Часть 8

      — Мне неспокойно, — тихо поделилась Молли, присев рядом с Кейлой на камень.       — Называй вещи своими именами - ты в ужасе, — та согласно вздыхает.              — Куда нам бежать после всего этого? Если мы, конечно, выживем, — в ответ женщина только тихо усмехается, затягивась сигаретой посильнее, держа её дрожащими пальцами. — Не смешно. Мы принимали во всём этом участие. — С горечью, Кейла лишь выдыхает и тушит уже обжёгший пальцы окурок о камень, после чего складывает его в коробочку из-под жвачки, пряча в карман штанов.       — Сдались мы им. Что там Купер?       — Смог получить доступ к лаборатории и ждёт с охран…       — Тогда быстрее ведите нас. — Обе женщины вздрогнули, обращая внимание на внезапно появившихся рядом…русалок? Мокрые, рядом с ними был осьминог. Чёртов Топо таки привёл помощь! Надо было додуматься до этого раньше.       — Матерь Божья, — выдыхает поражённо Молли переводя взгляд с вышедших из моря на довольно пыхтевшего Малька, что явно был доволен собой, ведь выполнил задание.       -Ну?! — внезапно прикрикивает аловолосая и обе подруги подрываются и кидаются к выходу, который им открывают дистанционно — Том с мониторинга явно не остался в стороне, всё так же бдящий во все глаза.       Они добираются почти незамеченные, лишь несколько человек, пара убитых охранников, и осевшие в шоке остальные работники, пропускающие стремящихся в глубины этого ада женщин.       — О Посейдон…       — Лира! — рыжеволосая бросается к распятой на, стоящем вертикально, столе, сестре. Комната настолько была пропитана тошнотворным запахом крови, что Молли вырвало.       — Подожди, я опущу стол! — Кейла бросается к висящему с потолка пульту с тремя кнопками под гневным взглядом рыжей, взгляд которой уже застилали слёзы. Механизм пришёл в движение.       Полу-прозрачные голубые дорожки на щеках, шедшие со лба к глазам, смешанные со слезами, они породили сие творение на её прекрасных, худых щеках. Её тело слегка иссохло за неимением воды и потери крови, напоминая мумию. Ноги женщин хлюпали в крови и этот звух они никогда не забудут, как и вид плавающих в ней кусков кожи, обрезков плавников и одинокой чешуйки, поблёскивающей в свете ярких ламп. С опускающегося стола соскользнула часть кожи с редкими чешуйками, которая ранее покрывала хвост русалки.       Но его больше не было. Вместого прекрасного хвоста им предстал вид тонких, изрезаных ног. Порезы были почти везде, на икрах, лодыжках, бёдрах, словно в тех местах вырезали полоски кожи. Ведь так и было. Это были места её плавников. Но больше всего было мелких надрезов в виде полумесяцев — места её таких прекрасных чешуек, которых вырывали с неистовством.       Мера рычит, обрывая кожанные ремни, удерживающие сестру и припадает к обнажённой груди ухом, застывая, едва дыша, чтобы услышать слабый отклик чистого сердца её хрупкой сестры. Рыжеволосая судорожно всхлипывает, срываясь на короткие рыдания.       — О, слава Посейдону, — шепчет Мера и приподнимает корпус Лиры, принимая из рук Атланны стакан с водой, чтобы напоить сестру и вливает её ей в рот, проливая на тело. Слабый вдох казался самым желанным звуком в мире. Веки приоткрываются, являя пустой взгляд и сердце старшей почти разбилось.       — Кто? — прижимая к себе сестру, устремляет Мера полный ненависти взгляд на Кейлу. У той в глазах застыл ужас, от бесчеловечности людей. Не ожидала она такого.       — Я покажу, — говорит запыхавшийся мужчина, держащий в руках футболку. Чистую и явно свою, судя по большому размеру. Халаты их были пожертвованы для «грязной» миссии по вызволению из недр лабораторий осьминога, а ведь те выдавались поимённо, в одном ээкземпляре, дабы никто другой не смог притвориться левым работником.       — Купер, — выдыхает облегчённо Молли, понимая, что её муж не пострадал и его, слава всем, существующим и нет, Богам, не завернули. Мужчина протягивает рубашку и Атланна берёт на себя ответственность по одеванию находящейся пока ещё в прострации Лиры. Вокруг начинают волать сирены, белый свет меняется на ало-оранжевый и все они напрягаются как по команде.       — Я разберусь со всем, а вы заберите её. Прошу, — Мера отдаёт сестру в руки Атланны и отходит, после чего брсает последний взгляд, полный горького раскаяния на сестру и уходит.       — Вы тоже уходите, не ждите меня. — Бросает Кейла друзьям и спешит следом за рыжеволосой, чтобы помочь ей. У неё у самой был зуб на Роджерса. Молли и Купер показывают обратный путь, встречая на пути и врагов и друзей, что помогали им отбиться. Купер нёс русалку, пока Атланна расчищала путь. Слышались крики и этажами ниже, где разбиралась с проблемой Мера. Выстрелы, редкие взрывы и дрожщая земля подстегала всех стремиться к выходу, бежать или сражаться. И лишь оказавшись на поверхности, забрав Лиру, Атланна бросила взгляд на пару и сразу же сиганула в воду, выдыхая облегчённо и слегка расслабляясь.       Едва они оказались в родной стихии — тело бывшей русалки стало набирать воду и уже атланта перестала выглядеть иссохшей. Королева видела, что Лира по-прежнему находится глубоко в своём сознании и возвращаться не собиралась — оно и было понятно. Каждый бы попытался избежать боли, любым способом. Море по-прежнему было не спокойно, что значило, что Артур ещё не помирился с братом. Хотя примирением и близко не пахло. Атланна плыла вперёд тихо говоря, что Лира скоро будет дома, что теперь она в безопасности и больше с ней ничего не произойдёт.       — Надеюсь, ты не будешь против, если мы заглянем в замок? Думаю, у меня найдётся что-нибудь твоего размера. Переоденем тебя, а потом поплывём к твоему отцу и моим сыновьям на морском коньке или косатке или ките, на чём захочешь. Как же я соскучилась по Орму.       — Орм, — внезапное упоминание младшего сына заставило сознание Лиры выглянуть на ружу и та тихо повторила его имя, медленно прижимаясь к остановившейся женщине и обнимая её за шею. Так перемещение по морю станет на порядок удобнее. Атланна, поражённая такой реакцией лишь ласково улыбнулась.       — Вот, значит как, тогда лучше сразу отправимся к ним? — ответа не последовало, но женщине он и не был нужен, она всё понимала, как никто другой.

***

      Он бился с братом без желания жить. Неистово, остервенело, так, чтобы Артур смог его убить. Он пытался её найти, его люди искали везде. Море вторило ему, слушалось его, сносило берега ради него. Но он не упивался ни силой, ни властью. Не было смысла. Дождь бил им всем в спину, в лицо, ледяными иглами впивался в плечи и голову. Вода бушевала, вторя его душе. Орм умирал. Медленно, мучительно. На глазах своего народа он будет пронзён копьём брата — копьём истинного короля, который когда-то вознёс Атлантиду и уничтожил её, сделал ничем — из которого они построили свою жизнь в глубинах океана.       Битва была в самом разгаре и подходила к своему логическому завершению, когда Атланна вынырнула из моря, незамеченная никем в шуме битвы и шторма. Она опустила на корпус корабля Лиру, придерживая её за талию и руку, дабы та не упала, что вполне могло случиться. Первыми их заметили стражники.       — Мой король, — обратился к Нерею один из них, смотря во все глаза на Атланну и Лиру, пришедших словно из ниоткуда. Живых, во-плоти. — Мой король, взгляните.       Царь Ксебелла оборачивается, отвлекаясь от битвы друх братьев и замирает, роняя тризуб, что зо звоном падает на корпус корабля. Он не верил своим глазам. Атлана, живая, невредимая, но больше всего его внимание прикипает к дочери. Его маленькая, хрупкая принцеса едва стояла, обдуваемая штормовым ветром, омываемая ледяным дождём. Стояла на своих тонких ногах, обменяв свой прекрасный хвост. Он рухнул на колени, едва опустил взгляд на её ноги, видя свежие раны, из которых, смешиваясь с дождём, время от времени, вытекала голубая кровь. Словно рыба, выброшенная на берег, он задыхался в попытке что-то сказать, позвать, спросить, но не мог. Горло сжималось и душило от нахлынувших противоречивых чувств.       Но она не смотрит на него, её взгляд устремлён за спину отца, где сражался Мариус и Артур. Орм усмехается, когда золотой тризуб выбивает у него из рук оружие отца. Это правильно, так нужно — соглашается он мысленно, понимая что это оружие уже второй раз терпит поражение. Блондин падает под ударной волной. Тризуб тонет в воде, расколотый надвое. А он замирает, слыша:       — ЛИРА НЕТ! — запоздало кричит Нерей, когда дочь срывается, проносясь мимо него и он оборачивается, чтобы увидеть, как она кидается всем телом на стремящийся к царю Атлантиды золотой тризуб.       Карри замирает, смотря в такие знакомые голубые глаза. Тонкие ноги дрожат, тело шатается от неустойчивости, от порывов ветра, неспособности стоять, а алые волосы липнут к лицу и телу от ливня, что продолжал нещадно вливаться в океан. Застывает и тризуб в миллиметре от её живота, устреплённый до этого в лицо младшего брата. Время словно останавливается и всё вокруг затихает под её хриплым и жалким требованием:       — Лучше у-убей м-меня, — упрямый взгляд, такой же, как у Меры. Наверное, это семейное. Но тем не менее он спрашивает:       — Какова причина, что ты готова отдать за него жизнь?       — Он и есть…моя жизнь, — слабо вырывается из неё, едва держащейся на плаву, едва стоящей на земле. Этого хватило.       Ему этого хватило. Руки ложаться на талию и Мариус тянет её, роняя на себя, оплетая хрупкое тело, сильнее прижимая ближе к груди, не веря, уставившись перед собой. Буря стихает. Дождь прекращается и он прислушивается. Она дышит, и сердце бьётся. Он утыкается носом в изгиб шеи и плеча, чувствуя как тонкие пальцы сжимают его предплечье. Живая.       Карри отступает на несколько шагов назад, наблюдая за тем, как в глазах девушки загорается осознание. Лира опускает взгляд на свои руки, переводит на его руки, ощущает жар тела спиной, дыхание на своей шее. Да, именно здесь безопасно, больше нигде, только здесь — в его руках она может быть спокойна. И слёзы наполняют её глаза, а тело начинает дрожать. Орм тут же отстраняется и поворачивает её за плечи к себе лицом, чтобы прижать к мягким щекам свои ладони, ошалело заглянуть в глаза, не понимая, что сам едва держит слёзы на глазах, не давая им сорваться. Рот её кривится, брови надламываются и всхлип срывается и тонет в его плече.       Блондин, не ожидающий, но жаждущий этого, обнимает приникшую к нему Лиру, сжимая в руках на порядок сильнее, жмурясь от головокружения, сходя с ума от реальности происходящего. Он глохнет от её надрывного плача, умирает, чувствуя её душевную боль и желает только об одном — защитить, спрятать, поглотить и оставить внутри себя навсегда. Он раскачивается, вплетает в её волосы свою ладонь, держа вторую на спине, между лопаток; прижимается к её макушке щекой, вдыхая запах волос, периодически целуя в висок. Он дышит ею, существует. Небо медленно показывается из-за туч, что уже несколько недель закрывало всё округ, не давая пробиться ни единому лучу света. Луна освещает едва колыхающуюся водную гладь, что блестит в её свете. И нежный свет ночи освещает корпус корабля, открывая вид на происходящее. И не было ничего прекраснее и желаннее этого момента.