Глава VI

Как и следовало ожидать, Инк и Дрим, передав свою ношу на плечи ошарашенного и явно занервничавшего Блу, вырубились почти сразу, напоследок столкнувшись лбами друг с другом. Помнил Инк немногое — только то, как Свап на его глазах раз десяток поменял выражение лица: от изначального удивления с последующей готовностью помочь до небольшой тревоги то ли из-за плачевного состояния всех троих, то ли от ситуации в целом… Или причиной мог являться виновник торжества. У них с Эррором когда-то возникли сложности, от последствий которых Блу так и не смог оправиться до конца. Пробуждаться после обморока в какой-то мере даже интересно. Инк, жизнь которого постоянно находила новый способ его помотать, думал, что обмороки и потери сознания в целом самый… приятный и безопасный вид страданий. Из всех тех бесчисленных способов травмировать себя внутренне и внешне, свалиться наземь и отдохнуть в сравнении казалось очень притягательным вариантом. Сон на вес золота, а тут целых три минуты, можно сказать, оздоровительного сна, плата за который — всего лишь сильнейшая боль в голове и дезориентация. Даже при том условии, что от сна тут нет и сотой доли… Мазохизмом он, кстати, никогда не промышлял. Хоть он и мог облегчить многое, но нет. Не промышлял. Наверное… Глаза открывать страшно не хотелось сразу по нескольким причинам — по двум, если точнее. Первая — утомление, вторая — нежелание смотреть на напарников из-за притупленно скребущего чувства вины. А он даже не… Да, флаконы всё ещё не у него. Сколько же он успел закинуть в себя, раз до сих пор ощущает этот эмоциональный зуд? Появилось иррациональное желание вернуться в ДудлСферу только ради того, чтобы на него оздоровительно наорали. Хотя ведь ему в любом случае скоро придётся вернуться и вместе с этим похоронить этот своеобразный выходной. До Инка, отчаянно сражавшегося с самим собой, наконец стали доходить сначала неразличимые, но затем всё более явные голоса, приглушённо перешёптывающиеся о чём-то. — О, псс! Инк очнулся! Чёрт! Где Эррор?! Инк резво подскочил, проигнорировав головокружение насколько мог, и обнаружил, что лежит на собственном салатовом диване с заботливо взбитой подушкой под головой. — Где…! Дрим с шумом вздохнул, потревоженный движением художника, и потёр плечо, на котором теперь красовался тугой бинт. — Эррор? В отключке, но уже не выглядит как беженец из Хелптейла. Я помог ему успокоиться, но… — Дрим беспокойно тронул ткань своей накидки, — У него, наверное, не должно быть настолько много кошмаров? Он… был похож на Найтмера. Немного… Дрим страдальчески зевнул, ясно давая понять, что, похоже, даже он, тот, кто отвечает у них за здоровый сон за последнее время смог расклеиться. — Кстати, а… — Вообще-то я обижен. Блу — поистине герой сегодняшнего дня, скрестив руки на груди, улыбнулся. В добрых глазах будто в самом деле промелькнуло что-то похожее на обиду. Несмотря на то, что в последнее время Свап казался действительно гораздо стабильнее, чем, например, год назад, его небольшая рябь глюков, въедалась в глаза всякий раз, так что ни Дрим, ни Инк не решались тревожить его психическое состояние слишком часто. Чем чревата паническая атака у кого-то настолько сильного, как Блу — и думать страшно, а они видели это вживую и предпочли бы никогда больше не видеть. Тем не менее, это было их решением, потому принять ответственность за любые последствия — было их очевидным долгом. Это даже не обсуждалось. Инк чувствовал вину. Не за то, что сейчас Блу за улыбкой скрывал откровенный вызов. Скорее за то, что вообще позволил родиться ему такому. Найдя его, отчаявшегося, с пустым взглядом, в котором уже плясали огоньки знакомого хранителю безумия, он, очевидно, не мог не выходить его. Это было не совсем жалостью к страдающему созданию, хотя, впрочем, вскоре после того случая, не без настойчивости Дрима, он умышленно смешивал краски, получая нужную концентрацию, чтобы не отталкивать в первую очередь самого себя. Инк, на самом деле, верен двум вещам — стопроцентно и яростно — устойчивости в Мультивселенной и идеалам Создателей. Миры прекрасны в своём естестве — и это то, что Инк, как их непосредственный страж, понимал каждую секунду своего существования. Как жаль, что с началом полномасштабной войны между братьями Дримтейла многое стало гораздо сложнее. Потасовки между ними как правило заканчивались перезапуском, что почти не ломало атакованные миры. Тогда, когда этого не случалось — миры приходилось записывать в небольшой реестр, расположенный на кончике его шарфа. Конечно же Инк ничего с ними не делал! Но иметь ввиду хотел. При этом Инк отчётливо знал, что Эррор способен на такое, хоть признавать не собирался. Эррор — воплощение хаотичности, буквально бомба с изменяющимся каждую секунду радиусом взрыва. Поговорить не удалось, конечно же — разрушитель отказался это комментировать, убив тогда его с поразительной… обидой. Прискорбно, но его оппонент всегда делал именно это — вмешивался, разрушал, сея хаос даже чаще, чем Найтмер, который занимался подобным хотя бы структурированно. Неудивительно, на самом деле, что они враги, но… Больше, чем в своё предназначение, Инк верил только в своё концентрированное любопытство, чисто технически вложенное в него на уровне инстинктов. Это значило, что любая эмоция могла только повлиять… различным способом на него, но никогда не исключить. А потому Эррора было чертовски весело изучать. Даже сейчас, когда разрушитель, очевидно, при смерти, и даже в живом состоянии выглядел, словно как кто-то уже умерший, это только раскаливало жгучий интерес. Будет ли это иметь долгосрочные последствия? Каким он проснётся? Как отреагирует? Почему он выглядит как совсем юный Инк, только-только разорвавший свою душу и неготовый к тому, что произойдёт дальше? Инк хмыкнул, неловко взглянув на сидящего сбоку Дрима, который казался искренне виноватым. — Блу, — осторожно начал Дрим, но был перебит. — Вы же могли умереть! Точнее… Дрим мне рассказал. Вы оба могли не вернуться, я это имею ввиду, — кулак слегка отчаянно опустился на стол, издав глухой звук, — Если бы я мог вам помочь, то всё могло закончиться более-менее нормально! Он вздохнул, осознав, что разгорячился слишком сильно, попытавшись сменить тон на нейтральный, но в результате его голос стал скорее тоскливым. Вдох. — Я не бесполезен настолько, насколько вы думаете. Выдох. — Дело не в твой бесполезности. Дело в том, что это Эррор. И, эм, слушай, он был чуть менее доброжелательным, чем обычно. Инк рассеянно подумал, что Дрим всё ещё не отдал ему флаконы, и, что самое главное, продолжает об этом молчать в надежде, что Инк забудет. Он же понимает, что это работает немного не так? Очень жаль, так как сейчас ему, наверное, не помешало бы отпить что-то склонное к эмпатии. — Блу, если бы мы сомневались в тебе «настолько, насколько мы думаем», то вообще не брали бы тебя с собой в миры, где шанс столкнуться с Эррором не меньше пятидесяти процентов. Твоя истеричность время от времени доставляет проблемы, понимаешь? — Эм, Инк… — Сам не лучше! — выпалил Свап, выбешиваясь. Сине-белый глюк согласно шикнул, поддакивая своему носителю, — Вы относитесь ко мне как к ребёнку, — нет, — как к инвалиду! Я согласен с тем, что могу быть нестабилен, но в сравнении с тем, что было два года назад, я делаю успехи! Я стараюсь наладить отношения с Эррором и у меня даже получается. Вы заявляете, что я не обуза, но своими действиями доказываете обратное. И что я должен из этого вынести?! Это абсурд… Я не хочу снова остаться один. Дрим покосился на Инка, понимая, что перестарался с опекой: теперь заткнуть его можно будет разве что насильно. Хотя он выглядел уставшим, замученным и крайне недовольным и собой, и непутёвым другом, и ситуацией в целом, к Блу он обратился с филлигранно выточенной решимостью: — Я понимаю твои чувства, Блу, но нам стоит быть объективными, насколько это возможно. Мы видим, что тебе лучше и видим, что вы с Эрорром почти наладили отношения. Видим! Но конкретно в данных обстоятельствах нам нужно было перестраховаться. Ты бы мог не справиться, могло что-то случиться — всё могло пойти не так. Собственно, оно и произошло. Всё пошло даже слишком не так. Дрим в упор посмотрел на художника. — А Инк просто дурак, сам же знаешь… Упомянутый только дёрнул плечом, уже найдя новое занятие в лице перебирания записей. Шарф оказался значительно изорван, кое-где отсутствовали куски, создавая неудобные дыры, он испачкался, помялся, но, в целом, самое главное осталось на месте. Отчёты за прошлую неделю, правда, отсутствовали, но беспокоиться Инк начнёт только тогда, когда это реально принесёт проблемы. Или… Погодите, а тот отчёт за прошлую неделю вообще был здесь? — Так, — спустя пять минут снова встрял художник, наконец закончив осмотр, — я хотел сказать, что ты не один. Твой брат и Мультивсленная не отвернулись от тебя. — Т-ты знаешь, что мне трудно разговаривать с ним! И… И вообще! Мне напомнить, что это я залечил и тебя, и Дрима, и Эррора? — А, заметил. Начать развиваться в сторону лечащей магии было твоим лучшим решением. Разговоры… утомляют. Блу почти в каждой вселенной был воплощением неутомимой экстравертности, а их Блу таким не был. Был когда-то, но изоляция никому не идёт на пользу, и даже его, Инка, она, по сути, изменила, заставив уничтожить самое ценное, что у него имелось. Инк на самом деле восхищается волей его друга. Сильный не только снаружи, но и внутри, Свап смог достичь неплохого прогресса в реабилитации, и Инк это признавал. — В любом случае… Мы не могли допустить ещё больше риска. Я не мог допустить, чтобы с Эррором что-то случилось. Ещё, — поспешно добавил он. — Будто всё изначально началось не по твоей вине. Дрим, сострадательно улыбнулся, на что его собеседник лишь болезненно скривился. — Ах да, кстати об этом, ты не хочешь вернуть мне кое-что? Опрометчиво было надеяться на мою память и даже предварительно не отобрать мои записи. Дрим в ответ с видом оскорблённой невинности вскинул голову. — Не собирался я ничего прятать! Ты же только что проснулся. А в другое время нам очевидно было не до этого! Блу потрогал оправу очков: он всегда делал это, когда нервничал. Очки, что странно, иногда взаправду помогали ему успокоиться. Зрачки, вспыхнувшие до этого ярко синим, сейчас вернули себе приглушённый голубой оттенок, свидетельствуя о том, что отстаивать своё мнение скелет больше не в силах. — Просто… Говорите со мной чаще, хорошо? — отчуждённо закончил он и замолчал, разглядывая свои пальцы, — О, и не встревайте так больше. Пожалуйста. Дрим кинул ещё одну улыбку — теперь одобряющую и живую. — Конечно, Блу! Извини нас — и его. Инк откинулся на диван, позволив себе расслабиться и подумать о чем-то насущном. Хотелось… много чего хотелось. В первую очередь проверить ДудлСферу на наличие изменений, потом проверить свои резервы, найти что-то вдохновляющее, поспать, подумать и… И тут, казалось, в десятый раз вскочил, чуть не свалившись со своего лежбища. — О, звёзды. Так где Эррор? — Я перенёс его в твою ком… А ну стоять! Что-что, а если Инк входит в опаснейшее состояние заинтересованности, то его не остановит даже оторванная половина тела. И это совершенно не то, что хотелось бы узнать на практике. От резких движений чашка соскользнула со стола. Звон битой посуды, который обычно заставляет съёжиться, в этот раз помог разрядить обстановку. Дрим догнал Инка у лестницы, схватив того за рукав, и быстрым жестом материализовал утраченный набор красок, почти впихнув их в чужие ладони. На его лице застыла смесь из раздражения, неловкости и вины, что, впрочем, не помешало нагнать ему вид к тому же и осуждающий. — Я поступил импульсивно, Инк. Или… Ладно, пока неважно. В этот раз отпей столько, сколько требуется, умоляю. Я не хочу, чтобы вы с Блу продолжили кидаться друг на друга. Инк закинул футляр через плечо, который подарил как привычное утяжеление, так и очередное осознание, что без этой тяжести он чувствует себя даже более пустым, чем обычно. — Конечно, но я сомневаюсь, что на этом мы закончили. В палитру он предусмотрительно всегда добавлял несколько готовых смесей. Больше их было у него в мастерской, но в условиях рутины хватало и этого — всех чистых эмоций и пары запасных тюбиков с нужной дозой. Первая секунда после отпития всегда чарующая: то, как он заполняет своё тело, разум и даже мысли, физически чувствует, как переменяется его настроение — плавно или нет, в зависимости от того, что он пьёт — то, как уже забывшийся спектр чувств вновь бьёт под дых, обременяя счастьем, грустью, злостью, тоской и неловкостью — всё это давало неописуемое иное чувство, которое, несмотря на его сущность, было выжжено в нём подобно прекрасному клейму. Эмоции — благодать. — Я просто иногда не понимаю, как должен поступать… Я стараюсь слушать своё сердце, но почему-то каждый раз промахивается именно оно. Наверное, для меня именно это самое неприятное, — неуверенно пробормотал задумавшийся Дрим, — хотя, Инк, нет, я не отрекусь от своих попыток помочь тебе. — Оу, спасибо тебе, — растрогавшись, он быстро и крепко обнял друга и буквально взлетел на второй этаж. Позади остался Дрим, Блу, первый этаж, прочие мысли и весь мир. Они все могли и подождать, могли остаться совсем на секунду позади. Позади, до тех пор, пока это было нужно и пока он не почувствует лживую вину. До тех пор… Пока Инк не найдёт что-то ещё более уникальное в Эрроре, чья уникальность в его личном рейтинге била все рекорды. Его проглатывает и сжигает любопытство, поэтому очевидно, что увидеть всё это воочию — его долг. Дверь, разделявшая пространства, пестрила новым декором. Помимо прежних пятен к ним присоединились и очевидные следы борьбы… Что было странно. Но под определение «странный» попадало уже так много всего, что называть это «странным» уже казалось даже неуместным. Так что это и не странно уже, может быть. — Ой дверь… Я забыл сказать. Эррор пинался. Точнее, пнул, точнее, повредил… В общем, дверь пострадала, вот. Инк и Дрим, синхронизировавшись, удивлённо обернулись на Блу, остановившегося рядом с комнатой. — Погоди, он сопротивлялся? Он-то? — Так он же… эм… — Он всё равно глаза не открывал, если что. Уметь постоять за себя даже в отключке — крутой навык… — Ну и ну! — Инк в нетерпении и абсолютно неосторожно оттянул шарф, записав красноречивое «Сведённые с ума сумасшедшие, оказывается, невероятно опасны!», — Я и не сомневался, это же Эррор. Он был в сознании? Ругался? Ненавидел? — Нет…. Это ответ на оба вопроса? Тут он осел, вспомнив кое-что важное, что по-хорошему, следовало спросить в первую очередь. — Постой, погоди, Блу, ты же не бросил его прямо так? Без охраны? — поинтересовался Инк, не дав вставить и слова, — Ты с ума сошёл? Он этот дом и нас с ним может напополам разрубить! Обвинённый скосил раздражённую мину. Разумеется, Инк беспокоился! На дом-то, во многом всё равно — Инк отстраивал его десятки, если не сотни раз вследствие… различных причин. Но здесь же хранились разные по важности вещи, можно сказать, воспоминания! А их следовало защищать более тщательно, не так, как обычно. Усугубляло ситуацию и то, что это, о звёзды, Эррор! Ему ничего не стоит разломать тут всё просто из вредности. В этом, они, кстати, похожи. Дрим, который поднялся раньше, осведомлённый лучше и до этого сохранявший гробовое молчание, выступил вперёд, предчувствуя зачатки нового скандала. Под двумя рассерженными взглядами в руках скелета появился предмет, отдалённо напоминающий пучок металлических колец, соединённых блестящей проволокой. Любой, у кого имелась хоть малейшая чувствительность к магическим потокам, мог бы почувствовать слабую резь, исходившую от неё. — Блокировщик магии. Узнаёшь? — в руках Дрима объект ощутимо резонировал с ним. Это нетрудно понять — от хранителя позитива всегда шёл густой шлейф из его собственной взращённой силы и врождённых светлых чувств. — Не особо. — Значит, абсолютно все события с прошедшей недели у тебя были стёрты… Плохо. Это блокировщик магии под авторством Саенса. Он поделился парой образцов после того, как заставил тебя ему помочь тестами на себе, — терпеливо пояснил Дрим, машинально перебирая прибор в ладонях, — серьёзно, он не может использовать тебя как подопытного только из-за твоей живучести. Ещё и странный был, даже страннее, чем обычно. — Они надёжные, как показал опыт, — добавил Блу, вспомнив что-то, что заставило его немного улыбнуться, — но я вдобавок к этому поместил его в клетку для поимки скелетов. — Она же была для людей? — Я улучшил её! У Инка, признаться, голова начала идти кругом. То есть, не то что бы она не шла у него кругом всю его жизнь, к тому же увеличив силу вращения в последние дни, но сейчас он почти готов поклясться, что сходит с ума. Очень хочется верить, что больше ничего важного он не забыл и не забудет, что создатели, наконец, объяснят ему, что за чертовщина творится с ними, и что Эррор любезно согласится на всё, что бы ни предложил ему Инк. Ну неужели так сложно? — О, это супер, ребят. Я захожу. Блу и Дрим поспешили следом. Лишённая света комната встретила троих мраком и звенящей тишиной. Даже слишком звенящей — это место словно давно не посещали. Затхлый запах тут же вжался в нос вперемешку с запахом… крови и грязи. Блу нащупал переключатель. Раздался характерный щелчок. Вперемешку за этим в помещении раздался удивлённый вскрик, нервный вдох и заинтересованный вопрос: — Ого, ты же проснулся? И правда: несмотря на то, что друзья утверждали, что оказали ему необходимую первую помощь, Эррора очевидно в полный порядок привести не удалось. Без пальто и свитера, зато перевязанный бинтами и пластерями, его вид оказался ещё более удручающим, чем до этого, потому что теперь ничего не мешало разглядеть сожжённые рёбра и позвоночник, надломы и ссадины на теле, которых скрыть всё равно не удалось бы. Он безжизненно лежал, не двигаясь и едва дыша. Но смотрел. Странно и точно негостеприимно, сверля взглядом то одного, то другого. Он уставился на Инка, у которого от этого спёрло дыхание, а к горлу подкатила желчь. Похоже, на этот раз интуиция сыграла злую шутку.