Ваши лживые глаза

I'm gonna see my man,

'Til I get satisfied.

I don't see why

That he would dog me 'round.

Он протянул свою руку, на секунду задерживаясь на шее Чин Сан. Поначалу ей даже показалось, что Кон задушит её насмерть. Но тот лишь застыл на пару мгновений, не мигая и больше не двигаясь. Выглядело это… по-настоящему устрашающе, стоит сказать. Но мужчина, не отрывая от неё взгляда, вскоре удалился. А возможно, он скрылся где-то в тени. Она ощущала на себе чужой взгляд. Всё ещё ощущала. Ему что, делать нечего? Внезапно стало как-то холодно, и по телу прошлась дрожь. Надо поскорее сбежать… Но куда? А главное — как? Сон куда-то улетучился. А если он снова придёт и убьёт её во сне? Хотя… вряд ли Квон сможет оказать хоть какое-то сопротивление. Девушка зарылась в плед. В голове одна мысль: что делать, что делать?.. Пересилив себя, Чин Сан закрывает глаза. Может, всё это — дурной сон? И на самом деле она просто уснула дома рядом с тёплым котом… Вскоре её разбудит дедушка. Сестра отправится в университет, а она спокойно пойдёт на работу. Но чувство опасности не давало покоя, и она осознавала, что давно не дома и давно не в безопасности. И всё же мысли уносились куда-то в даль… Но сон не приходил. Чин Сан и сама не знала, сколько времени прошло. По ощущениям — целая вечность. Или, по крайней мере, несколько часов. Глаза ужасно болели, во рту всё пересохло. Послышались шаги. И усталый вздох. Да, он пришёл. Квон не решилась открыть глаза — было слишком страшно. Кон забрал что-то с кухни (воображение нарисовало картину — мужчина, с ножом, приближается всё ближе и ближе)… и прислонил мокрую ткань к её лицу. Девушка не могла сдвинуться, но совсем скоро уснула. Очнулась она уже под позднее утро. Точнее, Чин Сан так предполагала. Вся в поту, со спутанными волосами… Стоило ей приподняться, как девушка вздрогнула — вербовщик сидел перед ней, с абсолютно ровной осанкой и тем же стеклянным взглядом. Он дружелюбно улыбался, хитро щуря тёмные глаза. — Как спалось? Я увидел, как вы мучаетесь и решил немного помочь. — Что за препарат вы использовали? — она старалась не выдать дрожащего голоса. — Я так понимаю, когда вы меня похитили, использовали то же самое. А так быстро усыпить человека может только что-то токсичное. — Разбираетесь в медицине, я смотрю, — криво усмехнулся мистер Ю. Рассказывать ему ничего не хотелось. Может, на самом деле он ничего не знает и просто пытается узнать что-то о семье Чин Сан, чтобы потом манипулировать. Или наоборот — он знает всё и лишь пытается выявить её эмоции… — У меня сестра учится на врача, — наверное, не стоило вообще о чём-то упоминать. Но Чин Сан была уверена, что вербовщик давно знает о ней больше, чем надо. — Садитесь, рассказывайте дальше, — он сверкнул глазами. — Хочу послушать вас подольше. «Сопротивление бесполезно», — в её голове это звучало как очередная фразочка из детективной дорамы. Но Чин Сан только тихо фыркнула и присела. У него был голос, схожий с ведущим на какой-нибудь передаче. Она сразу это заметила. Наверное, такого, как этот мужчина, долго готовили к такой роли… Кон Ю и правда казался очень обоятельным телеведущим — молодой, ухоженный, харизматичный и… Красивый? Если мисс Квон была бы сейчас на свободе, сочла бы его привлекательным? Этого она уже никогда не узнает, ведь всё, что в нём видела девушка — сплошное уродство. Теперь, когда перед ней есть пусть и неполная, но ясная картина, Чин Сан уже не даст затуманить разум лживыми словами. — Говорите. — И что же вы хотите узнать? — устало спрашивает пленница. — Мне почему-то кажется, что моё досье вы уже изучили. — Вы как всегда проницательны, но… — он странно повёл бровью. — Мне, как всегда, хочется узнать что-то личное из уст самого человека. Так интереснее, не так ли? У него были ангельские, пусть и тёмные глаза. Наверное, так выглядели все главные герои дорам — красивые, с добрым взглядом и одобряющей улыбкой. Но в его глазах, в его улыбке, в его словах была только ложь. А даже если не ложь… Это будут искусные манипуляции. «И неудивительно: потому что сам сатана принимает вид ангела света». — Ладно… ладно, — Чин Сан прерывается. — Мне уже почти двадцать четыре года. Я живу с дедушкой, сестрой, ну и котом, и чувствовала бы себя отлично, если б вы прямо сейчас отпустили меня домой. Ни на что не намекаю, конечно. — И почему же вы живёте без родителей? — хищно улыбается вербовщик. — Вы издеваетесь, правда? — на секунду лицо Чин Сан искажается, но она берёт себя в руки. — Хорошо. Моя мать была слишком молода, когда приехала в эту страну, и встретила моего отца, коренного корейца. Они быстро нашли общий язык, и в конце концов, у них родилась я. Первое время всё было в порядке — только вот папаша никак не хотел брать иностранку замуж. В конце концов, родилась моя сестра, и отец, осознав своё положение, быстренько смотался. Как истинный кореец. У мамы было слабое здоровье, к тому же она стала выпивать слишком много таблеток сомнительного качества… Эта история не могла закончиться хорошо, сами понимаете. Но знаете… прямо сейчас вы мне очень напоминаете отца. Он был так же очарователен с мамой первое время, он казался таким же галантным и красивым. Но он раскрыл своё истинное лицо далеко не сразу. Так что знайте: чтобы вы не сделали, у вас ничего не получится. Я уже понимаю, с чем столкнулась. Выслушав её монолог, Кон на секунду прикрыл глаза. Его уголки губ начали медленно-медленно опускаться вниз. Это первый раз (но, вероятно, не последний) когда он показал своё раздражение и недовольство. Он был зол. Их разговоры вызывали в нём яркие, не всегда приятные эмоции. Но они действовали как наркотик — ведь вербовщик привык разговаривать с жалкими, бедными людьми, так похожими на него самого. Но этот нежный цветок отличался от большинства, жаль, Кон не понимал, чем именно. Благородством? Жалостью? Нет, он не мог понять. Тот, чьё мировозрение навсегда искажено, не поймёт этого никогда. — Надеюсь, вы довольны, — продолжила она, но прикусила язык. Нельзя ведь накидываться на него с обвинениями. — Я бы не хотела дальше… — А я и не спрашиваю, хотите вы или нет, — Чин Сан вздрагивает от неожиданности: уж слишком угрожающе звучал мужчина. Но он быстро изменился в лице. — Да-да, конечно. Всё нормально. Вы мне не доверяете… — А вы думали, выйдет как-то иначе? Да, я ведь должна быть счастлива, что какой-то мужчина выкрал меня и теперь удерживает здесь? Думали, я буду доверять незнакомцу и проникнусь его идеями? — в её глазах не было и намёка на усмешку. Кон ещё несколько секунд пронизывал её взглядом. Но вскоре только улыбнулся — снова, снова улыбнулся… Только сейчас Квон увидела на его щеках почти незаметные ямочки. Наверное, это даже выглядит очаровательно. Чин Сан вновь прикрывает глаза: в конце концов, когда-то он был обычным человеком. Наверное. Она не могла знать этого точно, и вряд ли когда-нибудь узнает — этот человек явно не планирует показывать своё истинное лицо. И Кон снова наклонился. На этот раз их лица были слишком близко, и колени Чин Сан задрожали. «Ну, соберись, больше нельзя ему поддаваться. Он хочет этого — хочет видеть, как мне страшно… и плохо». В мыслях вербовщика всё ещё не было ничего определённого. Он просто продолжал делать то, что любил больше всего — анализировать, размышлять, оценивать. Оценивать личность человека перед ним. Но сейчас всё сложнее, ведь рядом сидит не убийца. Не мошенник, не вор, не азартный игрок. Чин Сан Квон не была ангелом во плоти, она была… просто обычным человеком. Со своими проблемами, радостями и бедами. Она была не тем человеком, который мог бы поучавствовать в игре. Лезвие правосудия не должно было её коснуться, однако судьба решила подпортить счастье девушки и послала Кона. Счастье. Был ли он счастлив? Если судить по мировозрению самого мистера Ю — да, определённо, да. У него была работа, которая точно была ему по душе, стабильный доход, свободное время. Он не был слишком важной и заметной фигурой, как, например, организатор игр, но это было даже лучше. Вербовщик лично встречал тех, кто вскоре превратится в безумных животных. Был ли он хуже этих людей? Ведь именно Кон предлагает им злосчастную визитку… Нет. Он лишь подталкивал этот мусор, этих мерзких, жалких созданий к проявлению своей худшей стороны. Но был ли он счастлив с человеческой стороны? Определённо… нет. Но такие люди и не заслуживали счастья. Мужчина неосознанно провёл пальцем вдоль её скулы. Чин Сан еле заметно вздрогнула, и Кон почувствовал, как она покрывается мурашками. Он прищурился, пытаясь понять и её, и собственные эмоции. Но вскоре мистер Ю улыбается и проводит рукой по её волосам — таким мягким, они заканчивались чуть ниже плеч. Да, он определённо мог назвать её красивой, и даже намного больше… Наверное, стоит остановиться, но впервые в жизни наваждение одержало верх. Кон берёт девушку за подбородок и тянет на себя. — Я знаю всё, Чин Сан, — это звучало как напоминание самому себе. — Я знаю о вашей работе. Жизни. О ваших долгах. Немаленькое число там, верно? Вы, как и все, хотите поскорее погасить их. Она не отвечает. Даже не смотрит на него. Вербовщик чувствует раздражение — довольно редкое явление в его жизни. Чин Сан всё ещё пытается сопротивляться, выкрутиться… Ей некомфортно. Но это только забавляло похитителя. — А я могу, могу вам помочь. Кон сжимает её подбородок всё сильнее. — Стоит только попросить. Она стала сопротивляться открыто — страх взял вверх над разумом. — Стоит только согласиться.* Чин Сан вздрагивает. Кон касается губами её шеи. Внезапно стало как-то холодно и мерзко. Девушка попыталась ударить его, или, хотя бы, отпихнуть, но он уже отстранился. На лице мистера Ю возникло странное, блаженное состояние (по-другому она не могла его описать). — Я предлагаю вам новую игру, — он расплывается в улыбке, показывая свой белоснежный оскал. — Только уже без меня. Если согласитесь — закроете долги, и никогда, никогда не будете ни в чём нуждаться… — Нет. Что бы вы сейчас не предложили — нет. Её голос впервые звучал уверенно, твёрдо. Это даже немного восхищает. И Кон мог бы рассмеяться, но был слишком зол. Эмоции часто поглощали его полностью, ведь жизнь вербовщика была такой же бурной и яркой, как и сама игра. Но в этот раз всё было по-другому. — Нет? — Я не хочу никаких игр. Только если… вы не отпустите меня. А вы не выпустите, верно? — она находит в себе силы усмехнуться. Молчание. Гнетущее, неприятное. Чин Сан прячет руки под столом — уж слишком сильно они дрожали. Ей казалось, что через любую преграду этот сумасшедший человек почувствует любую её слабость. По крайней мере, в чём-то она действительно была права. — Не выпустите, — ставит вердикт она. — Может, тогда позволите мне повидаться с родственниками? Или вернёте телефон? Мистер Ю качает головой. Он мог увиливать от ответов. Он мог вовсе не отвечать. Но врать — нет, запрещено, нельзя… Вербовщик понимает, что теряет контроль. Он попытался натянуть на себя улыбку, но выглядело это неприятно. Мужчина резко хватает Квон за шею. Она снова дёргается, но в этот раз смотрит ему прямо в глаза. — Вы даже не выслушали меня, — он вновь тянет девушку на себя. — Вы проявили неуважение. И мне это не нравится. Кон грубо толкает её, прижимая к стене. Он душит свою пленницу — теперь уже не играет, не развлекается. Но вовремя останавливается. Мёртвой она ему не нужна. Чин Сан не издаёт ни единого лишнего звука и вскоре закрывает глаза. Это тоже раздражало вербовщика. Хотя… сейчас его всё раздражало. Он вдыхает аромат её волос: всё тот же приятный, свежий запах. Даже несмотря на то, что эту ночь она провела далеко не у себя дома. Молчание. Молчание. В конце концов, похитителю пришлось прислушиваться к дыханию своей новой жертвы, уж слишком тихо она себя вела. Вербовщик гладит Квон по щеке. «Открой глаза. Мне хочется увидеть этот испуганный взгляд». Может, Кон ошибался. И Чин Сан — обычный трусливый мусор, как и все, кто учавствует в игре в кальмара. Но он ошибался. Вербовщик отвлёкся — в эту секунду она ударила его ниже пояса, удачно вывернувшись из хватки мужчины. Он растерялся, и это стоило ему многого. Быстро оценив ситуацию, Чин Сан хватает со стола стеклянную бутыль, чтобы ударить его по затылку, но… промахивается, ведь Кон вовремя отворачивается. Однако стекло разбилось, и несколько осколков впилось ему в локоть. Несколько мгновений они стоят, не желая произносить слова. Чин Сан — от страха, Кон — от тихого ликования. Ведь ослабшая женщина вряд ли сможет одолеть профессионального убийцу. Кон с восторгом вынимает из руки стекло, довольно смотря ей в глаза. Да, выигрыш и впрямь приятен. Он всегда радовался любым победам. — Очередной провал, не так ли? — вербовщик надрывно засмеялся: в этот момент он казался совершенно безумным. — Я знал это. Тебе никогда не победить меня. Ни в чём не победить. Квон попятилась назад, ближе к двери. — И что же, это повод для гордости? — огрызнулась Чин Сан. — Вы считаете, что если одолели слабого человека в собственном логове, то стали в чём-то лучше? Вы слабы. Вы очень слабы… Но Кон не отвечает. Он загоняет её в угол, там, где она больше не сможет убежать. Достаёт ткань, смачивает жидкостью из маленькой бутыли. Напоследок мистер Ю прикасается губами к её щеке, оставляя еле заметный след — и прижимает тряпку к лицу. Снова темнота.