Глава 16

В Норе Гермиона чувствовала себя как дома. Пришлось все-таки смириться с тем, что Гарри оказался прав — знакомая и родная атмосфера действовала исцеляюще. А она ведь изначально вообще не планировала устраивать праздник. Было не до того, да и настроение валялось ниже плинтуса слишком долгое время. Однако друг смог уговорить ее на домашние посиделки, и теперь стоило сказать спасибо. — Как дела на работе, дорогая? — Этим вечером Молли проявляла несвойственную ей тактичность. Гермиона отхлебнула сок из своего стакана. Было принято решение воздержаться от алкоголя на какое-то время. — Очень насыщенно. Пока меня не было, скопилось много документов, у нас в отделе всегда не хватало рук, — она улыбнулась. — А если честно — устаю. У меня со времен каникул в Хогвартсе не выдавалось таких длинных перерывов. — Главное, отдыхай и не перетруждайся! — миссис Уизли смерила ее укоризненным взглядом. — У тебя еще вся жизнь впереди, успеешь наработаться. — Я стараюсь, — заверила Грейнджер. Хотя ни черта она не старалась, конечно. Заваливала себя работой с утра до ночи, лишь бы отвлечься и раствориться в делах. Чтобы как можно дольше оттягивать возвращение в место, которое теперь приходилось называть домом. Привыкнуть оказалось чертовски сложно. Гермиона ощущала себя чужаком, что каким-то чудом попал в огромный дворец, но так и остался простецом в душе. Это не было ей близко, окружающая роскошь резко контрастировала с уютом ее старой маленькой квартиры. Она терялась в широких и длинных коридорах, похожих один на другой как две капли воды. Только сейчас, спустя месяц, Грейнджер стала запоминать хоть какие-то мелкие ориентиры — горшок с определенным цветком, картины и размеры дверей. Хотя и было стыдно, в первые дни она просила эльфийку проводить ее к нужному месту. На данный момент Гермиона могла дойти до своих комнат, кабинета Малфоя, главной и малой гостиных и столовой, не заплутав при этом. Она сочла бы это достижением, если бы Мэнор был меньше раза в четыре. Вековые стены источали древнюю магию — ведьма ощущала это всем своим нутром, и в первую неделю это неимоверно давило и лишь усугубляло ее состояние. Но Грейнджер никогда не пожаловалась бы. Она могла страдать в одиночку, проливать слезы по прежнему дому и дому детства, где чувствовала себя действительно дома. Гермиона понимала, что нужно время, чтобы привыкнуть и смириться с обстоятельствами, однако это самое понимание не облегчало ситуацию. Депрессивные мысли о том, что прежняя жизнь кончена, не покидали ее голову. Вспоминая крики Малфоя и разговор с Нарциссой, ведьма старалась держать на периферии факт того, что ее новоиспеченный муж — тоже заложник ситуации, но… Преданное доверие пульсировало в сознании куда ярче, во снах приходили фантомные боли, и Грейнджер просыпалась посреди ночи в холодном поту, лихорадочно пытаясь сообразить — реальность это или проделки подсознания. Очень хотелось верить, что Малфой больше не поступит так. Тем вечером, когда их разговор перетек в очередной скандал, сквозь пелену ярости ей, казалось, удалось рассмотреть в потускневших серебристых радужках искреннее раскаяние. Или же она только хотела его видеть?.. Гермиона совершенно запуталась. Ее хваленый мозг, о котором все говорили, словно закоротил, и теперь он не мог выдавать дельные мысли. Вернее, мог, но только не в этой ситуации. Она ощущала себя маленькой потерявшейся девочкой, остро нуждающейся в подсказке, только вот родителей рядом не оказалось. И теперь она безуспешно барахталась в водовороте обреченности, обиды и непонимания, что пускали свои корни в ее плоть все глубже. Именно по этой причине ведьма попыталась вернуть свою старую рутину, только уже в новом месте. Бодрящий душ с утра; магловская йога, чтобы держать тело в тонусе, а мысли — в порядке; монотонная укладка непослушных кудрей и завтрак. Разве что теперь прием пищи проходил не в потрепанной домашней рубашке и не за кухонным островом с газетой перед глазами, а в обществе новой «семьи»: в огромной помпезной столовой, за столом, который мог вместить еще с десяток человек, и при полном параде. — Миона? — знакомый голос мягко произнес ее имя, заставляя рассеянно моргнуть. Миссис Уизли бодро что-то рассказывала, но ведьма настолько глубоко погрузилась в свои мысли, что слова казались белым шумом. — Рон? — она вскинула голову, встречаясь с теплым взглядом голубых глаз. — Ты что-то хотел? Друг замялся, нервно бегая глазами по окружающим предметам. — Там… Гарри зовет нас, на улице. Рональд Уизли совершенно не умел лгать. Это Гермиона усвоила еще с первых курсов Хогвартса; Рон был простаком, но не в плохом смысле этого слова, и эта наивность пробуждала в груди лишь нежность. — Ох, что это я! Совсем заболталась! — миссис Уизли всплеснула руками, тут же вскочив с места. — Нужно еще посуду вымыть! — Ничего, Молли, — заверила Гермиона, одарив женщину мягкой улыбкой. — Я была рада поболтать. И огромное спасибо за этот праздник — ужин был просто восхитителен! Она встала следом, следуя за Роном к двери, ведущей на задний двор. Грейнджер заранее знала, что второго друга там не найдет. А значит, ее ждал разговор. Признаться, ее восхищала выдержка мальчиков, что давно уже стали мужчинами. Ни один из них — даже вспыльчивый Рон! — не бросился вступаться за нее, не начал клясть Малфоя на чем свет стоит или махать кулаками. Сначала они хотели поговорить лично с ней. И все это время Гермиона гадала, кто же из них выловит ее первым. — Итак? Она скрестила руки на груди, упершись бедрами в хлипкие перила. Рон неловко почесал затылок, все еще не решаясь посмотреть ей в лицо. Серьезные разговоры всегда давались ему нелегко. Широкая ладонь легла на плечо, а голос, наполненный тревогой, заставил сердце болезненно сжаться. — Как ты, Миона? После того, что случилось, я… — Рон замолчал, вероятно, пытаясь подобрать слова. Его кулак лихорадочно сжимался и разжимался. — Первым желанием было ворваться в это дракклово поместье и размазать его по стенке. И плевать, что теперь он вроде как твой муж. — Эй, все хорошо, — она положила ладонь поверх его на своем плече. — Сейчас со мной все в порядке. Кажется… что и последствий никаких. Нарцисса говорит, что от такого короткого воздействия никаких последствий не должно быть. — И ты ей веришь? — Ей — да. Голубые глаза прищурились. — А Малфою? — В данный момент — нет, — отчеканила она, отворачиваясь и фокусируя взгляд на начинающих зажигаться на небосклоне звездах. — Я поверила его словам в самом начале, и он предал это доверие. Намеренно или нет: напиваться его уж точно никто не заставлял. — И что ты будешь делать дальше? — Жить?.. Пока что мы не пересекаемся друг с другом, и это к лучшему. Рон нахмурился, задумчиво наматывая на палец ее буйную кудряшку. — Но для всех ведь вы теперь семья, и… Вы не сможете скрываться в поместье вечно. Гермиона невесело усмехнулась. Друг озвучивал вслух мысли, что не давали ей покоя, беспокойно роясь в черепной коробке. После свадьбы прошло чуть больше месяца. За это время они ни разу не появились на людях вместе — это могло повлечь за собой нелицеприятные слухи. И если данный пробел можно было оправдать медовым месяцем, наслаждением новым статусом или горой дел после длительного перерыва в работе — да чем угодно! — то объяснить более длительные временные промежутки становилось сложнее. Проблема темной грозовой тучей сгущалась над ними, наливаясь и набирая силу, но никто не торопился делать шаг навстречу банальным переговорам. Да, это было по-детски, но лично она не могла перешагнуть через свою гордость еще раз. — Я знаю, — тихий шепот на выдохе унес свежий ветер. — Вероятно, пойти на попятную и минимально взаимодействовать все же придется. Возможно — в скором времени, но… Если бы мы снова попытались поговорить сейчас, то это опять закончилось бы катастрофой. Короткое мгновение, рывок — и она оказалась в крепких объятиях. В нос ударил знакомый запах спелых сладких яблок, выпечки и полироли для метел. — Мы очень переживаем за тебя. Все мы. — Бормотание отдалось вибрацией где-то в районе макушки. — Если тебе понадобится помощь — любая, даже накостылять этому несносному хорьку — всегда можешь обратиться к нам. Ты ведь знаешь это? С ее губ сорвался смешок, и Гермиона уткнулась носом в мягкую фланель рубашки. — Пожалуй, он еще пригодится живым. — Только если ты так считаешь. Мы с Гарри сдерживаемся изо всех сил! — Я знаю, — выдохнула она. — Знаю.

***

Поместье было окутано мраком и звенящей тишиной, когда Грейнджер вернулась. Шаги громким эхом отражались от стен, уносясь вперед по пустым коридорам; факелы вспыхивали перед ней и тут же затухали, оказываясь за спиной. Время близилось к полуночи, и вполне логично, что все уже спали. Дверь в ее личную гостиную не издала ни звука, но Гермиона, подавив зевок, не стала там задерживаться, следуя прямиком в спальню. По мановению палочки в маленьком камине вспыхнуло пламя, мягко освещая пространство. Она не хотела спугнуть накатывающий волнами сон. Быстро скинув одежду и переодевшись в пижаму, она уже планировала провалиться в сладкую дрему, наплевав на водные процедуры, однако чуть не придавила коробку, которой совершенно точно не было, когда ведьма уходила. Серебристая упаковка, перевязанная красивым красным бантом, словно бы сияла в мягком свете, маня к ней прикоснуться. Нарцисса ведь уже вручила подарок… Нахмурившись, Грейнджер проверила неизвестный презент на скрытые проклятия или яды. Наверное, делать это было бессмысленно, и в такое место, как Мэнор, ничто подобное не смогло бы проникнуть, но… Она всегда была настороже. Любопытство медленно поднимало голову, и, когда чары не выявили угроз, Гермиона рывком притянула коробку к себе. Потянув за ленту, она развязала ее и сняла крышку, аккуратно извлекая содержимое. На постели перед ней оказался набор перьев, красивый темно-бордовый ежедневник в кожаном переплете и… книга. Явно очень старая. От нее так и веяло множеством защитных чар, что поддерживали ее в приемлемом состоянии. Пальцы скользнули сначала по мягкой коже, пробегаясь по выгравированным золотым буквам: «Гермиона Дж. Малфой». Сердце сжалось, а дыхание сперло, когда на глаза вновь попалось ее новое имя. Затем рука коснулась мягких гладких опахал — перья совершенно точно были очень качественными и баснословно дорогими. Незнакомая тканевая обложка, испещренная тонкими витиеватыми узорами, ни о чем не говорила, однако ведьма потеряла дар речи, когда увидела первую страницу с гордой надписью: «Самая полная история Косого Переулка». Мерлин милостивый, да она даже не знала о существовании подобного издания! Сон как рукой сняло. Гермиона перелистнула следующую страницу, намереваясь добраться до содержания, когда на колени выпала маленькая карточка из плотной бумаги цвета слоновой кости. «С днем рождения, Грейнджер». Губы приоткрылись, выпуская изо рта шумный выдох. Ну конечно. Кто бы еще это мог быть? Малфой. Она совершенно не ожидала от него какого-либо презента. Утром он молчал, как, впрочем, и всегда, так и не проронив ни слова. Что ж, это было… Приятно. В любом случае, ведь он задумался над тем, что ей подарить. И не важно, что канцелярия была довольно банальна в ее случае — ее дарили многие. Играл роль сам факт. Но он ведь не думал, что она тут же побежит его благодарить и простит все обиды? Потому что она не собиралась этого делать. Ее прощение, а уж тем более доверие, нельзя было купить. Гермиона ценила поступки, и как минимум один из них уже показал его не с лучшей стороны уж точно. И все же Малфой первым сделал крохотный шаг и протянул ей своеобразную оливковую ветвь. И только Грейнджер было решать, примет ли она ее.

***

Весь следующий день Драко ломал голову, гадая, насколько была удивлена Грейнджер его подарком. Оставила? Или выкинула к дракклам, как только поняла, кто отправитель? За завтраком она привычно ограничилась скупым кивком и никак не подала виду, что вообще что-то получила. Что ж, этого и следовало ожидать. Его подобное даже не обижало, потому что Малфой к такому варианту развития событий готовился заранее. Не нужно быть гением, чтобы понять, что вернуть ее доверие окажется крайне сложно. Если вообще возможно. Покусывая щеку изнутри и нахмурив брови, он стоял у окна, наблюдая за довольно теплой для сентября погодой. Легкий ветер играл быстро пожелтевшими листьями, солнце грело уже не так сильно, но все еще не уступало права свинцовым тучам. Силуэт матери мелькал в саду меж кустарников и живой изгороди — она занималась подготовкой уличных цветов к зимовке. Может, ему стоило обратиться к ней за советом? Хотя после того разговора и разбора полетов, что она ему устроила, они почти не разговаривали. Мама держалась довольно холодно, показывая всем своим видом отношение к его проступку. А зная Нарциссу Малфой, она могла надолго объявить своеобразный бойкот — хоть мужу, хоть сыну. Драко колебался, размышляя о дальнейших действиях. Казалось, что он попросту попал в ловушку, которую сам и расставил. Нахмурившись, он раздраженно задернул штору. Нужно было проветриться и освежить мысли. Решив, что одиночество сейчас вполне подойдет, он аппарировал в магловскую часть Лондона. Незнакомые улицы, незнакомые люди — идеально, чтобы затеряться и побродить, погрузившись в себя. Уже позже вечером, вернувшись, Малфой обнаружил на прикроватной тумбе маленький клочок пергамента, на котором было знакомым почерком написано единственное слово: «Спасибо». Легкая улыбка сама собой растянула его губы, пока пальцы сжимали записку. Значит, еще не все потеряно.

***

— Тео! — Отстань, Блейз. Ты не видишь — я собираюсь уйти? — Ты уверен, что это обязательно? — Друг напряженно сдвинул брови на переносице, смерив его предупреждающим взглядом. — Я должен с ней поговорить, как-то объяснить все… И прекрасно знаю, что у них там все напряженно сейчас, но не один Драко виноват. Я отчасти тоже. — Это может превратиться в скандал. Тео хмыкнул. — Ну и ладно. Лучше уж пусть накричит, чем держит эмоции в себе. Совесть не позволит мне оставить все так, как есть. — Поздно же она у тебя проснулась, — Забини усмехнулся, провожая его к камину. — Хорошо, что вообще есть, — подытожил Нотт, подмигнув. — Если я не объявлюсь через пару-тройку часов, то ищи в Министерстве. В кабинете одной небезызвестной ведьмы. — Давай, вали уже, смертник, — Блейз, тяжело вздохнув, махнул рукой на чашу с летучим порохом. — И удачи. Схватив горсть, Тео тут же исчез в пламени, не прощаясь. Выйдя из Дырявого, он нашел ближайшую точку аппарации, чтобы переместиться как можно ближе к телефонной будке, ведущей в Министерство. Он до сих пор не был уверен, что поступает правильно, однако вина и жгучий стыд не давали ему покоя весь дракклов месяц. Он не общался ни с кем, кроме Забини, а Малфоя и вовсе избегал. Это ведь из-за его шила в заднице Драко в тот вечер покинул поместье, так он еще и не досмотрел за и так разбитым другом. Да и какой он вообще друг теперь?! Хотелось что-то исправить. Хотя бы попытаться. Тео молился кому только мог, чтобы не стало хуже. После быстрой проверки палочки он отправился к лифтам, поднявшись на нужный этаж, и замер напротив двери с табличкой, которая гласила: «Гермиона Дж. Малфой». Кто бы мог подумать, что такое вообще хоть в какой-то реальности будет возможно?.. Сердце ускорило свой ритм, ладони вспотели, а тело прошиб холодный озноб. Нотт слышал, как грохочет пульс в висках. Зажмурившись, он посчитал до десяти и коротко постучал. — Да? — донеслось из-за закрытой двери. — Войдите! Гребаный Салазар, он искренне надеялся, что сегодня у Грейнджер хорошее настроение. Схватившись за ручку, Тео распахнул дверь, на ходу цепляя широкую улыбку. — Привет, миссис Малфой. Выдержке этой ведьмы определенно можно было позавидовать — по ее лицу скользнуло лишь мимолетное удивление, и уже через мгновение она взяла себя в руки. — Нотт, — отчеканила ровно, без эмоций. — Я присяду? Грейнджер кивнула, не растрачиваясь на лишние любезности. Ладно хоть за дверь не выставила. — Мы… Я пришел поговорить. Она хмыкнула. — Уж явно не по делу. Будь добр, ускорься, у меня не так уж много свободного времени. — Это насчет того вечера. Я хотел бы извиниться перед тобой. Грейнджер нахмурилась, тут же вскидывая ладонь. — Постой-ка, а ты здесь при чем? Это ведь не ты причинил мне боль, не тебе и извиняться. Если таким образом Малфой хочет скинуть часть вины… — Нет. Послушай, Драко не знает даже, что я здесь. Боюсь, он вырубил бы меня, только обмолвись я об этой идее. — Тогда зачем? — В том, что произошло, есть и моя вина тоже. Это из-за меня мы потащились в тот бар, потому что… в общем, тогда я уже напился и жаждал действий, а он просто попался под руку. — Ты ведь не тащил его туда насильно, Нотт? Не лишал воли, не связывал, не заставлял. У Малфоя была своя голова на плечах, и он ею просто не воспользовался. — Да, я не тащил его, но дело не в этом. — Да какая разница? — в голосе Гермионы была отчетливо слышна сталь. Тео заметил, как напряглась ее челюсть, и заходили желваки. — Большая, Грейнджер! — он тоже повысил голос, не имея больше сил сдерживаться. Упертая ведьма перебивала его на каждом слове! — Я его друг. И я, блять, облажался. Из-за своего эгоизма не видел, насколько ему на самом деле хреново, потащив в тот бар. А потом и вовсе забил на него там, отвлекшись на первую юбку! Я должен был присмотреть, должен был отодрать от него эту проклятую ведьму, ведь сам он мог разве что держать стакан! Дыхание сбилось, Нотт даже не заметил, что под конец перешел на крик, обратив внимание лишь на то, как ведьма взмахнула палочкой, накидывая полог тишины. — Он мой друг, Грейнджер. Лучший. А я повел себя по-скотски! Блейз точно не допустил бы такого… Из-за всего этого он оказался в хреновой ситуации, а со всеми вытекающими — и ты тоже. Поэтому я должен извиниться и перед тобой. Я не жду, что ты примешь эти извинения. И, впрочем, будешь права. Я просто должен был сделать это, — Тео тяжело вздохнул, поднимаясь с кресла. — И я не выгораживаю Драко или что-то в этом роде. Каждый из нас по-своему виноват, и от этого груза я не отказываюсь. Просто я хотел, чтобы ты знала, как все было — он не собирался изменять тебе или причинять боль намеренно. Знаю, что легче тебе от этого не станет, но это факт. Почему-то я уверен, что сам Драко держит язык за зубами и вообще тебе ничего не сказал. Опустив взгляд, Нотт наблюдал, как ведьма жмурится, сжимая кулаки и тяжело дышит. Ей было нелегко. Хотя кому, блять, вообще было? Грейнджер быстро взяла себя в руки, поджав губы и встав следом за ним. Она нервно сглотнула, впиваясь в него взглядом. — Это все? Что ж, вероятно, разговор был окончен. Хотя Тео и так успел сказать все, что хотел. Возможно, его поступок был не очень красивым по отношению к ведьме, ведь он вывалил на нее и свои переживания тоже… Он помнил, как Драко делился с ними мыслями и рассказывал, что Грейнджер просто забилась в свою нору и не желала идти на контакт, позабыв, что страдает не она одна. Так что пусть помнит. Нотт был уверен, что и Уизли, и Поттер, и Уизлетта тоже переживают и не находят себе места. Это происшествие коснулось всей их компании, всех, кто присутствовал тем вечером, когда скрепились узы. Они все были между собой если не друзьями, то хорошими приятелями уж точно. — Да, — Тео кивнул, останавливаясь в дверях. — И, Грейнджер?.. Я бы попросил, чтобы этот разговор остался между нами. Не дожидаясь ответа, он покинул кабинет, слыша, как следом за этим последовал грохот и звон битого стекла.