Глава 17

Всю следующую неделю Гермионе казалось, что ее личный кабинет превратился в дракклов проходной двор — все началось с Нотта, которого она совершенно не ожидала увидеть на пороге. В тот день его приход совершенно выбил из колеи, после чего она угрюмо восстанавливала разбитую чернильницу и любимую кружку, а затем убирала пятна со стены. Это просто было неожиданно. Грейнджер только-только смогла собрать себя в кучу, бережно подметая осколки, как он ворвался и вновь всколыхнул еще свежие эмоции. Хотя, как такой же преданный друг, она его понимала — даже больше зауважала в какой-то степени. Со следующего же дня началась какая-то вереница рабочих заданий, просьб и встреч. В моменте ей показалось, что проще всего будет остаться здесь на ночь. Параллельно с актуальными задачами Гермиона разгребала те, что скопились за два месяца отсутствия. Она тратила на это даже законные выходные, потому что в Мэноре находиться было все еще тяжело: атмосфера душила, чужие стены давили. Ведьма совершенно не представляла, как много времени потребуется, чтобы привыкнуть. А теперь она потеряла дар речи, когда после очередного стука в проеме показался Малфой. Он замер у порога, глядя на нее с опаской и не пытаясь приблизиться. Она резко встала. Напряжение не покидало тело в его присутствии — это была реакция на инстинктивном уровне, и Грейнджер ничего не могла с ней поделать. — Малфой. — Э-эм, привет, — неловко протянул он, оглянувшись на дверь. — Я пройду?.. Поджав губы, она кивнула на кресло для посетителей. Проследив за ним пристальным взглядом, Гермиона отошла к искусственному окну, разглядывая зачарованный вид — лондонская улица кипела жизнью. — Прости, что без предупреждения, мне пришлось зайти. Я… — пробормотал он, подбирая слова. — Я старался пока не появляться в Министерстве, но больше отнекиваться было нельзя. К тому же, у меня спрашивали про тебя, было бы странно, если бы я не зашел к своей жене. На последнем слове его голос опустился до шепота. — Понятно. Ей так не хотелось оборачиваться, не хотелось смотреть в его лицо — обида была еще слишком сильна. Гермиона не желала сталкиваться с реальностью, от которой попросту открестилась, сделала вид, что ничего не произошло. Какие там у маглов существовали стадии принятия неизбежного?.. Отрицание, гнев, торг, депрессия и, наконец, то самое принятие? Казалось, она застряла в мешанине из торга и депрессии, и они продолжали утягивать ее в свою трясину. Избежать всего этого ведь уже не выйдет. И Малфой лишь подтвердил все, словно бы читая ее мысли: — Нам придется показываться на публике, Грейнджер. Иначе вновь начнут возникать сплетни и ненужные нам вопросы, — он тяжело вздохнул. — Мне нужно будет появляться в Министерстве время от времени и заходить к тебе хотя бы на десять минут, если, конечно, дело не срочное. И… вообще-то, мои бизнес-партнеры устраивают званый ужин в эту субботу — все приглашены с женами. Плечи Гермионы дрогнули, а внутренности сковало ледяным страхом. Она не готова показаться с ним так скоро… Одно дело даже подставные свидания — там их хотя бы никто не слышит! И совсем другое — играть в любовь в близком обществе других людей, которые с огромной вероятностью будут изучать их, ведь такой скандальный союз сильно всколыхнул общественность. — Я могу отказаться? Скажи, что много работы. Мерлин, это был первый их разговор за целый месяц с момента той ночи и последовавшего за ней неудавшегося разговора! — Я… Хорошо. Думаю, в первый раз эта отговорка сработает. — Могут быть и другие? — Вполне. Это частая практика. Но у тебя есть максимум месяц. — С чего бы? Гермиона резко обернулась, нахмурившись. Пальцы нервно сжали ремешок на юбке, а дыхание участилось. Ей совершенно не нравились его слова. — С того, что сегодня тридцатое сентября. Ровно через месяц состоится Министерская вечеринка в честь Хэллоуина — я получил приглашение. — Приглашение?.. — Да. Одно — для мистера и миссис Малфой. Нас ожидают увидеть там вдвоем. Она рвано выдохнула, сжимая кулаки. — Это ведь будет наш первый настолько публичный выход… — на грани дрожащего шепота. Он отвел взгляд, поджимая губы. Гермиона испепеляла его цепким взглядом, отмечая следы усталости на лице — сероватая кожа, легкая щетина, синева под глазами. И заходившие желваки. — Я понимаю. Поэтому… мы должны хоть как-то взаимодействовать друг с другом. Это должно войти в привычку, Грейнджер, пусть и на публике. Раз уж… — Малфой нервно облизнул сухие губы, поднимая на нее пронзительный взгляд. — Раз уж ты не отправила меня в Азкабан. Знакомые серые глаза, что долгое время были потухшими, сейчас, казалось, зажглись крошечной искрой надежды. И что-то в ее душе дрогнуло от этого его вида. Он не собирался изменять тебе или причинять боль намеренно. Слова эхом отражались от стен изнуренного подсознания. Она прокручивала эту фразу постоянно, каждый гребаный день. Это не отпускало ее. Ты сможешь, Гермиона. Она должна была справиться с этим. — И что ты предлагаешь? — уверенно вздернув подбородок, спросила она, глядя на него в упор. — Поход в ресторан? — Малфой пожал плечами. — Это, может, и банальный, но проверенный способ. — Когда? Годрик, они словно обсуждали рабочий проект, а не свидание. Хотя, впрочем, так и было. — В следующую пятницу? — У меня собрание. Возможно, затянется. Он нахмурился. — Выходные? — В эти я буду на работе, нельзя ведь, чтобы твои партнеры заметили меня где-нибудь? А в следующие я приглашена в Нору. — Тогда через пару недель? Четверг? Она кивнула, усаживаясь в кресло и делая пометки в ежедневнике. — Мне подходит.

***

Ровно через две недели, каким-то невообразимым стечением обстоятельств, она оказалась в том самом бутике, где еще не так давно выбирала свадебное платье. И не одна, а в обществе Нарциссы и обожаемого «мужа». Именно в этот день они с Малфоем решили вновь засветиться в Косом переулке, и ведьма почему-то решила, что прямо перед этим будет вполне удачно зайти и заказать платье для Министерского приема. До их первого официального выхода как супругов оставалось еще две недели. Гермиона надеялась, что справится. В конце концов, она же пережила собственную свадьбу? Хотя тогда ей помогал добрый десяток зелий… Она боялась зависимости. А потому, после того как неделю отходила от приема слишком большого количества успокоительных, было решено справляться собственными силами. Лучше потом в одиночестве порыдать в подушку, выпустить эмоции, чем впоследствии лечиться в Мунго. — Что по цвету и фасону? — уже знакомая им женщина — хозяйка магазина — активно размахивала перед ней палочкой, превращая бесформенный кусок атласа в произведение искусства. — Чтобы подчеркивало фигуру, — задумчиво уточнила Нарцисса, внимательно осматривая Гермиону со всех сторон. — Ты наверняка слышала все эти возмутительные слухи, Присцилла! Нам нужно, чтобы люди убедились в том, что моя замечательная невестка не беременна и ее прекрасная фигура все еще при ней. Что ж, сама Грейнджер с этим поспорила бы. Если ранее она была действительно похожа на подтянутую здоровую женщину, то сейчас значительно потеряла в весе — и все из-за нервов. Иногда просто кусок в горло не лез, и ей приходилось буквально заставлять себя закинуть в рот хотя бы крошку. — Ох, этот вздор! — Присцилла недовольно цокнула, тут же окидывая фигуру стоящей на небольшом подиуме ведьмы пристальным взглядом. — Значит, приталенное. Быть может, рукава заменим на кружево? К нам недавно поступило французское! Высочайшего качества — тонкое, совершенно невесомое! Миссис Малфой? Гермиона не сразу поняла, что обращаются к ней. — М-м, да, можно, — отмахнулась она. Признаться, ей было плевать, в чем именно идти. — А цвет? — Хозяйка вновь начала кружить вокруг нее, накладывая на атлас чары, меняющие цвет: пурпурный, черный, лиловый — не подошел даже красный. Гермиона тяжело вздохнула, уже порядком утомившись стоять истуканом, как с дальнего диванчика донесся голос с ленцой: — Попробуйте голубой. Малфой коротко скользнул по ней взглядом, тут же возвращая все свое внимание газете. В мгновение ока ткань окрасилась в до боли знакомый оттенок, который она носила на себе лишь однажды. Святочный бал. Но с чего бы ему вообще помнить о такой мелочи? Мужчины в принципе не склонны обращать внимание на детали — Гермиона была уверена, что спроси она сейчас про цвет той праздничной мантии у друзей — они и не вспомнили бы. Однако она прекрасно помнила, с каким грохотом упала челюсть Малфоя, да и всех других слизеринцев, стоило ей показаться на лестнице. Конечно же, грязнокровкам не пристало ровняться с чистокровными. Она готова дать голову на отсечение, что именно такими и были его мысли тогда. Ведь Грейнджер считала тот вечер триумфом! Моментом, когда «патлатая заучка Грейнджер» утерла всем нос. — Вам нравится? — голос ведьмы вырвал ее из греющих душу воспоминаний. Лишь на миг задумавшись, Гермиона широко улыбнулась: — Да, прекрасно подходит. Она не знала, почему не носила одежду подобных оттенков в жизни, ведь они ей шли. Возможно, излишняя прагматичность и желание не выделяться брали верх. Однако в данный момент это было более чем иронично — появиться в подобном образе вновь, только теперь уже под руку с самим Малфоем и в роли его жены. Она едва сдержала истеричный смешок, представив лицо четырнадцатилетнего хорька, скажи ему кто-то об этом тогда. — Слишком узко! — Присцилла недовольно постучала палочкой по подбородку. — Да вы похудели, милочка! А так вообще кажется, что вас унесет от легкого ветерка. Не годится! Плотный атлас тут же стал чуть шире у ее ног, и, переключив внимание, Гермиона принялась наблюдать за происходящими метаморфозами. Юбка то становилась крайне пышной, собираясь в несколько слоев, то струилась мягкими волнами в А-силуэте, что показалось ей крайне элегантным, однако владелице магазина все было не то. — Все-таки бедра нужно акцентировать, раз уж мы говорим об изящности и о том, что нужно подчеркнуть стройность. Грейнджер пошатнулась, когда ткань вновь плотно обтянула ноги, впрочем, уже через миг стало легче: примерно с середины бедра начали появляться мягкие сияющие складки, призванные значительно облегчить ей передвижение, ведь Нарцисса выбрала каблуки. Это было красиво. Сам наряд значительно отличался от мантии с четвертого курса, и все же цвет придавал ему неуловимое очарование прежних времен. Но ведь и в зеркале Гермиона видела уже не девчонку, а взрослую молодую женщину. Тихий хлопок в ладоши заставил ее вздрогнуть, найдя в отражении довольную ведьму. — Идеально! Оставим все так!

***

Что ж, это «свидание» Драко мог с уверенностью назвать самым неловким и напряженным из всех, что им приходилось разыгрывать. Не то чтобы у гнетущей атмосферы не было причин… И все же улыбаться и делать влюбленный вид в данных обстоятельствах оказалось куда сложнее. Грейнджер вздрагивала, стоило ему едва ощутимо коснуться ее кисти, лежащей между ними на столе, и слишком натянуто смеялась. Однако не ему было винить ее в этом. В его душе бушевала буря: злость на нее, на себя, на дракклову магию во всех ее воплощениях и на оковы, в которых они оказались. Сука-судьба подбрасывала все больше испытаний, и Драко не был уверен, что они смогут преодолеть очередное. Он совершенно не представлял, каким образом ему вернуть прежнее доверие, но в одном был уверен точно — Грейнджер не из тех женщин, которых можно купить красивыми жестами и подарками. Требовались поступки, ведь именно они и разрушили то хрупкое подобие мира, что успело воцариться. А значит — им его и возвращать. И все же идей не было. Он перевел взгляд со сверкающей люстры на ведьму, что без особого энтузиазма возила помидором по тарелке. — Ему уже плохо, — хмыкнул он безо всякого веселья. — Прямо как и мне. Малфой зажмурился, осознавая, что терпит полнейший провал. Однако момент был вполне подходящим для кое-чего другого. Для еще одного маленького шага. — Прости меня, Грейнджер. За все, что случилось. Подумать только — такие простые слова, но чтобы произнести их вслух потребовалось целых полтора месяца. Хотя даже сейчас он не был уверен наверняка, что она почувствует искренность. Ведьма подняла на него настороженный взгляд, вилка прекратила свои нервные движения в ее руке. Губы, слегка накрашенные помадой, едва заметно поджались. — Я… Конечно, нужно было сказать это сразу, — выдохнул он, опуская голову. — Но я конченый трус — ты и так это знала. — Весьма самокритично. Пропустив ее укол мимо ушей, Драко продолжил: — Поэтому, хоть и поздно, я приношу свои извинения. Мой поступок непростителен, чем бы он не был оправдан — это не имеет значения. Я это осознаю. И я клянусь тебе, что этого больше не повторится. — Не обещай того, в чем не уверен. Один раз мы уже убедились, что твое слово мало что значит. — Хочешь Непреложный обет? — Малфой вскинул бровь, оставаясь абсолютно серьезным. — Я могу его дать. Ведьма сурово прищурилась, многозначительно фыркнув. Вилка слишком громко звякнула по белоснежному фарфору, когда она отбросила ее. — И ты веришь в свои слова? Нет ведь никаких гарантий, что ты не напьешься снова, отправившись на поиски новых приключений. Что ж, это было заслуженно. Хоть и больно слышать. Замявшись, Драко решил, что стоит хотя бы на ничтожную долю открыть ей свою уязвимость, ведь эта тема слишком тревожила и задевала его за живое. И реакция Грейнджер могла ухудшить едва начавшую улучшаться ситуацию. — Я не… — Он прочистил горло, заглядывая ей в глаза. — Я пока не уверен, но очень хочу верить, что станет лучше. И что я смогу держать себя в руках. — И что бы это значило? — Сейчас я лечусь. В Мунго. И… вроде бы есть удачные подвижки. После откровенного признания воцарилась тишина. Ведьма удивленно хлопала ресницами, а приоткрывшийся рот напоминал по своей форме букву «о». — Ты… ты сам туда пошел? — сдавленно пробормотала она. Малфой неопределенно повел плечом. — Да. После того как оклемался и понял, что не помню почти ничего из того вечера. Тогда обрушилось осознание, что ситуация вышла из-под какого бы то ни было контроля. Я… я не мог контролировать свой собственный разум. Мне нужна была помощь. Коротко кивнув, Грейнджер одним глотком осушила остатки из своего бокала. Драко по глазам видел, что мысли в ее голове сумбурно роятся. Этот день был слишком… просто слишком. Для них обоих. А его дражайшая матушка словно бы задалась целью сделать его еще хуже этим дурацким походом в магазин. Она будто мстила им обоим. Или каждому по отдельности, было сложно оценить. Твердый голос Грейнджер вывел его из раздумий: — На сегодня все? И лишь качнув головой в ответ, Драко понял, что не смел требовать от нее больше, чем она могла сейчас дать.