мгновенно скопившуюся слюну. Рука дернулась к склянке, неизменно хранящейся во внутреннем кармане пиджака, но Драко тут же отдернул ее. Ты можешь бороться с этим, черт возьми! — Вполне неплохо. — Еще есть запасы? Или ставить новую партию? — Забини выглядел искренне озабоченным его состоянием. В груди становилось так тепло от поддержки, которую могли ему дать лишь несколько человек в этом гребаном мире. — Неужели ты настолько в меня не веришь? — Драко наигранно возмутился, скрывая уязвимость за толстыми стенами. — Сейчас хватает одного флакона в день. — Значит, — протянул Блейз, делая заметки в одном из миллиона списков, разбросанных по всему столу, — тебе хватит еще примерно на неделю. Это прекрасно, но лучше я займусь свежей партией в ближайшее время. На следующей неделе должен поступить крупный заказ. Горло сдавило, и Малфою едва удалось выдавить короткое: — Спасибо. И он знал, что друг понимал, как много крылось в этом слове. — Ты… планируешь дарить ей что-то? Все-таки, несмотря на… — Конечно, — Драко резко перебил его, — это же ее день рождения, а я не совсем уж моральный урод. — Я и не имел это в виду, — Блейз одарил его резким взглядом. — А ты? Полагаю, твое приглашение дошло? Казалось, от этого вопроса Забини почувствовал себя неловко, тут же отведя взгляд. Его пальцы начали отбивать неровный ритм по деревянной поверхности стола. — Я был приглашен с Джин по умолчанию, но, как видишь, пришлось провести это время в магазине. Его устроил такой ответ.

***

Уже позже, вечером, когда закатные лучи золотили светлую спальню и воздушный балдахин на ее постели, Драко аккуратно опустил на узорчатое покрывало небольшую коробку, перевязанную красным бантом. Почему-то руки дрожали, а волнение билось где-то в грудной клетке. Он не хотел, чтобы она выбросила его подарок. Но смиренно принял бы и такой исход. Малфой даже не ждал каких-то благодарностей, и если Грейнджер оставит его — этого будет более чем достаточно. Драко не знал ее особенных предпочтений, а потому решил ограничиться лаконичным дневником для записей, набором качественных перьев и древней книгой по истории образования Косого переулка, которую когда-то давно урвал на аукционе. Он надеялся, что эта ведьма оценит ее по достоинству. И хотел верить, что это может стать крошечным шагом вперед.